Александр Тюрин, Александр Щеголев. Индиана Джонс против Третьего рейха Экзотический триллер РОМАН ВОЗВРАЩАЕТСЯ НА РОДИНУ Мало кто знает, что знаменитый персонаж в знаменитой шляпе мог бы иметь российское гражданство и фамилию Иванов. Несколько лет назад никому неизвестные тогда авторы, проживавшие еще на территории СССР, могли написать роман, который стремительно завоевал бы сердца читателей всей планеты и выдержал бы множество переизданий на всех языках мира. Авторы долго собирались, но когда все было готово, оказалось, что непридуманные главы ненаписанного романа уже положены в основу нашумевших фильмов, а фильмы, к сожалению, растащены по многочисленным "романизациям" и "беллетризациям". И тогда авторам осталось последнее. Написать изначальный подлинный текст. ОТ БЛЕДНЫХ РОМАНИЗАЦИЙ - К ПОДЛИННОМУ РОМАНУ. Ни одна живая тварь, кроме авторов, при написании этой книги не пострадала.  * ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ЧИКАГО. СЕНТЯБРЬ. СКУЧНЫЕ БУДНИ *  1. НЕСКОЛЬКО СОВЕТОВ НАЧИНАЮЩИМ - Итак, господа, я очертил вам круг тем, которыми мы займемся в ближайший месяц, - сказал лектор. - Какие вопросы? Он уперся руками о кафедру и строгим взглядом осмотрел аудиторию. - Разрешите, сэр? - руку подняла девушка, сидевшая за столиком в первом ряду. - Разумеется, мисс... - Сара Бартоломью, сэр. Вот у меня записано: "Пятое Небо, как стержневое понятие космогонических концепций древних ацтеков." Я не ошиблась? Пятое, а не седьмое? - Пятое Небо - это то место, где мы с вами обитаем, мисс Бартоломью, - улыбнулся лектор. - Есть у него и другое название: Пятое Солнце, или Солнце Движения, Наоллин. История Вселенной, господа, делится на пять великих Солнц. Первым было Солнце Ночи, оно изображалось в виде головы кошки и воплощало царство безнадежности. Вторым было Солнце Дыхания - чистый дух, возрождающий жизнь. Затем Солнце Огня и Солнце Воды. Надеюсь, вы понимаете, что все это миф, современная наука несколько по иному видит возникновение нашего мира. - Профессор, а когда Вы расскажете о каком-то там Змее? - спросил пухлый круглощекий коротышка, помещавшийся возле окна. - Я, кстати, люблю драконов. А Вы верите в драконов, профессор? - Ваше имя, юноша? - Джек. То есть Джон Ким, а что? - В следующий раз шутить будете в коридоре, мистер Ким. Что касается Крылатого Змея или Кецалькоатля, Змея-В-Перьях, то этот персонаж - центральный в цикле наших лекций. Он присутствует во всех культурах Центральной Америки, - Кукулькана на языке майя, Кукумаца на языке киче, - так что мы уделим ему достаточно внимания. И самому божеству, и жрецам, носившим то же имя. В качестве дополнительного материала могу рассказать вам также о географии земель, составлявших владения Крылатого Змея. Удивительные страны, господа... - Я знаю, - кинул реплику студент из средних рядов. - Разрешите, сэр? - Вы уже что-то знаете? - широко улыбнулся лектор. - Прошу вас, сэр. Студент встал. - Я там был. Ну, в этой долине. У моего отца в Мексике ранчо есть. Пирамиды видел, "проспект мертвых", мне очень понравилось... - Пирамиды Солнца и Луны? - Наверное. - Завидую вашему отцу. А вы, значит, решили учиться у нас, мистер... э-э... Студент почему-то покраснел. - Я хочу сначала стать историком, - ответил он невпопад, зато с неодолимой силой искреннего упрямства. - На юридический я потом пойду. - Да-да, любопытно, - согласился лектор. - Юристом вы обязательно станете... Итак, еще вопросы? Студент, отец которого имел ранчо в Мексике, все не садился: - Вы сами были в тех местах, профессор? Вы ведь археолог, я прав? Аудитория зашумела. Было ясно, что эта тема интересует присутствующих гораздо больше, чем мифические Солнца и драконы, придуманные невежественными индейцами. "А правда, что вы все лето в джунглях воевали?" - послышались возгласы. "Он только что с самолета, и сразу на лекцию, точно тебе говорю... А зимой он из Магриба привез Коран, который еще Харун-аль-Рашиду принадлежал... А теперь вы куда поедете, профессор?" Лектор снял очки, молча подошел к окну и замер, долгим взглядом изучая проснувшийся университетский городок. Его лицо отвердело. Что он видел в этот момент, было неизвестно, но аудитория вдруг стихла, замерла вместе с ним. - Разрешите, сэр? - Да? - спросил лектор. Сара Бартоломью встала. - Не могли бы вы нам рассказать... - звонким голосом отличницы начала она. - Да? - повторил он, не оборачиваясь. - Извините, пожалуйста, - тихо сказала девушка и села. - Я был южнее, - неохотно сообщил он, поглаживая свежий шрам на щеке. - В Гватемале. Студенты вновь ожили. - На каких раскопках вы работали сэр? - включился в беседу следующий собеседник. - На могильнике или на городище? - Я был не на раскопках. Расскажу как-нибудь в другой раз, договорились? - Я уже ходил в экспедицию, в июле нанимался, - с гордостью сказал студент. - На Эри ходил. Думал, меня на расчистку поставят, а в результате два месяца отвалы [земля, которая отбрасывается из раскопа в сторону; в ней можно обнаружить предметы, оставшиеся незамеченными при снятии верхних слоев грунта] просеивал. Говорят, вы что-то интересное привезли, профессор? Лектор медленно, тщательнейше поправил широкополую шляпу, ладно сидевшую голове, - он вел лекцию, не снимая головного убора, - после чего развернулся к своим ученикам. - Милый юноша, вы собираетесь стать действующим археологом? - Да, сэр. - Тогда рекомендую вам никогда не задавать подобных вопросов. - Спасибо, сэр. - А сколько за это платят? - тут же заинтересовался кто-то. - Некоторые платят за это жизнью, - буднично ответил профессор. Наступило общее молчание. Громко скрипела авторучка: мисс Бартоломью что-то аккуратно записывала. - У меня вопрос, - нарушил тягостную паузу пухлый малыш Джон Ким, он же Джек. - Вернее, проблема. - Разумеется, юноша. - Я ведь тоже стану археологом, как вы. - Не рекомендую, - улыбнулся профессор. - Это чертово занятие не любит веселых людей, а вы, судя по всему, веселый человек. Впрочем, отговаривать также не смею. - Я следующим летом обязательно поеду в экспедицию, только пока не понял куда. Поэтому я и хотел спросить. Вот мне предлагают подержанный "Айвер Джонсон", парень один продает. Как вы думаете, а? - Револьвер "Ай-джи"? - Ну, да. - Добротное оружие. Подражание системам Смиту-Вессону, если вы не знаете. Почему бы не приобрести оригинал? - Дорого, сэр. - Действительно, проблема, - хмыкнул лектор. - Я вас очень хорошо понимаю, мистер Ким. Можете принести мне покупку, я проверю, что вам подсунули. Но, конечно, не на занятия. Найдете меня в кампусе. Из задних рядов раздался голос: - А вы сами какой револьвер предпочитаете, профессор? - Кольт, - сказал профессор. - Только Кольт. - Недавно Смит-Вессон изобрел новый револьвер, называется "Магнум". В тридцать пятом году. Калибра только какого-то странного - 0.357 дюйма. Между прочим, жуткая штука, слыхали? - Во-первых, не револьвер, а патрон "0.357 Магнум", который на самом деле 38-го калибра, во-вторых, отнюдь не господа Смит и Вессон из Спрингфилда его изобрели. Да, согласен, патрон мощный. Но и модель револьвера под него слишком тяжела. И рукоятка мне не нравится, щечки какие-то нелепые... - Вы отрицаете научный прогресс, профессор? - со сдержанным ехидством поинтересовался прыщавый наглец, сидевший под портретом Вашингтона. - Я отрицаю модные веяния, мистер... впрочем познакомимся позже. Мода - удел слабоумных. Я уверен, что новоявленный "Магнум" не проживет и десятка лет, а если вы не согласны, то лет через пятнадцать мы можем вернуться к этому разговору. - Да разве Смит-Вессоны делают у нас в Иллинойсе? [Чикаго расположен в штате Иллинойс, столица штата - г. Спрингфилд] - удивился кто-то. - В штате Массачусетс. Там тоже есть город Спрингфилд, к вашему сведению. - Какое оружие лучше брать на раскопки, военное или гражданское? Мы вчера спорили насчет "Бульдогов"... - Кольт, - твердо повторил лектор. - Сорок пятый калибр, ударно-спусковой механизм двойного действия, откидывающийся барабан, одновременное экстрактирование гильз. Что еще нужно? Это - Америка. Придерживая шляпу, он неспешно спустился с кафедры к студентам и дружелюбно улыбнулся: - Занятные, прямо скажем, у вас вопросы. Мы в свое время больше латынью увлекались. Латынью, музыкой, велосипедными прогулками... Какие еще темы интересуют будущих историков, помимо культуры доколумбовой Америки? Встала хрупкая симпатичная девушка и, трогательно смущаясь, сказала: - Я понимаю, сэр, для археолога главное - это умение выжить в любых ситуациях: в джунглях, в тайге, в пустыне. Нужно уметь маскироваться, оборудовать жилье, добывать пищу, как животную, так и растительную, изготавливать инструменты из подручных средств. Скажите, вы этому где учились, в армии? Профессор сразу посерьезнел. - Обязан вас разочаровать, милая леди. Главное для археолога - знать. А для этого прежде всего нужно уметь работать с архивами и в архивах, точнее, не работать, а выживать - очень точно вы сказали, именно выживать. Но не в джунглях, а в библиотеках. Терпение и знания, друзья. Аудитория расцвела противными скептическими улыбочками. - Вы с чем-то не согласны, господа? - Если не владеешь, например, техникой борьбы без оружия или разным там холодным оружием, можешь не выходить из библиотеки, - пробасил мускулистый крутоплечий здоровяк. Аудитория покивала, целиком согласная. Профессор вновь потрогал шрам на щеке - шрам явно саднил, чесался, мучительно напоминал о себе. - Надеюсь, вы понимаете, что рукопашному бою учатся не на обзорных лекциях по языческим культурам, - устало возразил он. - Я в спортзал буду ходить, - хрупкая девушка до сих пор стояла. - В группу женской самозащиты. Потому что ужас как не люблю револьверы... - Покупай пистолет, - посоветовал неугомонный Джон Ким. - Кстати, профессор, я забыл у вас спросить - почему вы не пользуетесь автоматическим оружием? Кольт ведь пистолеты тоже делает. - Некоторые мои проблемы совпадают с вашими, - улыбнулся тот краешком рта. - В частности, финансовые. Пусть пистолеты покупают владельцы многочисленных ранчо в Техасе, Гондурасе или Саудовской Аравии. Простите, мисс, вас перебили. Однако девушка уже села. - Главное - это сила, - вместо девушки продолжил крутоплечий знаток. - Атлетическая подготовка. Чтобы мышцы были, как железо в спортзале... - он непроизвольно напряг руку, превратив ее в шарнирное шаровидное соединение, и победно спросил. - Я прав, сэр? Профессор мягко прохаживался по рядам. - Как вас зовут юноша? - Боб Макроу, сэр. - Лично я предпочитаю бокс, дорогой Боб, - он пожал плечами. - По-моему, человечество пока не придумало ничего лучше бокса, по крайней мере, в обсуждаемой сфере деятельности. Вы, юноша, знаете, что такое апперкот? - Подумаешь, апперкот! - басовито фыркнул Боб. - Смотрите, мисс, это я для вас говорю, - повернулся профессор к девушке. - Точнее, показываю. Апперкот делается вот так, снизу вверх, - он медленно показал, - снизу вверх, снизу вверх... Запомнили? Если вы попадете таким образом Бобу в подбородок, обязательно снизу, под зубами, он наверняка грохнется в нокаут. Достаточно минимального усилия. Если сбоку в челюсть, то нужно ударить посильнее, но тоже много силы не требуется. В скулу лучше не бейте - только раззадорите его. Бейте первой, мисс, неожиданно и желательно точно, и скептически настроенный к боксу Боб никогда вас не забудет. Если, конечно, очнется. - Очнусь, без проблем... - помрачнел студент. - Вы правы в одном, господа. Ради торжества научной истины приходится иногда делать так, чтобы зубы оппонента стукнулись о его же ноздри. - Чтобы зубы стукнулись о шляпу... - отчетливо прошептал кто-то. Профессор круто развернулся. - Кому не нравится моя шляпа? - упруго спросил он. Ответом была тишина. Невинные взгляды застенчиво уткнулись в учебные столы. "Чего это он?" - зашелестело по аудитории. "Он никогда не снимает свою шляпу, представляешь!" "Врешь!" "Чтоб я доллар потерял!" Тогда профессор подошел к столу спортсмена Боба и попросил с обманчивой кротостью: - Встаньте, прошу вас. Тот почему-то испугался: - Это не я. Но просьбу выполнил. - Как вы полагаете, мистер Макроу, какое чувство нужно испытывать к своему сопернику, чтобы победить его? К своему смертельному врагу? - Ну, ненависть. - Неправильно. Нужно испытывать нежность, где-то даже любовь. Только так можно слиться с ним в одно целое, понять его мысли, только так можно заранее узнать, какое действие совершит ваш соперник в следующий момент. Вам тоже не нравится моя шляпа? - Нет, сэр. То есть да. Ну, не в том смысле, что "нет, не нравится", а в том, что "да, нравится". - Будьте искренни, юноша. И смелее. Попробуйте сбить шляпу с моей головы на пол, прошу вас. Студент стоял, не двигаясь, глаза его растерянно бегали по аудитории. Он был выше профессора почти на голову. - Ну же, не бойтесь. Доверьтесь своим желаниям. Студент неуверенно взмахнул рукой, пытаясь зацепить головной убор своего собеседника, и промахнулся. - Что вы как мочалка на веревке, - спокойно сказал профессор. - Еще раз, пожалуйста. Молодой человек попробовал еще раз - резко, в полную силу. Но почему-то опять промахнулся. Потеряв равновесие, он едва не кувырнулся через свой же столик. - Что здесь происходит? - раздался удивленный возглас. Дверной проем занимала туша декана. Аудитория молчала. - Итак, что происходит? - повторил вопрос декан. - Я спросил вас, доктор Джонс. - Мы разбираем некоторые из ритуалов древних ацтеков, - как ни в чем не бывало сказал лектор. - Например, Танец Ветра - ритуал, в конце которого танцору отрубали сначала руки, затем голову. - Я был в коридоре, ждал, что вы вот-вот закончите занятие, но потом решил зайти, - неприязненно объяснил декан. - Сожалею, если помешал. Когда освободитесь, профессор, зайдите ко мне в офис, неожиданно возникло очень важное дело. Гость торжественно покинул помещение. - Действительно, я вас слегка задержал, - лектор посмотрел на часы. - Сейчас закончим. Простой эксперимент, который мы провели с мистером Робертом, надеюсь, убедил вас, леди и джентльмены, в моих чувствах ко всем вам. Мне помогла нежность. Надеюсь также, что и преимущества бокса теперь не вызовут у кого-либо сомнений. Но все же хочу в заключение повторить вполне очевидную мысль. Вы, как я подозреваю, несколько превратно представляете себе работу археолога. Романтика наших поисков, друзья, совсем не в том, чтобы опередить всех и найти клад, а в том, чтобы опередить всех и первому найти истину. Он возвратился на кафедру и надел очки. - Ну что ж... Поздравляю всех присутствующих с началом учебного сезона. Рад, что вы успешно решили проблему оплаты обучения и проживания в кампусе. До встречи в следующий раз, господа. 2. СЕНТЯБРЬСКИЕ НАСТРОЕНИЯ Истории бывают короткие - длиной в одну человеческую жизнь, и длинные - в одну бесконечную ночь. Истории бывают смешные, страшные и странные, добрые и злые. Наконец самое главное - они бывают достоверными и придуманными. Эта история - настоящая. В самом деле, что может быть естественнее? Был сентябрь. Ветреная чикагская осень, когда с Мичигана приносит по утрам гадкую муть, состоящую из остатков тумана, перемешанных с пароходными отрыжками, когда чудовищная громада Трибюн-тауэра прячется в тяжелом небе, когда даже особняки "Золотого берега" и негритянские трущобы "Бронзового города" объединяются в тщетных попытках стряхнуть струпья умершего лета. 1938-й год. Тревожный 1938-й. Благодаря мучительным усилиям властей, Чикаго забыло кровавые беспорядки, случившиеся в день поминовения [праздник, отмечаемый в последний понедельник мая; введен после окончания гражданской войны 1861-1865 гг., как память всех погибших солдат] год назад, когда рабочие "Рипаблик стил" сцепились с полицией. Благополучные, казалось бы, Соединенные Штаты Америки, едва оправившись от Великой Депрессии, вновь неудержимо скатывались к кризису, вдруг перестав реагировать на "новый курс" президента Рузвельта. Окончательно погасла еле тлевшая мечта о грядущем Просперити [процветание, (англ.)]. Совсем недавно, в мае, Конгресс создал новую комиссию - по расследованию антиамериканской деятельности, - призванную хоть как-то улучшить состояние духа нации. В комиссию, разумеется, вошли компетентные и морально безупречные политики. В остальном же мире вообще черт знает что творилось. Страшная война в Испании, аншлюс Австрии Германией, претензии Германии на чешские Судеты, невероятные по масштабам и обвинениям судебные процессы в Москве, расчленение Китая японскими войсками... И настроение у профессора Джонса было под стать времени года. Вернулся из экспедиции, потеряв двоих друзей, истратив чужие деньги, а привез только никчемную керамику да нефритового каймана. То есть практически вернулся ни с чем. Что может быть естественнее? Профессор Джонс был невезучим человеком - уникально, фантастически, неизлечимо невезучим. По крайней мере, сам он в этом нисколько не сомневался. И просьбу декана заглянуть в офис факультетского руководства он воспринял соответственно - с пониманием, с мудрым спокойствием. Очередная неприятность? Что ж, ему не привыкать. Декан встретил его сидя. Впрочем, на мгновение приподнял тучное тело - вежливости ради. - Откровенно говоря, - решительно начал он, - мне кажется, что вы даете студентам слишком уж спорный, непроверенный материал, доктор Джонс. - Почему непроверенный? - возразил Джонс, без приглашения подсаживаясь к столу. - Уверяю вас, я объездил всю Месоамерику... - Вот именно, доктор. Ваш курс составлен на основе собственных исследований. Когда вы намерены опубликовать их, чтобы все было, как положено? - В течение двух-трех месяцев. - Через два месяца я вынужден буду навести справки в университетской типографии, как вы выполняете свое обещание. - Вы позвали меня, чтобы обсудить программу моего курса? - прямо спросил доктор Джонс. - Что? - спохватился декан. - Ах, нет, конечно. Хотя, если снова быть откровенным, насчет вашего курса у меня есть определенное беспокойство. Вероятно, мне следовало бы поинтересоваться, сколько лекций вы намерены прочитать, прежде чем в очередной раз исчезнете. Профессор Джонс грустно улыбнулся: - До конца семестра в моих планах нет ничего, что могло бы вас огорчить. - Хотелось бы верить. Знаете, мы тут здорово поволновались из-за вашей задержки, уже всерьез подбирали замену. Не сочтите за резкость, но сказать вам кое-что неприятное я все-таки должен. Видите ли, доктор... То, что прощалось вашему отцу, может не сойти с рук Джонсу-младшему, вы меня понимаете? - Не нужно называть меня "младшим", - сдержанно попросил гость. - Почему? - искренне удивился хозяин кабинета. - Боже мой, Инди, ну почему вы этого так не любите? Ваш отец - большой ученый, что всем прекрасно известно, точнее сказать - был большим ученым, и я не вижу причин, которые мешают вам добавлять к фамилии гордую приставку... - Джонса-младшего нет, - раздельно произнес гость, рывком встав. - Равно как и "старшего". Я - Джонс. Просто - Джонс. Послушайте, шеф, неужели меня вызвали ради того, чтобы отчитать, как мальчишку? Декан также встал и застегнул все пуговицы своего пиджака: - Собственно, вас вызвал не я, доктор Джонс. Меня просили передать, что вас срочно ждут у ректора. Пришли какие-то господа, очень похоже, что из полиции, они хотят с вами побеседовать. - Срочно, говорите? - хмыкнул Джонс. - Если ректор спросит, где я так задержался, я непременно перескажу ему наш разговор. - У вас неприятности, доктор? Зачем вы могли понадобиться полиции? - У меня все о'кей. - Значит, не хотите объяснить мне, в чем дело? - спросил декан, пристально глядя в лицо подчиненного. Пришла очередь удивляться Джонсу. - Мои неприятности, а они у меня, разумеется, есть, никаким образом не связаны с полицией. - Надеюсь, на факультет не ляжет пятно, - вздохнул декан. - Очень надеюсь, доктор Джонс. Иначе даже и не знаю, что с вами делать... Гость молча повернулся, сделал несколько шагов и оставил кабинет хозяину. В коридорах было тихо: шли занятия. "Срочно..." - думал профессор Джонс, перемещаясь по свежевыкрашенным магистралям главного корпуса. "Терпеть не могу всяких там "срочно"... - размышлял он, приветствуя попадающихся навстречу коллег. "Полиция..." - катал он языком во рту малоприятное слово. "Терпеть не могу полицию..." В самом деле, зачем он понадобился полиции? С этой грозной инстанций у него вроде бы не должно быть точек пересечения. А может, господа вовсе не из полиции? - похолодело у профессора в груди. Может, они из налоговой инспекции? Вот некстати! Впрочем, господа из налоговой инспекции всегда некстати. Неужели что-то связанное с магрибским проектом? Вот ведь не везет... В офисе ректора его действительно ждали. Два человека - в штатском - энергично поднялись ему навстречу, а ректор с облегчением сказал: - Это он, господа. Итак, их было двое. Один - щуплый лысоватый блондинчик, похожий на всех американцев сразу. Неопределенного возраста, впрочем, ближе к зрелому, чем к молодому. Второй - баскетбольных габаритов дебил, очень напоминающий какого-то актера - из тех, что играют вышибал в увеселительных заведениях. Очень веско они выглядели, дополняя друг друга, как огонь и вода, как свет и тьма, как жизнь и смерть. Налоговая инспекция такими компаниями не ходит, - мельком подумал вошедший, - так что опасения были напрасны... - Вы Генри Джонс? - первым заговорил маленький. Очевидно, главным был он. - Доктор Индиана Джонс. К вашим услугам, господа. Крепыш вопросительно оглянулся на ректора: - Мне нужен профессор Генри Джонс, сэр, - он заглянул в записную книжку и добавил. - Исторический факультет, кафедра индейских культур. Работает у вас такой или нет? Ректор вдруг засуетился - как-то сразу, неподобающе: - Боже мой, это он и есть! Видите ли, в силу определенных причин, неизвестных мне, но, вероятно, вполне уважительных, доктор Джонс не любит имя "Генри", - руководитель университета растерянно улыбнулся. - Так-так, - покивал головой человек. - Значит, второе имя - "Индиана"... - он сделал пометку в своей записной книжке. - Индиана - это по названию штата, мистер Джонс? В моих сведениях указано, что вы родом из Старфорда, штат Иллинойс, 1898 года рождения, в двадцать пятом году окончили чикагский университет, остались здесь же работать, получили магистра, затем доктора... Мои сведения точны? - С вашего позволения, я сохраню в тайне, откуда взялось имя Индиана, - сухо известил доктор Джонс. - Сохраните в тайне? - неприятно удивился человек. - Зачем? Впрочем, ваше дело. Итак... - он вновь оглянулся на ректора. - Да-да, - сказал тот. - Вы, полагаю, простите меня, господа, но я вынужден ненадолго отлучиться. Работа, знаете ли, не ждет. Он удалился. Доктор Джонс посмотрел ему вслед и спросил: - Вы из ФБР, что ли? - Сержант! - не потрудившись ответить, маленький кивнул своему дебилообразному спутнику. Тот, ни слова не говоря, переместился к выходу, выглянул в коридор, затем прикрыл дверь и застыл по стойке "вольно". Он жевал резинку, отрешенно двигая челюстями. - И чтобы никто не вошел, - распорядился главный. Вдруг протянул руку доктору Джонсу, широко улыбнувшись. - Здравствуйте, профессор. Извините, что пришлось таким вот образом вас побеспокоить. Дело в том, что у нас есть к вам вопрос чрезвычайной важности. - Вы из ФБР? - повторился Джонс. - Военная разведка. Подразделение "Сигма" при ВВС. Я - руководитель подразделения майор Питерс. Уильям Питерс, сэр. Итак, к сути, мистер Джонс. - У нас есть разведка? - по-детски заинтересовался профессор археологии. - Здесь, в Штатах? - Нет сомнений, - серьезно ответил майор Питерс. - У немцев - РСХА, у русских - НКВД, а у вас есть мы. Присядем, пожалуй. Разведчик естественно и непринужденно сел за стол ректора. После чего продолжил: - Нас интересует вот что. Когда вы в последний раз видели профессора Иглвуда? - Кого? - не понял Джонс. - Иглвуда. Насколько нам известно, вы его ассистент. Или, по крайне мере, были его ассистентом, не правда ли? - Я? - спросил Джонс, недоуменно вскинув брови. Даже пальцем указал сам на себя - для ясности. - Вы хотите сказать, что наши сведения не точны? - неодобрительно нахмурился разведчик. - Не знаю я никакого Иглвуда, - Джонс также нахмурился. - Я давно вышел из возраста, когда был чьим-то ассистентом. Я, мистер Питерс, работаю на себя, ассистирую себе и одновременно руковожу сам собой. Темы моих исследований совершенно самостоятельны, это всем известно, уверяю вас. - А в прошлом? Вы упомянули, что все-таки были в том возрасте, когда... - Хотя, постойте, - сказал Джонс. - Существовал такой человек. Но это попросту невозможно, - добавил он и засмеялся. - Я вас слушаю, продолжайте. - Каково полное имя вашего "профессора Иглвуда"? - Абрахам Иглвуд. - Абрахам? - челюсть Джонса на мгновение отвисла. - Но ведь Эйб... В общем, здесь какая-то ошибка, майор. - Может, и ошибка, - согласился разведчик. - Ошибки иногда случаются в нашей работе. - Во-первых, Эйб давным-давно умер, еще до того, как я родился. Во-вторых, этот человек не имел никакого отношения ни к археологии, ни к университетам, ни к науке вообще. Собственно, первого вполне достаточно, чтобы я не мог с ним видеться, вы не согласны? - Подробнее, пожалуйста. - О чем? - Об Абрахаме Иглвуде. - Родственник по материнской линии, - пожал плечами Джонс. - Давно умерший, как я уже сказал. Двоюродный брат матери, работал механиком в мастерской игрушек. Я запомнил его имя, потому что в далеком детстве от этого дяди мне досталось в наследство огромное количество ломаных игрушек, иначе, конечно, знать бы не знал об этом своем родственнике. А в чем дело, майор? Объясните вы наконец? - Неужели совпадение? - задумчиво произнес майор Питерс. - Но ведь этот человек назвал именно ваше имя, профессор. Странное совпадение. - О, Господи, - вырвалось у Джонса. - Вечно я во что-то вляпаюсь. Неужели вы подозреваете меня... как бы помягче выразиться... в шпионаже? - Мы не из ФБР, - напомнил майор. - И не из Конгресса. - Что же тогда? - Для вас, судя по всему, ничего. Какой-то человек позвонил в наше консульство в Стамбуле, назвался профессором Абрахамом Иглвудом и спросил, можно ли переправить очень важный пакет в США с дипломатической почтой. Секретарь переключил его на специального сотрудника, - на нашего резидента, вы понимаете, - тот ему все вежливо объяснил, назначил встречу, но человек не пришел и больше не позвонил. Резидент пытался в ходе телефонного разговора расспросить о содержании посылки, о причинах столь необычной просьбы, и выяснил только, кому Иглвуд собирался адресовать пакет. Своему ассистенту, профессору чикагского университета Генри Джонсу, работающему на кафедре... - майор заглянул в записную книжку, - ...на кафедре индейских культур исторического факультета. Вот так, сэр. Вас действительно зовут Генри Джонс, здесь нет ошибки? - Формально, да, к сожалению, - неохотно подтвердил Индиана. - Почему бы вам не поискать пресловутого "Эйба Иглвуда" в Стамбуле, а не в Чикаго? - Мы поискали. Он исчез, точнее, куда-то уехал. В телефонном разговоре он упомянул, что буквально завтра собирается улетать в Непал с экспедицией, в какой-то горный район. Вообще, резидент отметил, что, судя по голосу, звонивший чего-то боялся. - Очень интересно, - кисло заметил Джонс. - Значит, покойник Абрахам стал профессором и решил со мной связаться. - В этом чертовом мире все может быть, - зловеще улыбнулся майор. - Мне, впрочем, тоже не нравится такая версия. - А почему ваш турецкий резидент обосновался в Стамбуле? Не в столице, не в Анкаре? - Наше консульство в Стамбуле раза в четыре крупнее посольства в Анкаре. Если не знаете, то знайте - Стамбул является центром всех разведок в Европе, настоящей агентурной Меккой. Помните об этом, когда будете там. - Гадючник, - скривился Джонс. - Терпеть не могу змей. - Простите, но у вас чисто обывательская точка зрения. - Откровенно говоря, мистер Питерс, я не вижу, в чем важность всей этой возни. Ради чего вы приходили ко мне? - Вы не видите, а мы видим, мистер Джонс. У каждого своя работа, - руководитель загадочного подразделения "Сигма" встал из-за ректорского стола. - Не смею больше вас задерживать, сэр. - И все-таки я настаиваю на объяснениях, пускай самых формальных, - металлическим голосом сообщил доктор Джонс. - Я не привык, когда со мной обращаются подобным образом. Разведчик внимательно посмотрел на него. - А ваш ректор, по-моему, с пониманием отнесся к нашим методам работы. В отличие от вас. Впрочем, вы правы. Дело в том, что Иглвуд хранил или, возможно, до сих пор хранит некий предмет, условно называемый "медальон". Этот предмет чрезвычайно интересует наших врагов - ваших врагов, доктор, врагов Соединенных Штатов. Таким образом, "медальон" автоматически интересует и нас. Достаточно? - Какого рода предмет? - Очевидно, нечто древнее. Это следует из контекста остальных имеющихся в нашем распоряжении данных. - Древнее? - переспросил Джонс. Что-то хищное мелькнуло в его взгляде. - Я археолог, майор. Не могли бы вы... - Это не в вашей компетенции, доктор. Сожалею, но это закрытая информация, - разведчик развел руки, как бы извиняясь, и добавил вполне приветливо. - Хотя, я уверен, что мы еще встретимся. 3. ЗАДОЛЖЕННОСТЬ, КАК ФОРМА ДРУЖБЫ Чикаго - это все первое, все самое. После Нью-Йорка, конечно, после надменного, насквозь лживого Нью-Йорка. Говорят, будто Чикаго - это мухомор, гигантский ядовитый гриб, выросший возле вод Великого озера Мичиган, обильно политый долларами, пустивший грибницу на соседние Хаммонд, Гэри, Ист-Чикаго, проросший в идиллически светлые земли штата Индиана. Врут! Если Нью-Йорк - это медаль Америки, то Чикаго - лента, на которой висит медаль. Автомобили, несущиеся в несколько рядов по набережной; с одной стороны дороги - бесконечное влажное пространство, отделенное от города шумом разбивающихся о берег волн, с другой - многомильная полоса небоскребов. Вонючие разваливающиеся улицы, похожие на маленькие зоны стихийного бедствия, со сломанными заборами, покосившимися домиками, кучами ржавого металлолома. Вечно дымящие трубы и непрерывно снующие поезда - в самом центре города. Буйство рекламных плакатов - "Кока-кола - кровь нации", "Виски Джонни Уокер - огонь ваших сердец", "Бензин "Шелл" вашему автомобилю - напоите своего коня". Чикаго - это дух практичности и предпринимательства, сконцентрированный даже в архитектуре; только Первое, только Самое. Например, самое высокое в мире кирпичное здание - апофеоз 19-го века, последнее крупное здание традиционной конструкции [здание "Монаднок", 1889-1991 гг., 16 этажей, проект Д.Бернэма и Дж.Рута]. Вот оно - мощной, утолщенной книзу стеной вздымается по странной кривой над узкой улицей, как символ американского рационализма. Громадный комплекс "Аудиториум" - оболочка в виде отеля и офисов вокруг театрального зала, разумеется, крупнейшего в США [4237 мест, 1887-1889гг., архитектор Луис Генри Сэлливен]. Чикаго - это город великого строителя-рационалиста Уильяма Дженни, соорудившего в 1879 так называемое "Первое здание Лейтера" - прообраз конторского здания. Прагматичность - в дерзкой прямоте. Хорошая освещенность помещений, широкие окна, не дом, а стеклянная клетка. Он же возвел первое в мире здание со стальным каркасом [офис страховой компании "Home Insuranse", 1885г., 10 этажей] - сталепрокатная промышленность искала новые рынки сбыта и нашла их, разумеется, в очаге практицизма, что разгорался на берегах озера Мичиган. Короче говоря, Чикаго - это родина небоскребов. Вертикальность, простота, правдивость, современность - вот что такое Чикаго. Это больше, чем дух предпринимательства, это выражение времени во всех его формах. Однородный сплав хаоса и порядка, где заимствование приобрело новое качество и стало частью нового целого (примерно так же, например, как как деятельность некоторых писателей). Но к чему все это рассказывалось? А к тому, что профессор Джонс не променял бы свой всесторонне рациональный город ни на какую красивую нелепость вроде Нью-Йорка, потому что любил Историю и Честность. Просто он ехал по душному полуденному городу и смотрел по сторонам - вот к чему все это. Он направлялся в Художественный институт, один из крупнейших музеев США, что в парке Грант. В котором, кстати, была представлена самая - САМАЯ! - большая коллекция древностей. И пресловутый "Аудиториум", кстати, тоже был неподалеку. Чуть дальше - Большой Центральный вокзал. А совсем рядом - Публичная библиотека, очень удобно. Дело, с которым профессор Джонс шел в музей, было неприятным, но неизбежным. К менеджеру он попал сразу, без формальностей. Менеджер Джи-Си Бьюкенен по праву считался его хорошим приятелем. "Джи-Си" - это Джеймс Сайрус. А если попросту, то... - Хэлло, Джей! - Добро пожаловать, Инди! - человек обрадованно встал из-за стола и пошел навстречу гостю. - Вы удивительно точны, - он мельком взглянул на часы. Последовало рукопожатие и приглашение присесть. - Это мой консультант, - сказал Бьюкенен, показывая куда-то в угол. Действительно - между шкафом и книжными полками сидел еще один человек, этак незаметно, скромно. Среднего роста, сухощавый, в дурно сшитом сером костюме. - Впрочем, кажется, вы знакомы, - продолжал Бьюкенен. - Профессор Ренар из Франции. Профессор Джонс, знаменитый археолог. Оба гостя приветливо покивали друг другу. "Знакомы" - было громко сказано, просто виделись несколько раз в Европе, на конференциях. - Однако хотелось бы наедине... - обронил Джонс, вежливо улыбаясь. - Не тревожьтесь, Инди, доктор Ренар в курсе всех наших дел, - успокаивающе поднял руки Бьюкенен. - Кроме того, он непосредственный участник проекта, о котором я собираюсь с вами поговорить после того, как мы обсудим текущие проблемы. - И все-таки, - настаивал Джонс. - Мои текущие проблемы слишком интимны, Джей, вы же знаете. Француз вдруг резко поднялся, чтобы слегка поклониться: - Видите ли, месье Джонс, я проводил экспертизу Корана, который вы привезли из Алжира, - он говорил с заметным акцентом. - Вот как? - с вежливым интересом сказал гость. - Господа, - Бьюкенен, улыбаясь, снова поднял обе руки, - я предлагаю обсуждать дела по порядку. Мы изучили предметы, которые доктор Джонс привез из Гватемалы. О нефритовом каймане говорить не будем, поскольку, я полагаю, доктор Джонс и сам понимает, какова его ценность. Керамика гораздо интереснее. Инди, не могли бы вы пояснить, что изображено на том блюде, которое было в вашем контейнере? - А где само блюдо? - гость огляделся. - Разумеется, не в этом кабинете. Да вы успокойтесь, дорогой Индиана, я покупаю и каймана, и блюдо. - Коллега Ренар, если не ошибаюсь, не смог дать вам исчерпывающую консультацию? - теперь уже привстал и поклонился французу доктор Джонс. Тот плавно перестал улыбаться. - Я даю господину менеджеру консультации по другим вопросам, - сказал он без выражения. Акцент его вдруг обострился. - Я не специалист по Месоамерике, месье. - О, вы знаете нашу рабочую терминологию? - с искренним уважением воскликнул Джонс. - Я, собственно, хотел только уяснить для себя круг вопросов, по которым господин менеджер уже мог иметь определенную информацию. Надеюсь, я вас не обидел, коллега? Ренар размышлял некоторое время, легко поигрывая желваками, затем положил ногу на ногу и сказал странно: - Продолжайте, господа, прошу. Я вам не мешаю. - На том образце керамики, который я прислал вам, - объяснил Джонс, - изображены сцены так называемой "игры в мяч". Это удивительное явление было распространено по всему месоамериканскому региону. Правила ее внешне похожи на баскетбол, игроки должны попасть мячом в каменное кольцо, но при этом запрещалось касаться мяча руками или ступнями ног, только бедрами, ягодицами, плечами и локтями. В конце игры победитель получал право убить побежденного, а затем отрезать ему голову. - Бой гладиаторов, - снова подал голос Ренар. - Зрелище. Понимаю. - Нет, с Римом здесь нет аналогий, поскольку у индейцев соревнование носило чисто ритуальный характер, я бы сказал - магический, и было связано с культом плодородия. Если бы вы обратили внимание на растительный орнамент по краям блюда... - Разумеется, обратили, - откликнулся Бьюкенен. - Вы нашли блюдо в той пирамиде, которую разыскивали? - Да. Покойник, очевидно, был знаменитым игроком в мяч, а блюдо, вероятнее всего, предназначалось для того, чтобы класть на нее отрезанную голову побежденного соперника. - Да-да, очень интересно, - нетерпеливо согласился менеджер. - Ну, а как же насчет Шестого Солнца, за которым вы, собственно, ездили? - Экспедиция закончилась неудачей, - опустил взгляд Джонс. - Вы, дорогой Джи-Си, вынуждаете меня повторять это, хотя, по телефону я вам уже сообщил о результате. - Две с лишним тысячи долларов... Я хорошо помню наш телефонный разговор, Инди. Мы обсуждали возникшие в связи с вашей неудачей финансовые трудности, и еще, конечно, вернемся к ним, но послушайте, дорогой, хотелось бы получить разъяснения. Если угодно, отчет. Мы с вами знакомы много лет, и я вам доверяю, как никому другому, поэтому, когда вы в мае обратились ко мне с новым проектом - помните? - я оказал помощь, ни секунды не колеблясь. Я и сейчас нисколько не раскаиваюсь в этом, несмотря на потерянные деньги. Любой проект может закончиться неудачей, ничего страшного здесь нет, и на наше дальнейшее сотрудничество это никоим образом не повлияет, по крайней мере, с моей стороны. Вы понимаете меня, Инди? - Я верну долг, - сообщил Джонс в пол. - Я не отказываюсь от своих обязательств. Менеджер Бьюкенен захохотал. - Послушайте, старина, - он привстал из-за стола и хлопнул гостя по плечу, - никто в этом не сомневается! В конце концов две с половиной тысячи - не такая уж большая сумма по нынешним временам. За годы нашего сотрудничества я лично, да и этот музей, заработал на вас гораздо больше - оба мы все понимаем, не так ли? Поэтому отложим на время разговор о деньгах и поговорим о деле. Вы видели пресловутое "Золотое Солнце", упавшее с Шестого Неба? Оно в самом деле существует? - Я в руках его держал, Джей. Я в заплечном мешке его нес, вот ведь как бывает... - Как оно выглядело? - Пять-шесть дюймов в диаметре. Диск, похожий на очень большую монету, с непонятными надписями. - Из золота? - вмешался Ренар. - Нет. Другой металл, мне не известный, но похожий на золото. - Значит, вы сумели найти эту пирамиду? - уважительно сказал Бьюкенен. - Она оказалась очень маленькая, просто крохотная какая-то, - ответил Джонс. - Зато под ней - большой склеп. Череп, содержащий Шестое Солнце, был там. Красивейший, между прочим, череп, полн