Оцените этот текст:


 From: Товий Баевский (tovy@iname.com)
 Origin: http://letters.synnegoria.com/
 Записки нового репатрианта
 Date: 16 Mar 1998



     Товий Баевский
     Записки нового репатрианта
     "Злоключения бывшего советского врача в Израиле"
     Записка номер 7- "Курс переподготовки"


     Я  попал на курс в  больницу Белинсон. В Израиле у каждой больницы есть
свое имя, как правило, связанное с каким-то человеком -  или ее основателем,
или известным в прошлом врачом, или меценатом, пожертвовавшим много денег на
ее строительство. Даже отдельные здания на  территории  больниц носят чьи-то
имена. Например, впоследствии я работал в больнице под  названием "Асаф Ха -
Рофэ", что  в переводе звучит как -  "Доктор Асаф". Здание,  где я  работал,
называлась - корпус  Ализы Бегин, а корпус приемного покоя гордо  именовался
"Здание Лефлера". Этот  самый  Лефлер был  богатый выходец из  Южной Африки,
дедушка лет 80 - и с тяжелым английским акцентом, слегка синильный и нудный.
Он  в свое время  заработал  кучу  денег на каких-то биржевых махинациях,  и
часть пожертвовал на строительство приемного покоя. Старичок частенько лежал
в нашем отделении, по  10 раз на день сообщал всем окружающим, что именно он
-  тот  самый  Лефлер, который  подарил  нам  всем  приемник.  Измотанные  и
задерганные медсестры сквозь зубы  ругались: - "Лучше бы он этого  приемника
нам вообще не дарил, а то сегодня  оттуда уже прислали нам 14 новых больных,
а теперь по дороге еще  15 -  й". Каждый  раз  при  его появлении начинались
звонки от главного врача с требованием не  подкачать и обеспечить, поскольку
нужно делать ремонт  в  больнице  - а  денег нет. Зав. отделением  ежедневно
лично осматривал высокого пациента, а врачи  подначивали  заведующего:  -  "
Может,  попросите  у  него  денег  на  телевизор для  отделения?".  В  общем
начинался танец "Дэнги давай, давай дэнги!!!"
     Вернемся к нашим баранам.
     Наш курс при больнице Бейлинсон был первым курсом в  истории  больницы,
предназначенным для подготовки  врачей -  олимов к  экзамену  на медицинскую
лицензию. До этого подобные курсы существовали в 3 - 4  больницах по стране,
но  когда в 90  - 91 году вдруг приехала  куча врачей  -  репатриантов, этих
курсов  оказалось  недостаточно,  чтобы принять всех.  Срочно  были  открыты
дополнительные, и один из  них - в больнице  Белинсон.  Руководителем  курса
назначили профессора  Гарти - заведующего одного  из  шести  терапевтических
отделений больницы.  Это  очень  амбициозный, суровый  и грозный  профессор,
прекрасный диагност  с энциклопедическими знаниями.  Про  него рассказывали,
что все врачи  - резиденты, проходящие специализацию в  его  отделении, воют
волками - так он их давит и гоняет. Но зато уж тот, кто выдержал у него весь
срок резидентуры, выходит из отделения прекрасным специалистом.
     Еще  на первом собрании курса он,  выступая перед  нами, заявил  - "Мой
курс должен быть лучшим в  стране по проценту  получения врачебной лицензии.
Поэтому  если я увижу,  что  кто  -  то  из вас экзамен сдать не  сможет - я
отчислю его задолго до экзамена. Если кто-то чувствует, что не сдаст - лучше
уходите сразу, не тратьте зря время".
     Несколько человек  действительно  ушли, один на  курсы рентгентехников,
другой  на  курсы  парамедиков, несколько пожилых женщин  просто  бросили  и
начали работать на какой-то фабрике.
     Те,  кто остались,  почувствовали  на  себе  тяжелую лапу  профессора с
первых  же дней. Учеба была ежедневно  5 раз в неделю, все лекции на иврите,
занятия проходили часов до четырех  дня. Еженедельно проводились экзамены по
изученным разделам, несдача нескольких экзаменов приводила к отчислению - по
крайней мере, Гарти постоянно нас этим стращал. Правда сейчас я не припомню,
чтобы кого-то из - за этого действительно выгнали. Лекции были, как правило,
на высоком уровне.  Народ на курсе собрался  с неодинаковым знанием  иврита.
Поначалу было сложно понимать терминологию, после каждого непонятного  слова
все  начинали  друг  друга  переспрашивать -  а что сказал лектор,  как  это
перевести. Постепенно  подобные  проблемы уменьшались, и к концу мы понимали
лекции вполне сносно.
     Среди  лекторов было несколько выходцев  из СССР, но  Гарти запрещал им
читать  лекции  на  русском  -  и  правильно делал,  как  я сейчас  понимаю,
поскольку обучение профессиональному ивриту  было одной из целей курса. Одна
из преподавателей, известная  в Москве специалист по детской кардиохирургии,
приехала из  Москвы в Израиль  за  пару лет до нас.  Она  успешно прошла все
этапы  профессиональной   адаптации,  получила   звание  старшего  врача   -
специалиста и работала в больнице Бейлинсон в кардиоцентре. Когда она читала
нам лекции,  то кого-то из слушателей ставили  "на  шухер",  она начинала на
русском, но при приближении кого -нибудь из  команды Гарти тут же переходила
на иврит.
     Круг  тем  охватывал  практически  все  медицинские  специальности.  Мы
слушали  лекции по терапии,  хирургии, психиатрии,  гинекологии, ортопедии и
многому другому. Люди, кончившие институты по 10  - 15 лет  назад, как будто
вернулись  в  студенческие  времена.  Мало  того  что  за  это  время  наука
продвинулась  вперед,  сама  медицина  нам преподавалась иная.  Понятно, что
предметы  типа  анатомии  и  физиологии  едины  повсюду,  но  в  подходах  к
клиническим  дисциплинам есть  огромное  отличие  от  советской  медицинской
школы. В СССР медицина ориентирована на европейскую модель, а в Израиле  все
скопировано с американской. Между этими школами есть очень большое различие,
в  подходах  к  больному,  в  самих  основных   принципах  лечения.  Если  в
европейской медицине стараются видеть в пациенте, прежде всего, личность,  а
уже затем больного,  то американская занимается починкой больных организмов,
почти  без  учета  того  обстоятельства,  что  организм  принадлежит  живому
человеку.  Если в европейской медицине судят  об эффективности тех  или иных
подходов  с   учетом  клинического  опыта  многих  поколений  врачей,  то  в
американской  во  главу  угла  поставлена   статистика,   цифры.   Например,
существует  так  называемое симптоматическое лечение  -  когда  препарат  не
вылечивает болезнь,  а  просто облегчает тот  или  иной симптом  болезни.  В
Европе существует большой спектр таких препаратов, например, желчегонные при
холецистите.  В  Штатах  проводят   широкомасштабное  исследование,  и  если
статистические данные не показывают, что данный препарат существенно  влияет
на исход болезни,  ее  продолжительность, частоту осложнений и т.  д. - он в
медицине  не  используется. А  то, что он  облегчает  страдания больного - в
расчет не очень принимается. То, что  нельзя посчитать, взвесить и проверить
статистически - не воспринимается  всерьез. Например, до  последнего времени
иглоукалывание  почти  не  использовалось  в  конвенциональной  американской
медицине, считалось чуть ли не шарлатанством, лишь в последнее  время нехотя
сквозь зубы признается его частичная эффективность при некоторых состояниях.
Тогда  как  в  Европе  этот  метод  лечения  органично  вошел  в клиническую
практику, им занимаются только дипломированные врачи.
     В  сфере  диагностики схема  также  выглядит  по иному. В  России  было
принято  очень тщательно  собирать анамнез -  расспрос больного, и уже после
этого  назначать  лабораторное и инструментальное обследование,  "стрелять в
яблочко". В  Штатах  принято  "стрелять по  площадям" - если  данный симптом
встречается при нескольких состояниях,  назначают анализы  для проверки всех
их, чтобы  перекрыть все возможности. Анамнез собирается очень поверхностно,
с больным вообще не очень- то разговаривают. В  общем и целом -  европейская
медицина больше  искусство,  а  американская  -  больше  индустрия. Все  что
эффективно, ускоряет и  удешевляет лечение - поддерживается,  все прочее без
сомнений отбрасывается, зачастую вместе  с полезными вещами,  которые трудно
оценить  с помощью статистики. Иногда это происходит в ущерб больным, однако
следует сказать,  что при всей бездушности американской  медицины она все же
весьма эффективна, как любая современная индустрия. Кроме того, в  советской
медицине был  очень  велик разрыв между профессиональным уровнем  хороших  и
плохих  врачей.  Были  настоящие асы,  художники своего дела,  и  были люди,
которым нельзя доверить лечить даже морскую  свинку. В  израильской медицине
различия между уровнями врачей сглажены, плохие профессионалы не выживают  -
система их отбрасывает. Т. е. подавляющее большинство  - на среднем  уровне,
но  зато  этот  уровень  довольно   высок.   Это   тоже  объясняет   большую
результативность американского подхода к медицине.
     По  мере  прохождения  курса  мы  писали  экзамены  по  каждому  из его
разделов. Интересно,  что худшие оценки  всегда  получали  те, кто  именно в
данной  области  медицины  и  работал.   Например,  бывшие  психиатры  лучше
проходили тесты  по терапии,  чем терапевты, бывшие педиатры заваливались по
педиатрии,  и  успешно  проходили  гинекологию, в  отличие  от  гинекологов,
которые,  естественно,   на  гинекологии  и  валились,  без  проблем  сдавая
педиатрию  и терапию. Это еще раз доказывает,  что различие в подходах очень
велико, и часто входит в противоречие со всем твоим прежнем опытом.
     Так или  иначе, курс  продолжался.  Я  решил, что неплохо  бы  немножко
подзаработать, и начал работать по ночам на киббуцной фабрике - пекарне. Моя
работа заключалась в снятии с конвейера горячих буханок  хлеба и упаковка их
в  коробки.  Коллектив  состоял   наполовину  из  арабов  соседней  деревни,
наполовину из "русских" олимов - в основном бывших инженеров.  Начальствовал
над  нами некто Хаим -  пожилой  иракский еврей, всю жизнь  проработавший на
этой фабрике, и  доросший  до  бригадира.  Работа  начиналась  в 19  вечера,
продолжалась до утра. Обычно Хаим приходил на работу чернее  тучи, начинал с
придирок  и ругани, затем  несколько  раз  наведывался к  себе в подсобку. С
каждым визитом он становился все милее и неустойчивее при ходьбе. К середине
ночи он уже лез обниматься,  а затем до утра пропадал в  каком -нибудь углу,
где его можно было обнаружить по храпу и  запаху перегара. Так что Израиль -
это  страна  больших возможностей для всех, и даже для алкоголиков. Впрочем,
за все годы жизни в Израиле больше алкоголиков я, пожалуй, и не встречал.
     Работа была  очень тяжелой.  Мы одевали  перчатки,  так  как булки жгли
руки, а острые корки резали как ножом. На конвейере работало  одновременно 4
человека - трое  на  упаковке, один  отдыхает.  Каждые  15 минут происходила
перемена - последний шел отдыхать, а отдохнувший становился первым. В 6 утра
смена кончалась, мы разбредались по  домам. С арабами особых  разговоров  не
было, отношения были безразличные. Да и  вообще  особенно  разговаривать  на
работе было некогда.
     Хаима  очень веселило, что у  него под  начальством  работают  врачи  и
инженеры,  он  считал  своим  долгом объяснить нам,  что он думает  о  нашем
профессиональном  уровне, и  вообще  о "русских" олимах. Впрочем, человек он
был не злой, и нашу неловкость и неумение при работе на конвейере нам охотно
прощал, говоря  - "Ничего, через пару лет  научитесь, а  потом и в бригадиры
выйдете". Эти  сияющие  перспективы нас не  вдохновляли, постепенно инженера
находили работы по специальностям и уходили с фабрики.
     Я, поработав пару месяцев,  тоже бросил это дело, поскольку решил,  что
хватит дурака валять - экзамен приближается.
     Тем временем люди на курсе начинали разбиваться  на  группки,  и  после
учебы шли к кому -нибудь прорабатывать вопросы тестов. Экзамен проводится по
американской системе - дается вопрос  и 5  вариантов  ответа - нужно выбрать
правильный. На  экзамене  дается  около  200 вопросов, примерно  минута  для
ответа  на  каждый,  поэтому  при  подготовке  нужно   прорабатывать  тысячи
вопросов, чтобы добиться автоматизма. В небольшой группке это делать легче и
удобнее, чем по одиночке. Обычно лекции кончались около четырех часов, затем
автобусами мы добирались до "штаб - квартиры" - дома, где сегодня было можно
посидеть позаниматься. Сбрасывались на какую -нибудь еду, затем перекусывали
и сидели над вопросами  часов до  шести  вечера. Затем расходились по домам,
дома передыхали, а  потом снова садились учиться уже самостоятельно часов до
десяти.
     По предыдущим годам процент прохождения  экзамена был  около  40 %, это
навевало грусть  и  тяжелые мысли  - что делать, если  не сдашь, обидно  что
пропадут  такие усилия. А если  и сдашь -  где найти работу - слухи от ранее
приехавших  врачей,  уже получивших  лицензию,  доходили самые безрадостные.
Говорили  что работы нет вообще, в лучшем случае могут взять добровольцем  -
без зарплаты,  лишь  бы начать  набирать местный опыт.  К тому  же  лицензия
выдавалась  временная, ее меняли на постоянную только  тем, кто  отработал в
местном   медицинском  учреждении  не   меньше   года   и  получил   хорошую
характеристику от  зав. отделением. С  другой стороны, во многие места брали
только с постоянной лицензией и  местным опытом работы - получался замкнутый
круг.
     Знакомые врачи - израильтяне утешали ,что как -нибудь все утрясется, да
и мы без особых оснований надеялись на лучшее, продолжая зубрить.
     Поскольку  я  жил  в  кибуце, добираться  туда  из  больницы  Бейлинсон
приходилось на двух автобусах. Автобусы заходят в кибуц только 5 раз в день,
и  если пропустил очередной -  то нужно было ехать до ближайшего  городка, а
оттуда идти пешком  еще пол - часа до самого кибуца.  В результате  терялось
довольно много  времени на дорогу. Осознав  это, я купил  у одного знакомого
подержанный  автомобиль  -  "Пежо 104"  1979  года выпуска, и начал  на  нем
ездить.  Опыта  вождения  у меня не было, права  я получил за  3  месяца  до
отъезда,  и  решил что все  положенные новичку аварии  я  лучше проделаю  на
старой   машине,  а  когда  научусь  -  куплю   новую  на  положенную  новым
репатриантам льготу. Машина была старой и довольно дешевой.  Впоследствии  я
понял, почему цена была  невелика. На  этом транспортном средстве  я  прошел
большую и разнообразную школу автомеханики, научился разбирать любые узлы, а
часть из них даже собирать обратно. На ремонты я потратил столько, что можно
было купить еще одну такую же машину - но любая учеба стоит дорого.  Но, тем
не менее, время машина мне  экономила. И каким-то  образом почти всегда  она
была на  ходу. Некоторое время  я даже  ездил  с  неработающим  генератором,
ежедневно по вечерам ставя аккумулятор на зарядку.  Вершиной  моей ремонтной
деятельности было починка забарахлившего стартера. Извлечение и  разборка  в
принципе неразборного стартера осложнялась тем, что машина была французская,
двигатель сильно запутанный. Чтобы  добраться до самого стартера, нужно было
разобрать чуть  ли не  пол -  мотора. От времени контакты  сработались,  вся
внутренность стартера была покрыта медной пылью и замыкала. После ремонта он
у меня проработал  безотказно еще около года,  до последней  из двух аварий,
после которой это чудо технической мысли было списано на свалку истории.
     Обычно после лекции  в машину набивалась вся наша небольшая  группка, и
мы ехали проходить вопросы. За время учебы мы сильно сдружились, и дружим до
сих  пор, хотя с тех  пор прошло уже больше 5  лет. Курс продолжался  пол  -
года,  в  конце его мы  писали внутренний экзамен. Проходной балл  был  70%,
набравшие  такую  оценку  получали  10  дополнительных  очков   на  основном
экзамене. Основной экзамен можно было сдавать по выбору на нескольких языках
- иврите, английском, русском, итальянском, румынском и  вроде бы  немецком.
Кроме  олимов  из  разных  стран  тот  же  экзамен  обязаны  сдать  врачи  -
израильтяне,  учившиеся за  границей.  Особенно многие учились  в  Италии  -
медицинское обучение  там неплохое, но намного дешевле, чем в Израиле. Среди
учившихся  там врачей было много израильских арабов, которые сдавали экзамен
вместе с нами.
     Последние 3 недели перед экзаменом занятий не было, все сидели и с утра
до ночи занимались, подрубали хвосты по теории, прогоняли тесты по 100 - 150
вопросов в день.
     Дата экзамена пришлась  точно на мой  день рождения  -  14  июля. Хорош
подарочек, нечего сказать.
     Сам  экзамен  всегда  проходит  в  большом выставочном комплексе в Тель
Авиве. Мы приехали туда  с утра  и ужаснулись количеству  претендентов - там
было  около двух  тысяч  врачей. Было  очевидно, что такую  массу переварить
израильское  здравоохранение  не сможет  - значит постараются  завалить  как
можно больше на экзамене.
     Я  не очень хорошо помню, как  проходил  сам экзамен - напряжение  было
столь велико, что кроме белых листов с вопросами и бланка с ответами я ни на
что не обращал внимания. Даже в туалет во время экзамена не пускали. Экзамен
шел 4 часа,  с одним  перерывом, вопросы были сформулированы не всегда ясно,
качество перевода с иврита на русский было не на высоте. Часто нужно было не
только знать материал по теме вопроса, а еще и догадаться, что собственно от
тебя хотят ,и где подвох.
     После  экзамена все  выходили зеленые,  качаясь от усталости,  ощущение
было  -  как будто  тебя искупали  в цистерне с помоями,  как  будто вопросы
специально  составлялись,  чтобы поиздеваться  над нами. На  самом деле  это
конечно не так, это обычный и  достаточно корректный экзамен по американской
системе, но первое ощущение было именно такое.
     Выйдя из зала, я  совершенно не  представлял, прошел ли я экзамен или с
треском провалился. Я  не удивился бы любому результату, да и сил удивляться
уже не было - выложился полностью.
     Дождавшись всех друзей, я  предложил поехать сразу после экзамена в наш
кибуц. Там мы пошли в бассейн и сидели  там часа три - постепенно приходя  в
себя.  Наши  впечатления  от  экзамена совпали  -  всем захотелось  пойти  и
отмыться.
     Результаты получают по почте примерно через месяц, но этот месяц был не
самый приятный в  жизни. Если  прошел  - нужно  искать  работу где -нибудь в
больнице,  если  нет - думать,  что  делать  дальше  - пробовать еще раз или
думать  о  переквалификации.  И в том и  в другом случае  пока  что нужно на
что-то  жить - значит надо  еще  найти какую-то  работу, что тоже не  так-то
легко.

---------------------------------------------------------------
       После нескольких  дней  отдыха  я  по  большому  блату  устроился  на
бензозаправочную станцию - заливать бензин в машины.
       Продолжение - в следующем номере

Last-modified: Fri, 01 Sep 2000 20:14:52 GMT
Оцените этот текст: