ам, как его солдаты. В городе жили тысячи монтефольцев. Если бы они все высыпали на улицу, Ферранте и его охрана были бы сметены, несмотря на превосходство в оружии. Так чего они ждут? Тейр не понимал. Или герцога Сандрино так сильно не любили? И горожане не видели разницы, будет ли их угнетать прежний тиран или новый? Или же превращение Ферранте из зятя в узурпатора, из друга во врага было слишком внезапным и все пребывали в растерянности? Какую власть имеет Ферранте над монтефольцами? Страх, это ясно, и все же... Конечно, легко вообразить, как рассвирепевшая толпа ринется на улицу, чтобы отомстить за своего герцога, да только кто захочет первым броситься на обнаженные мечи? Тейр здесь чужой, и все это его не касается. Разве? Жив ли Ури? Улица повернула, и впереди вырос замок на крутой скале. Тейр весь похолодел. - Ну что же, немец, - добродушно спросил Ферранте с седла, - в отливке пушек ты разбираешься? Тейр пожал плечами, поправляя сумку. - Я работал в плавильнях, ваша светлость, - выплавлял металл из руды. Чистил печи, помогал подносить топливо и чушки. Приводил в движение мехи. И помогал с отливкой в песчаных ямах. Но только небольших предметов - блях, подсвечников... И один раз помог отлить церковный колокол. - Хм... А как бы ты починил треснувшую бомбарду? Если бы понадобилось? - Я... Смотря, какая трещина, ваша милость. Если продольная, так я слышал, что на ствол надевают раскаленные железные обручи и они его стягивают. Ну а если трещина поперечная, так, пожалуй, проще взять эту бомбарду за образец и отлить новую. Придется только добавить металла, потому что кое-что останется в горне и в желобах. - Так-так! - Ферранте посмотрел на него с легким одобрением. - Я видел, как военные инженеры стягивали пушки обручами. Вроде бы ты свое дело знаешь. Отлично. Если я хорошего мастера не найду, сойдешь и ты. - Я... постараюсь, ваша милость, - неуверенно ответил Тейр. - Ну, об этом я позабочусь! - Ферранте усмехнулся. Для убийцы он был словно бы в очень благодушном настроении, и Тейр осмелился спросить: - А что вы искали в этом доме, ваша милость? - Тебя, немец, это не касается. - Улыбка исчезла с губ Ферранте. Тейр понял намек и замолчал. Они уже приближались к холму, где дорога уходила круто вверх к замку. Уголком глаза Тейр заметил, как какой-то человек метнулся и спрятался за колодой, из которой поили лошадей. Один из трех молодых людей, остановившихся у перекрестка, не спускал глаз с Ферранте. А его товарищи нарочито отвернулись. Ферранте заметил смотрящего, но не ответил на его взгляд. Подбородок у него вздернулся, зубы сжались. Он перебросил поводья в правую, забинтованную, руку, а левую положил на эфес меча. По переулку, пошатываясь и распевая, приближалась компания еще из полудюжины молодых людей, видимо, хмельных. Они сталкивались, хватаясь друг за друга, но пели как-то не очень громко. Телохранители Ферранте ощетинились, точно псы, но мечей не выхватили, поглядывая на своего господина в ожидании распоряжений. Тейр огляделся, куда бы ускользнуть - в лавку, в проулок, - но ничего подходящего не увидел. В доме справа от него двери были заперты, окна закрыты ставнями. А впереди стоящие трое присоединились к шестерым и все вместе выбежали на улицу. Все - с обнаженными мечами. Теперь они не улыбались, не шутили и не пели. Их лица отражали решимость, гнев, страх, сомнение. Один, совсем еще мальчик, не старше Тейра, вдруг так позеленел, что Тейру показалось, он вот-вот перегнется пополам и его стошнит. Двое бросились было вперед, но тут же попятились, потому что товарищи не сразу последовали за ними. Некоторые начали выкрикивать оскорбления - и Ферранте и его телохранителям, но больше, чтобы раззадорить себя, с горечью подумал Тейр. Лицо Ферранте стало чугунным. Он кивнул. Его солдаты обнажили мечи. Вителли, у которого был только кинжал, остановил свою лошадь. Ветераны Ферранте хранили молчание, куда более зловещее, чем выкрики нападавших. Они все подобрались. Да, читать их не учили, но арифметику они знали достаточно, чтобы определить, что десять больше шести. Впрочем, робости в них не чувствовалось, только сосредоточенность, словно им предстояла неприятная, но привычная, хорошо знакомая работа. Юный конюх Ферранте выхватил кинжал и оглянулся через плечо на своего господина, ища поддержки. Ферранте кивнул ему. У Тейра заклокотало в горле. Обнажить нож или нет? И ведь он не с теми, с врагами! Наконец молодые люди кинулись на Ферранте, подгоняемые воплями своего вожака, который теперь осыпал красочными проклятиями не лозимонцев, а своих нерадивых товарищей. Трое солдат ринулись им навстречу, и залязгали, заскрежетали лезвия. Щегольски одетый юноша в голубой куртке и ярко-желтом трико проскользнул между двумя дерущимися стражниками, не спуская глаз с Ферранте. Навстречу ему, размахивая кинжалом, бросился маленький конюх. Схватка была неравной, кинжал - почти бесполезен, и меч монтефольца погрузился в грудь мальчика. Он закричал. Голубая куртка замер, словно ошеломленный и удивленный тем, что сделал. - Трус! - побагровев, взревел Ферранте, выхватил левой рукой меч и пришпорил могучего гнедого. Его горящие темные глаза грозно впились в Голубую куртку. Тот посмотрел на его лицо, выдернул меч из груди мальчика, разбрызгивая алую кровь, повернулся и кинулся наутек. Ему почти удалось выманить Ферранте в сторону от телохранителей. К позолоченной уздечке коня протянулись руки, нападающие испустили свирепый вопль. Ферранте повернул к ним и вновь дал шпоры коню. Гнедой с пронзительным ржанием взвился на дыбы, забил копытами, одно из которых угодило в цель с громким чмокающим звуком. Солдаты кинулись на помощь Ферранте. Перед Тейром вырос монтефолец с занесенным мечом, и он еле успел вытащить кинжал и отбить удар, а потом, не зная, что делать, прыгнул вперед и заключил своего противника в медвежьи объятия, парализуя руку с мечом. Тот вырывался, и они дышали друг на друга чесноком, луком, отчаянным напряжением и ужасом. - Отвяжись, дуралей, - прохрипел Тейр в ухо монтефольца у самых своих губ. - Я на вашей стороне! Монтефолец попытался ударить его макушкой в подбородок. Сбоку - словно яркая вспышка, и Тейр повернул своего противника в тот миг, когда другой монтефолец сделал выпад. Его меч пронзил спину его товарища насквозь и пропорол живот Тейра. Тейр отпрыгнул с криком от боли и неожиданности, а его противник рухнул на булыжник. Второй монтефолец охнул и выдернул свой меч так поспешно, будто мог взять назад роковой удар. Тейр потрогал живот. Его трясущаяся рука стала красной, а по новой коричневой тунике расползалось темное пятно. Но рана, почувствовал он, была поверхностной, ни один внутренний орган задет не был. Он мог выпрямиться, двигаться - и он попятился. Монтефолец не преследовал его, а с плачем старался оттащить в сторону павшего товарища. Тейр обернулся на оглушительный перестук. Из замка на выручку скакали шестеро лозимонских всадников в зеленых плащах. Они врезались в нападавших сзади, разбрасывая их в стороны, кладя конец их попытке. Те больше не рвались к Ферранте, каждый думал, как спастись самому. Лозимонцы преследовали их вверх по переулку. Тейр ощупал себя сзади: слава Богу, он не уронил сумку, ее предательское содержимое не рассыпалось по булыжнику. Ферранте, тяжело дыша, успокаивал гнедого, рывшего копытом землю. Глаза коня превратились в сплошные белки, ноздри раздувались, почуяв кровь. Поперек седла Ферранте теперь лежал маленький конюх с серым лицом, неподвижными остекленевшими глазами. Ферранте убрал меч в ножны и, что-то бормоча, повернул к себе голову мальчика. Мгновение он ошеломленно смотрел на мертвое лицо, затем зарычал, точно волк. Двое солдат получили раны. На булыжнике лежали трое мертвых монтефольцев, включая того, с кем боролся Тейр. Два спешившихся всадника держали вырывающегося Голубую куртку. Лицо Ферранте из багрового стало свинцовым. Он ткнул в пленника и сказал капитану своей кавалерии: - Выжмите его Узнайте имена его сообщников, а потом разыщите их и убейте. - Гнедой тревожно затанцевал под своим неподвижным всадником. - Ваша милость! - Вителли убрал кинжал, которым не воспользовался, и подъехал вплотную к Ферранте. - На одно слово. - Он понизил голос. - Этого задержите. Узнайте все, что ему известно. Но не тратьте людей на их розыски теперь. Так вы только навлечете на себя месть их семей. Тейр испустил вздох облегчения. Голос рассудка и милосердия, готовый остановить чудовищную цепь убийств... Его уважение к Вителли возросло. - А когда прибудет ваше войско, вот тогда сразу хватайте и нападавших, и всю их родню, - продолжал Вителли. - Не оставьте ни единого мстителя. Это произведет для начала полезное впечатление, после чего ваше правление не будет омрачаться смутами. Брови Ферранте поползли вверх, он уставился на своего секретаря, словно в легком помрачении, потом буркнул: - Позаботься об этом, Никколо. Вителли, чья лошадь пританцовывала, наклонил голову в знак повиновения и сказал: - Да, кстати. Надо бы выпустить из темниц врагов покойного герцога. Нам понадобится много места. - Позаботься об этом, - вздохнул Ферранте. Возбуждение схватки на глазах покидало его, сменяясь сонной вялостью. Он посмотрел на Тейра с седла. - Ты ранен, немец. - В его голосе было если не сочувствие, то некоторый интерес. - Простая царапина, ваша милость, - кое-как выговорил Тейр. Опытным глазом воина Ферранте оглядел Тейра и согласился с ним. - Отлично, - кивнул он, - мне нравится, когда люди не хнычут. Против воли Тейр был польщен его одобрением. "Помни, кто он! Помни, кто он! Помни об Ури!" Он ответил Ферранте неловким поклоном, и Ферранте почему-то сухо улыбнулся. Последний раз, сжав губы, Ферранте посмотрел на мальчика, откинул волосы с бледного лба и отдал труп одному из кавалеристов. Потом нахмурился на прижатую к ране ладонь Тейра и протянул левую руку: - Влезай. Я отвезу тебя к моему лекарю. И Тейр оказался в каком-то дюйме от спины Ферранте боком на крупе гнедого, цепляясь за резную заднюю луку седла - ухватиться за сеньора Лозимо он не смел, да и не хотел. Ферранте въехал в ворота между двумя башнями, ссадил Тейра во дворе и поручил солдату отвести его к лекарю. - Когда тебе поставят заплату на живот, найди моего секретаря. Он покажет, какая работа нужна от тебя. 10 Тейр пошел за солдатом через двор. Слуга увел коня сеньора Ферранте в противоположном па-правлении. Слева Тейр узнал лестницу, которую видел в зеркале Монреале. Перешагивая через две ступеньки, Ферранте скрылся в замке. Следом за своим проводником Тейр вошел в куда более скромную дверь в северном углу двора, видимо, предназначенную для слуг. Они миновали выбеленную кухню с каменным полом, где полдесятка потных ругающихся мужчин возились с дровами и бычьей тушей. Две перепуганные старухи месили гору теста. Каморка дворецкого за кухней теперь была занята войсковым аптекарем. Поднявшись по небольшой лестнице и свернув в еще один коридор, они оказались в парадной столовой покойного герцога Сандрино. Ее превратили во временный лазарет, где на соломенных тюфяках лежали раненые и больные - человек десять - двенадцать. Со стен на них смотрели равнодушные к телесной боли глаза румяных полуголых богов и улыбающихся зеленоватых нимф, резвящихся среди листьев аканфа. Пока его проводник говорил с лекарем, Тейр с тревогой оглядывал лежащих. Все незнакомые. Ури среди них не было. Вот так. А сколько солдат он видел? Считая тех, кто осаждал монастырь, их, конечно, было больше чем пятьдесят - число почетного эскорта Ферранте. Значит, наиболее быстрые кавалеристы уже добрались сюда из Лозимо. На сколько дней от них отстала пехота? Все это следует разузнать, решил Тейр. Лекарь Ферранте был приземистым смуглым сицилийцем, очень суетливым. Он больше походил на цирюльника, чем на целителя или мага, и разительно отличался от ученых падуанских врачей, которые щупали пульс, нюхали мочу и важно изрекали свои заключения. А этот, казалось, был бы больше на своем месте, если бы копал могилы. Он поджал пухлые губы и передернул плечами, когда Тейр снял куртку и показал свою рану. Кровотечение прекратилось и края раны из-за эластичности кожи разошлись. Тейр с болезненным интересом вглядывался в багровую мышцу, выпячивающуюся в зияющем разрезе. Лекарь уложил Тейра на стол, небрежно пробормотал заклинание против нагноения и кривой иглой сшил края раны, а Тейр, скашивая слезящиеся глаза, грыз тряпицу, со свистом выдыхая воздух сквозь сжатые зубы. Но вскоре лекарь усадил его и обмотал его талию льняной полоской. - Разрежь нитки и выдерни их через десять дней, если рана не воспалится, - сказал лекарь Тейру. - А воспалится, найди мага. Ну а теперь иди. Боль то ли притупилась, то ли Тейр привык к ней, но он сумел выговорить "спасибо, господин хороший", сложил окровавленную куртку и осторожно достал из сумки запасную убогую тунику из небеленого холста. Не оставить ли тут маленькое ухо? Что полезного можно тут услышать? Но, если не считать расписных стен, слишком уж тут было похоже на монастырский лазарет. Такие же люди лежали здесь, заросшие щетиной, в беспамятстве или бредящие в жару; тот же запах пота, сохнущей крови, мочи, фекалий и паленой плоти. Памятка о прижигании ран. Лекарь стоял к нему спиной, Тейр зажал пергаментный дик в кулаке и пошарил взглядом, где бы его спрятать. В углу за столом был свален всякий хлам - промятый панцирь, пустая заплечная сумка, пика, пара шестов для носилок. Тейр хотел было нагнуться, но резкая боль в животе остановила его. Он охнул, прошептал будящие слова, которым его научил аббат Монреале, и уронил диск на кучу. А потом осторожно распрямился. Лекарь убрал иглу в кожаный футлярчик к другим, еще более устрашающим орудиям пытки такого же рода и запихнул окровавленное тряпье в мешок для стирки. Тейр, завязывая шнурок туники, спросил небрежно: - Сколько тут солдат сеньора Ферранте и сколько пленных? - Пленных? Здесь? - Лекарь ошалело посмотрел на него. - Еще чего! Опасно ли назвать имя Ури? - А раненых в плен вы много взяли? - Да нет. Почти все убежали с этим воинствующим аббатом, а тех, кто был совсем плох, мы обменяли: пусть подъедают запасы врага, а против нас им уже не выступить. Оно и к лучшему. Мне со своими хлопот хватает. - А... они где теперь? Ну те, которых вы взяли. - В темнице, где же еще? - И офицеры? Даже капитан герцога и его придворные? - Они все едино враги. - Лекарь пожал плечами. - А сеньора Ферранте за такую суровость не осудят? Лекарь испустил хриплый невеселый смешок. - Только не его солдаты! Послушай, ты что, читать умеешь? - Да, господин хороший. Немножко. - То-то и оно! А то не повторял бы поповской и бабской чепухи. Я начал лечить в войске одного венецианского кондотьера - не загрязню губ, произнося его имя. Мы гнались за болонцами. Несколько дней. Догнали их у болота, и наш милейший начальник остановился и дал им приготовиться к нашей атаке! Заслужил тем рыцарскую славу и удалился от дел богатеем. А у меня в палатке было полно умирающих, которым жить бы да гнить. Фа! Дайте мне начальника, который в первую голову о своих людях думает. А те крохи забот, какие останутся, пусть получает враг. - Так, значит, вас восхищает сеньор Ферранте? - Он настоящий солдат. Чем старше я становлюсь, тем больше мне это нравится. - Лекарь покачал головой. Тейр обдумал эти слова. - Но теперь сеньор Ферранте уже не просто солдат. Он правитель. - А в чем разница? - Лекарь пожал плечами. - Ну-у... не знаю. Вроде бы какая-то должна быть. - Власть - это власть, мой юный философ, а люди - люди. - Лекарь улыбнулся кисловатой улыбкой. - Я литейщик. - Оно и видно. - Лекарь хлопнул его по плечу. (Жест этот он, Тейр готов был поклясться, перенял у сеньора Ферранте.) - Сделай нам парочку пушек, а наводить их предоставь тем, кто получше тебя. Тейр криво улыбнулся в ответ и, схватив сумку, сбежал из залы с расписными стенами. Он шел через нескончаемые комнаты, светлые со стенами, обшитыми панелями или расписанными фресками, и сумрачные, ничем не украшенные. В небольшой передней двое лозимонских солдат спали на одеялах, сморенные жарой, а еще двое, позевывая, играли в кости. Они даже не посмотрели на Тейра. "Вниз! Мне надо найти вход вниз!" Оттуда Тейр попал в очень большую комнату с мраморным полом. Створки высокой двери были распахнуты навстречу недвижному воздуху и рассеянному солнечному блеску. За ними Тейр увидел сад, огороженный напротив толстой стеной. В светлом мареве сада сонно жужжали насекомые. В башенках на стене томились арбалетчики. Тер взглянул, куда падают тени, и решил, что садовая стена тянется по краю обрыва, отвесно уходящего к озеру. Опасаться штурма с этой стороны не приходилось. Да и не только это, угрюмо подумал Тейр. Но может, сеньор Ферранте этого не знает. Из большой комнаты дверь вела в другую, поменьше, обшитую деревянными панелями. Стол, заваленный бумагами, шкафы с книгами, развернутая карта на столе - все указывало, что это кабинет. Герцога Сандрино? Вдруг сообразив, что ему надо делать, Тейр оглянулся и проскользнул в дверь. Вытащив из сумки маленькое ухо, он пошарил взглядом вокруг. Деревянный пол испещряли странные бурые пятна, въевшиеся в дубовые половицы. Один книжный шкаф был выше Тейра. Он протянул руку и провел ладонью по верху. Пыль и ничего больше. По мраморному полу застучали шаги. Тейр поспешно пробормотал будящие слова и затолкал круглый тамбуринчик подальше от края. Увидеть его мог бы только человек выше Тейра на полголовы. Он отошел от шкафа. В кабинет вошел мессер Вителли и подозрительно прищурился на Тейра. - Что ты тут делаешь, немец? - Сеньор Ферранте сказал, что вы поставите меня работать, мессер, - ответил Тейр, стараясь дышать ровнее. - А! - Щуплый секретарь порылся в бумагах рядом с картой, взял одну и сделал знак Тейру следовать за ним в нагретый солнцем сад. Тейр закусил от досады губу и пошел за секретарем. Он оглянулся на каменно-кирпичную громаду замка "Так близко! Мне надо найти вход вниз". Вителли проводил Тейра в глубину сада напротив конюшен и через калитку, которую отпер и запер. Двое обгоревших на солнце рабочих, голые по пояс, лоснящиеся от пота, неторопливо копали яму. Рядом кучи песка, поленницы, кирпичи и обломки кирпичей указывали на сооружение литейни. Бронзовая бомбарда, позелененная временем, была установлена на полозьях. Ее широкая черная пасть задралась к небесам. - Вот пушка, - сказал Вителли, указывая на нее. Горшок из кухни людоеда. Тейр опустился на колени и начал водить ладонями по заросшим патиной узорам из масок животных, шишек, виноградных лоз, выпукло опоясывавших ствол. Трещина сразу бросалась в глаза. Зазубренная спираль, протянувшаяся на полоборота. Видимо, пушка лопнула, остывая после стрельбы. Такая трещина, возникни она в момент выстрела, разорвала бы бронзу на куски, и бомбардир был бы убит. Так и случилось бы, если бы из нее выстрелили еще раз. А чугунное ядро, извергнутое этим горшком, без всяких сомнений, пробило бы стену, даже такую массивную, как у монастыря Святого Иеронима. - Как часто можно из нее стрелять? - спросил Тейр у Вителли. - Примерно раз в час. Так мне говорили. Прежний ее владелец попытался сократить этот промежуток. Такая бомбардировка и днем и ночью проломит стену монастыря меньше чем через двое суток, прикинул Тейр. Спиральность трещины не позволяла прибегнуть к самому простому и быстрому способу - к железным обручам, не то бомбардир герцога Сандрино уже делал бы это. Несомненно, бомбарду предназначали для переливки. - Что скажешь, литейщик? - Тейр понял, что Вителли не спускал с него глаз. Может, сказать секретарю Ферранте, что бомбарду можно стянуть обручами, так чтобы враги себя взорвали? Нет, с сожалением решил Тейр. Судя по приготовлениям, лозимонцы уже знали, что следует делать. Но полная переливка требует времени и большого труда, а у Ферранте не хватает людей, и мало ли что может не задаться. Уж об этом, вдруг сообразил Тейр, он позаботится. Он не мастер литейщик, но тут этого и не требуется. Чем больше промашек, тем лучше. Он повеселел. - Ее нужно перелить. - А ты можешь? - Я никогда ничего такого большого не делал, но, да! Почему не попробовать? - Ну хорошо. Берись за дело. Составь список всего, что тебе требуется, чтобы завершить работу, и принеси его мне. И вот что, литейщик... - Скрытная улыбка искривила уголки губ секретаря. - У начальника нашей артиллерии есть железная цепь, длиной футов в шесть. Один конец будет приклепан к зарядному ящику, а на другом конце есть кольцо, которое защелкнут на твоей лодыжке. Тебе будет оказана честь зажечь фитиль для первого выстрела твоего нового орудия. И сразу же после этого ты получишь кошелек, полный золота. Тейр неуверенно улыбнулся: - Это шутка, мессер? - Нет. Таков приказ сеньора Ферранте. - Вителли почтил Тейра ироничным поклоном и направился назад в замок. Улыбка Тейра перешла в гримасу. От двоих рабочих Тейр узнал, что яму они роют для отливки в песке. Выразительно протянутую ему лопату Тейр отклонил, кивнув на повязку, и принялся осматривать приготовленные материалы, стараясь выглядеть знающим и пренебрежительным, как мастер Кунц. Кирпичей полно, а вот дров маловато. Пара бочонков отличной хорошо выдержанной глины. Песок в кучах был чистым и сухим, но его следовало бы накрыть холстом на случай, если вдруг прольется дождь, о котором молились монахи Святого Иеронима в надежде, что он наполнит их цистерны. Тейр, жмурясь, откинул голову. Небо, хотя и подернутое дымкой, было безоблачным. Ладно. Холстина, чтобы предохранить от мусора. Тейр не забыл, как мастер Кунц начал отливку после того, как его песок посетили деревенские кошки, а рабочие не просеяли песок перед тем, как сыпать его в яму. Расплавленная бронза, соприкоснувшись с кошачьим дерьмом, выбросила облако пара, отливка была испорчена, рабочие избиты, а мастер Кунц следующие две недели швырял камнями в неразумных кошек, вздумавших прогуляться вблизи литейной. А не подсолить ли песок Ферранте рыбьими головами, например? "Кис-кис, кис-кис!" Но Тейр вспомнил шестифутовую цепь и отказался от этой мысли. Пока. Завершив предварительный осмотр, Тейр вернулся в замок поискать мессера Вителли - а заодно и другие подходящие тайнички для маленьких ушей. Как только он их все попрячет можно будет сбежать, и пусть дьявол заберет литейную Ферранте с его пушкой. Как только он найдет Ури. К несчастью, Вителли Тейр нашел в первой же комнате, куда заглянул. В кабинете герцога. Секретарь у окна писал письма в угасающем свете дня. При появлении Тейра он перевернул лист лицом вниз. - Ну, немец? - Вы сказали составить список всего, что потребуется, мессер. Вителли взял новое перо и листок бумаги. - Так говори. - Ворот или длинные бревна, цепи и прочее, чтобы сделать его. Железные трубки для душников. Побольше холстин, чтобы оберегать материалы, а также бронзовый лом или новая медь и олово, чтобы восполнять при отливке. Еще дров. Тех, что есть, хватит только на просушку формы. Древесный уголь и лучшая глина для обмазки кирпичей в горне. Бабу для трамбовки. Пару хороших больших мехов из бычьей шкуры и столько сильных рабочих, чтобы они могли подменять друг друга, когда поддувать надо без остановки. Хватит шестерых. - Я дам тебе для этого солдат. А сколько еще нужно бронзы? - Пока не знаю. Фунтов двести, а то и больше. - Увидев, как искривилось лицо Вителли, Тейр добавил: - Излишки потом можно извлечь из душников, но если не хватит металла, отливка будет погублена. А форма все равно будет разбита, и второй не изготовить, ведь бомбарда-то уже будет расплавлена. - Значит, еще бронзы. - Уступив необходимости, Вителли заскрипел пером. Тейр все время одергивал себя, чтобы не покоситься на верх шкафа в глубине кабинета. Вителли нахмурился. - Займись делом, немец. Да, пока не сбежать! Тейр вернулся в сад и у края ямы разметил размеры горна, а потом велел рабочим уложить основание из вырытой земли. Но уже смеркалось, и рабочие повели его на кухню, где угрюмый кашевар выдал им жареного хлеба, немного мясных обрезков и дешевое вино. Изголодавшийся Тейр съел свою порцию на ходу, пока его вели в помещение над конюшней, где рабочие спали вповалку с конюхами. Тейр нашел свободный тюфяк (то есть он надеялся, что свободный) и внимательно вглядывался в складочки, выискивая признаки жизни. Убедившись, что на него никто не смотрит, он укрыл еще одно маленькое ухо под краем рваного одеяла, которое получил от старшего конюха. Оставив сумку на тюфяке, он отклонил предложение своих новых знакомцев выпить с ними вина и сыграть в кости, сославшись на то, что должен найти Вителли и поговорить с ним о воротах. На самом деле Тейр меньше всего хотел бы сейчас повстречать маленького секретаря, наводившего на него жуть. Он спустился с чердака по приставной лестнице и опасливо прошел через конюшню, полную кавалерийских коней лозимонцев Трое-четверо замученных конюхов разносили сено и воду. Тихонько пересчитав, Тейр сообразил, что тут поместили лишь часть лошадей, а остальные, видимо, пасутся где-нибудь за стенами города под охраной еще десятка-другого солдат. Из конюшни он вышел на передний двор с массивными надвратными башнями и мраморной лестницей. Красная черепица на вершинах башен еще блестела в последних отблесках закатившегося солнца, точно эмаль, но тут же померкла, обретя обычный цвет глины на фоне остывающего неба. В амбразурах под краем черепицы маячили две головы в шлемах посты арбалетчиков. В двух узких прорезях на половине высоты одной из башен колебалось золотое сияние свечей. Комната, где заперты герцогиня и мадонна Джулия? Сквозь эти тесные отверстия наружу мог вырваться только свет да стрела арбалета. Незаметное, но нескончаемое, как сердцебиение, шестое чувство Тейра вело его через двор к двери слуг. На этот раз он пошел в сторону от кухни по полутемному каменному коридору, который привел его к массивной двери. На перевернутом бочонке сидел лозимонец с коротким мечом на боку. Рядом к стене была прислонена пика. Он вперил взгляд в Тейра и схватился за меч. - Чего тебе тут нужно, малый? - Я... новый литейщик сеньора Ферранте. Мне... надо осмотреть решетку и всякое такое внизу, и доложить мессеру Вителли, какие требуются починки. Более правдоподобной лжи он придумать не сумел. Если она не поможет... Тейр взглянул на пику. "Ури, я иду!" - А, да! Я знаю, про какую темницу тебе говорили. - Страж многозначительно кивнул. - Сейчас я тебя провожу. Он встал с бочонка и распахнул дверь. С каменной лестницы за ней донесся крик. По ступенькам с фонарем поднимался еще один лозимонец. Увидев вверху своего товарища, он остановился перевести дух. - Карло! Помешанный опять выбрался. Будь начеку! - Он сюда не поднимется. - Ну так прячется где-то внизу. Будем искать. - Пока не найдете, я дверь запру. - Он сделал знак Тейру спускаться. - Тут рабочий сеньора, пришел проверить темницу. - Ладно. - Второй лозимонец кивнул и начал спускаться. Тейр последовал за ним в полном недоумении. Но поскрипывание его кожаных подошв по шершавому камню при каждом шаге укрепляло в нем уверенность. "Вниз, да. Этим путем" У него за спиной в сумраке захлопнулась тяжелая дверь и железный засов с лязгом вошел в скобу. На втором повороте коридора тесаные камни стен сменились сплошным природным песчаником. Коридор сузился. Еще поворот - и они оказались в небольшом помещении с нужником. Выходившее на озеро зарешеченное окно, впускавшее вечерний свет, явно было пробито в обрыве под садовой стеной. Туда же выходил и косой желоб нужника. Дальше коридор стал ниже и вел теперь мимо дверей из вертикальных железных прутьев. Железные их петли были глубоко врезаны в песчаник. А внутри темниц виднелись зарешеченные окошечки, так что они были не такими душными, сырыми и гнусными, как предполагал Тейр. Благодаря сквозным дверям они хорошо проветривалась. Но зато были переполнены - по четыре-пять человек в каждой. Тейр замедлил шаг, пытаясь разглядеть лица, фигуры... Всего Ферранте держал здесь двадцать пленников. Ури среди них не оказалось... - Эй ты, сюда! - Солдат оглянулся, нахмурясь, и Тейр поспешил нагнать его. Влево ответвлялся еще один коридор и вел... наверх в замок? Слишком темно, чтобы разглядеть. Солдат указал на пустую темницу в конце ряда. - Вот эта. - А что не так? - спросил Тейр. От остальных она отличалась только тем, что в ней никого не было. - А ничего, хоть об заклад побьюсь, - загадочно ответил солдат. - Магия, вот что я скажу. Магия и безумие. - Он мрачно подергал дверь, так что она затряслась на петлях, снял с пояса ключ и отпер ее. - Видишь? Как есть заперта. А помешанный, думается... улетел. Тейр боязливо вошел в темницу. Ему вдруг представилось, как солдат с криком "ага, попался, лазутчик!" захлопывает за ним дверь. Но тот только почесал нос и услужливо поднял фонарь повыше. Тейр подошел к квадратной дыре оконца, пощупал, потом подергал прутья в нем. Они не шелохнулись. Оконце, собственно, было миниатюрным туннелем, пробитым в камне, имевшим длину фута два. За ним в сизых сумерках поблескивал кусочек озера. На лоскутке неба мерцала одна звездочка. Тейр поспешно отдернул руку: из трещины выскочила сколопендра, заскользила по камню и скрылась за дальним краем отверстия. Тейр оглядел беленые стены. Помещение было тесным, но не чересчур. Человеку даже более высокому, чем Тейр, хватило бы места растянуться на обычном соломенном тюфяке, а Тейр и выпрямившись не задел макушкой потолок. Стены выглядели массивными и сплошными. Тейр изнывал под взглядом солдата. "Да уйди же ты"! Он был близко - близко от Ури! Если бы ему хоть ненадолго остаться без надзора! В коридоре послышались грубые голоса, смешиваясь с какими-то странными звуками... со смехом? Раздался пронзительный визг "иии-иии-иии!" - А, изловили! - Лозимонец скроил рожу. - Далеко не ушел. Но как он все-таки выбрался? - Покачав головой, он попятился из темницы. Тейр пошел за ним, подгоняемый темнотой, которая словно засочилась из стен, едва фонарь перестал их освещать. Двое лозимонцев волокли по коридору пожилого мужчину, довольно дородного. Вероятно, в прошлом он выглядел благообразно и величаво. Разорванная грязная бархатная туника по колено и шелковые чулки-трико указывали на высокое положение, седеющие волосы - на почтенный возраст. Но теперь нечесаные волосы торчали во все стороны, заросшие пегой щетиной щеки ввалились, покрасневшие глаза глубоко ушли в темные глазницы. Он снова завизжал и замахал кистями рук, зажатых в мертвой хватке солдат. - Где вы его отыскали? - спросил солдат с фонарем. - Опять внизу, - пропыхтел один из державших, совсем еще юнец. - В том же самом углу. Сначала мы его как-то не приметили, а когда проходили там во второй раз, гляжу - вон он, корчился у стены... Господи! Может, он и вправду скидывается нетопырем. - Типун тебе на язык! Из-за тебя он снова начнет, - перебил его товарищ, их сержант, но было уже поздно. Лицо пленника возбужденно побагровело, он задергался и забормотал какую-то невнятицу. - Нетопырь. Нетопырь. В нетопыре суть. Черный Вителли поддельный нетопырь, а я - настоящий. Улечу. Улечу от вас, и вас повесят. Улечу к моей жене, и вам меня не остановить... грязное отребье! Убийцы! - Заговорщицкая ухмылка на его лице сменилась бешеной яростью, и он принялся вырываться и брыкаться уже всерьез. Его втолкнули в темницу и захлопнули дверь. Он ударил в нее плечом под рваным бархатом, потом еще и еще, а двое солдат навалились на нее со своей стороны, сержант всунул ключ в замок - с третьей попытки - и повернул его. Замок щелкнул, и лозимонцы с облегчением передели дух. Безумец продолжал биться в дверь и испускать пронзительный визг, видимо, подражая писку нетопыря, или кружил, трясясь всем телом и взмахивая руками, точно разворачивал нетопыриные крылья. Выглядело это нелепо, но Тейру не было смешно. По изможденному лицу под визг катились слезы, дыхание клокотало в истерзанном горле. - Улечу. Улечу. Улечу... - Наконец он умолк, скорчился на полу, потом сел, бессильно рыдая. - Кто этот бедняга? - прошептал Тейр, глядя сквозь решетку. - Был кастеляном покойного герцога, сеньор Пия. - Сержант пожал плечами, все еще не отдышавшись после недавней схватки. - Думается, боль и кровь сдвинули ему мозги. И не слишком ему нравится, что он сидит под замком в собственной темнице, можешь мне поверить. - Да только не подолгу сидит, в том-то и беда, - пробормотал молодой. - Но вот как он умудряется? Вителли клянется, что в замке нет ни следа магии. При имени секретаря глаза пленника сверкнули, и растерявшийся Тейр перехватил раскаленный, совершенно ясный, полный ненависти взгляд, но глаза тотчас опустились и бормотание возобновилось. "Он правда сумасшедший или притворяется?" Или и то и другое? Странная мысль! Но во всяком случае, понятно, почему его держат одного, хотя остальные темницы набиты битком. Тейр осмотрел решетчатую дверь. Прутья смазаны жиром и не тронуты ржавчиной. Петли прочно вделаны в камень. Он простукал все прутья. Все, как следует - ни пустот, ни желобков, указывающих, что их можно сдвинуть. В замках он понимал мало, но этот, казалось, был в полном порядке. - Мы все это проверяли, - нетерпеливо сказал солдат с фонарем. - А ключа у него нет? Вы его обыскали? И темницу? - Два раза. Донага раздевали. - Донага. Э... А он не мог... то есть... э... вы не... - Нет, в задницу он ключа не прятал, - сказал сержант со смешком. - И не проглатывал, чтобы срыгнуть. - (Тейр решил не спрашивать, откуда он это знает.) - Просто кому-то придется сторожить его и днем и ночью, - продолжал сержант. - Мне надо сходить за ужином, - опасливо сказал молодой. Сержант смерил его зловещим сержантским взглядом, но пожал плечами. - Нам везде не хватает людей. Попрошу капитана, чтобы нам дали кого-нибудь из выздоравливающих. Дело нетрудное. Сиди себе на скамье напротив двери и смотри. Ну и не спи, конечно. - Ну, я тут внизу ни за что не заснул бы! - с чувством сказал молодой солдат. - Пауков боишься, - съязвил его товарищ с фонарем. - Или крыс? В генуэзской тюрьме мы крыс поджаривали и ели. - И пауков жарили с чесночком и колесной смазкой, не иначе, - огрызнулся молодой, видимо, уязвленный новым упоминанием о мужестве и стойкости, о которых он, конечно, успел наслышаться предостаточно. - О пауках я и не думаю, а вот в стенах что-то прячется. Жуть какая-то. Тейра встревожило, что никто не возразил, не сказал, что, мол, с пьяных глаз чего не почудится. - Оставьте мне фонарь, - предложил Тейр, и я за ним присмотрю. Может, соображу, как он это проделывал. Кастелян теперь сидел на полу, поджав под себя ноги, раскачивался из стороны в сторону и глядел в пустоту. Лицо у него стало каменным. Сержант кивнул, и солдат отдал фонарь Тейру. - Только близко не подходи. Он тебя ухватит сквозь прутья. - Я закричу. - А если он тебя за горло схватит? Солдаты вернулись к своим обязанностям. Под наблюдением сержанта, державшего взведенный арбалет, они вносили ведра с едой в темницы и забирали ведра, служившие ночными горшками, относили их в нужник и опорожняли. Впрочем, никто из пленников в этот вечер как будто не помышлял о том, чтобы напасть на своих стражей или бежать. Тейр некоторое время следил за раскачивающимся кастеляном, потом прислонился к стене напротив двери и закрыл глаза. Теперь он не так уж и нуждался в фонаре. Добраться до цели он мог бы и не открывая глаз. Она стучалась ему в голову, близко-близко. "Вниз, вниз". Когда солдаты ушли в дальний конец коридора и скрылись из вида в помещении с нужником, Тейр взял фонарь и, бесшумно ступая, свернул в темноту бокового коридора. Стены задевали его плечи, а проход, казалось, вел вверх, в замок. На миг он усомнился в своем подземном путеводном чувстве - фонарь отбрасывал перед ним круг оранжевого света на каменный пол, наклон которого был несомненен. Но тут он увидел ступеньки - одна лестница вела вверх, другая вниз. Он начал спускаться. В узком помещении оказались четыре двери, все деревянные и тяжелые. Две не были заперты, но не они были ему нужны. Тейр ощущал это всем своим существом, но все-таки заглянул внутрь. Кладовые. Лари с мукой, бочонки с вином, покрытые густой пылью... запасы на случай осады, будь то враг или непогода. Свет фонаря вызвал ответные зеленые искры в углу - там пробежала крыса. Углы затягивали фестоны паутины. Пауки были меньше крыс, но все-таки не настолько меньше, как хотелось бы Тейру. Он вернулся в коридор. Вот эта дверь. Он снова ее подергал. Бесполезно Тогда он попытался выломать ее ударом плеча. Железный замок застонал, но выдержал Почему он не забрал у рабочих какие-нибудь инструменты, не спрятал их под туникой, прежде чем пойти на поиски? Если сходить за ними, сможет ли он вернуться, обмануть солдат второй раз? И через какое время солдаты наверху заметят его отсутствие? "Теперь. Теперь или никогда! Ури, я здесь". Он присел на корточки, стараясь не разбередить занывшую рану, и тихонько прошептал в черноту под дверью: - Ури? Ури? "Почему я боюсь ответа?" Ощущение, что кто-то стиснул его внутренности, не имело никакого отношения к ране. Пыль на полу у его носа задвигалась, закружилась. Но ниоткуда не тянуло сквозняком. Тейр торопливо выпрямился, и боль обожгла его по шву. Он пятился, пока не уперся в стену, которая показалась ему холоднее льда. Он подавил крик и стоял молча с бешено бьющимся сердцем. "Подожди и увидишь". Пыль завивалась все выше и выше, и блестевшие в свете фонаря пылинки стягивались в знакомую смутную фигуру... Большой головной убор, вьющаяся борода... "Не думай о нем, как о призраке. Думай о нем как... как о своем будущем тесте!" - растерянно приказывал себе Тейр. - Привет вам, - прошептал Тейр. Учтивость и паника стискивали ему горло. - М... мастер Бенефорте. Я пришел... Намек на головной убор словно наклонился в легком поклоне. Тейр указал на замок: - Не могли бы вы помочь?.. Насколько мертвый маг способен управляться с материальными предметами? Не в этом ли тайна исчезновений сумасшедшего кастеляна? Такое объяснение немногим отличалось от предположения, что сеньор Пия превращался в нетопыря и проскальзывал между прутьями. Призрачная фигура словно повела плечами, как человек, готовящийся к трудному делу. Сложенное из пылинок лицо будто сморщилось в ожидании боли. Миг приготовлений, затем пыль собралась воедино и упала. Внутри замка послышался скрежет металла, стих, раздался снова. Лязг - и дверь открылась на ширину пальца. И тишина. Каменное безмолвие. Тейр перевел дух, протянул руку и распахнул дверь. Крепко сжимая фонарь, он переступил порог и тихонько прикрыл ее за собой. Это помещение было больше кладовых, и в нем было такое же оконное отверстие, как в темницах над ним, пропускавшее свежий воздух. К одной стене был придвинут стол на козлах, а на нем в беспорядке теснились ящички, флаконы, книги, пергаменты. Все это навело Тейра на воспоминание о магической рабочей комнате аббата Монреале. Среди бумаг стояла подставка под ноги в виде резного сундучка с кожаным верхом. В двух железных канделябрах торчали наполовину сгоревшие толстые восковые свечи. Прекрасное освещение для того, что творится по ночам. Тейр осторожно извлек сальный огарок из фонаря и зажег часть их. Только тогда он заставил себя пройти через комнату и посмотреть на то, что лежало у дальней стены. Два продолговатых ящика рядом, к