а противника. Вот уже второй раз Д'вард осуществлял головокружительную перестановку сил; второй раз заставлял гениальное руководство армией казаться детской игрой, и все, что его заботит, - это цена. - Река взяла свою долю жертв, но все же это не та резня, какую учинили бы таргианцы. - Мы еще должны постараться, чтобы они не получили такого шанса. - Д'вард устало опустился на землю. - Созови сотников. - Подошла Исиан и опустилась рядом с ним на колени. Она попыталась вытереть ему лицо влажной тряпкой, но он раздраженно отмахнулся от нее. Вскоре собрались командиры - оборванные, обессилевшие, едва половина тех, кому полагалось бы быть здесь. Д'вард назначил временных заместителей и послал за ними - на нормальные выборы нет времени, сказал он. Казалось, он помнил имя и способности каждого солдата, будь то нагианец или джоалиец. Так и не вставая из грязи, опершись спиной о дерево, он обрисовал ту картину, которая уже была понятна всем, но мысль о которой пока гнали прочь. Они избежали одной западни, но могут оказаться в другой, более опасной. Таргианцы могут переправиться обратно на южный берег и попытаться перехватить их, прежде чем они достигнут перевала. Или они направятся на запад к Толфорду и перекроют дорогу обратно в Нагвейл. В самом Таргленде наверняка еще больше вооруженных людей. Расплата только откладывалась. - А теперь мы должны выступать, - сказал он. - Всем, кто не может идти, придется остаться. Стройтесь. Люди валились с ног от усталости, но выбирать не приходилось. Оставшихся ждали смерть или рабство. Сотники переглянулись, но возражать не стали. Д'вард рывком поднялся на ноги. С полдюжины человек бросились помочь ему, но он отказался от помощи. Хромая, кусая губы от боли, он поплелся вперед. Через полминуты кто-то предложил ему только что срезанный посох, и он принял его. Он подавал личный пример, и это все, что он мог сейчас сделать. Появился Колган, он все еще находился в шоке от боли, так что толку от него было немного. Дивясь странной судьбе, уготованной ему непостоянными богами - и находя в этом даже некоторое циничное удовольствие, - Злабориб принял командование и отдал необходимые распоряжения. Одна женщина и меньше чем пять тысяч мужчин отправились в путь - покорять и спасаться. Холодный дождь сулил и мучения, и надежду. Стоны и мольбы раненых за спиной слабели, по мере того как армия удалялась от них, и наконец стихли совсем. 35 - Таргвейл прекрасен, - сказал Экзетер. - Нет, правда. Это очень плодородная страна, климат в ней умеренный, и правят ею аристократы. - Какое отношение имеет аристократия к красоте? - сонно спросил Смедли. Миссис Боджли загнала своих гостей в гостиную и усадила в кресла. Единственная керосиновая лампа бросала мягкий свет на четыре лица; два мотылька без устали колотились о стеклянную колбу. К счастью, кресла были на редкость неудобными, а то Смедли ни за что бы не удалось высидеть весь вечер, не заснув. Алиса неохотно уступила просьбам сыграть, ссылаясь на то, что давно уже не практиковалась. Она исполнила по памяти пару этюдов Шопена. Насколько он мог судить, очень и очень неплохо. А потом они снова вернулись к Соседству. - О, право же, капитан! - Судя по тону хозяйки, он выказал полное непонимание совершенно очевидных вещей. - Это же просто вопрос ухода! Единственные, кто может следить за землей как следует, это те, кто рассчитывает передать ее своим детям и внукам. Отец Гилберта посадил дубовую аллею, зная, что сам он никогда не увидит эти дубы во всем их великолепии. Это было пятьдесят лет назад, и им потребуется еще по меньшей мере сто. Сам Гилберт категорически отказался санкционировать какие-либо разработки полезных ископаемых в нашем поместье в Мидленде. Дело только в этом. Люди, не загадывающие дальше своего жизненного срока, эксплуатируют землю. Те, кто думает о своих семьях, ухаживают за ней. Не стесняйтесь, берите еще сигару, если хотите, - добавила она, словно извиняясь за свою горячность. Смедли поблагодарил ее и с еще большей признательностью выбрался из кресла. Он пошел в столовую. Не осталось больше ни одного Боджли, чтобы любоваться дубовой аллеей во всей ее красе. Род Боджли оборвался с убийством Тимоти. Не осталось никого, кто докурил бы эти сигары. Глаза Алисы поблескивали в мягком свете лампы. - Но это можно довести и до абсурда - как и все остальное. Вильгельм Завоеватель выселял целые страны, чтобы на освободившихся землях разбивать леса с благородными оленями. У людей тоже есть права. Миссис Боджли обдумала эту точку зрения и, похоже, пришла к выводу, что это опасная ересь. - Не обязательно. Люди приходят и уходят, земля остается. Экзетер подмигнул Смедли, когда тот вернулся в свое кресло. - Не кажется ли вам, что склонность аристократов постоянно затевать войны является лишь формой контроля за численностью населения, прополкой ничтожных крестьян? Леди клюнула незамедлительно. - Возможно! Разве не гуманнее проткнуть некоторую часть мужчин копьями, чем позволять голодать женщинам с детьми, не так ли? - Мне кажется, это зависит от того, с какого конца копья смотреть. Но земля и война, похоже, неразлучны. Таргианская каста военных ничуть не лучше прусских юнкеров. Словно псы войны взвыли в ночи. - Шрамы от дуэлей? - спросил Смедли. - Нет, не думаю, чтобы они дошли до этого. - Похож Таргвейл на Англию? - поинтересовалась Алиса. - Ну, у него такой же ухоженный вид. Растительность заметно отличается. Таргианские деревья разноцветные. У нас вся листва зеленая. Там есть и синие, и золотые, и красные, и масса других оттенков. Но большие поместья очень красивы. Сельские угодья - один большой сад. Дикие места тоже красивы - и да, там есть парки с оленями. Правда, там нет живописных маленьких деревушек или, если и есть, их очень мало. Бараки рабов стараются строить так, чтобы они не бросались в глаза. - Спарта? - пробормотала миссис Боджли. - Что-то вроде того, - согласился Экзетер. - В первые дни я ничего этого не видел. Отчасти из-за проливных дождей, отчасти потому, что при бегстве из Лемода подвернул ногу и все мои силы уходили только на то, чтобы идти. Переправа через реку оказалась рисковым делом. Старина Злабориб показал себя с самой лучшей стороны - он все организовал и вел армию. Нам повезло с погодой. Вода начала подниматься, так что таргианская армия не посмела выступить в погоню. Лемодийские партизаны оставили нас в покое. На второй день мы достигли перевала Моггпасс. Таргианцы оставили за собой проложенную дорогу - навели переправы через ручьи, расчистили завалы и все такое, и это здорово облегчило нам жизнь. Кажется, на четвертый день мы из последних сил дотащились до Таргвейла и смогли наконец перейти к грабежам. Конечно, мы опоздали на полгода, но именно таковы были изначальные цели кампании. Все позабавились на славу. - Кроме тебя? - спросила Алиса. - Ну, по правде говоря, я выздоровел довольно быстро. Войска, сами о том не подозревая, питали меня маной. Не то чтобы я особенно заслужил этого, но это ничего не меняло. Смедли подавил зевок. Часы на камине показывали около одиннадцати. Сейчас он докурит сигару, извинится и отправится спать. Эта маленькая война Экзетера, конечно, любопытна, но ему еще лет сто не захочется слушать ничего про войну. Алиса как-то опасно улыбалась. - Значит, Исиан провела вас к перевалу, верно? А потом вернулась к своему народу? Очень ровным голосом Эдвард ответил: - Да, она провела нас к перевалу. Она не могла вернуться к своей семье, хотя мы проходили совсем недалеко от ее дома. Они посчитали бы ее предательницей, несмотря на то что она была еще совсем ребенком. - Ясно. Извини. Глупый вопрос. Миссис Боджли громко сглотнула. - Э-э... что эти ваши таргианские юнкера говорили насчет грабежа и мародерства? Грабеж и мародерство не входили в кодекс чести Фэллоу. - То-то и оно, что почти ничего! Это было действительно очень странно! Их кавалерия на моа следовала за нами. Мы постоянно видели их издали, но они никогда не приближались. Они вырезали отставших и разведывательные патрули, но только джоалийцев. Они не пролили ни капли нагианской крови. - Странно? - Очень! Понятно, что это стало вызывать распри. Злабориб убедил всех, что неприятель пытается внести раскол в ряды союзников, поссорить нагианцев с джоалийцами. И ему удалось более или менее восстановить мир - он все-таки был настоящее чудо, этот принц! Через пару дней, когда эта тактика сделалась явной, он предложил, чтобы нагианцы и джоалийцы поменялись снаряжением: шлемы на щиты, копья на мечи. Мы попробовали их, и теперь даже сами солдаты затруднялись сказать, кто есть кто. Тогда таргианцы вообще прекратили нападения. Мы продолжали продвижение. Форсированным маршем, по тридцать миль в день. Это была настоящая гонка. Перевал Моггпасс нас немного задержал. Зато после него нам оставался только прямой переход через Таргвейл и - через Сальторпасский перевал - домой. Как вы понимаете, таргианские дороги превосходны. Чтобы отрезать нас, их основным силам пришлось бы пересечь весь Лемодфлэт, а я уже говорил, на что это похоже. - Конечно же, вы победили в этой гонке, иначе вас не было бы здесь. Экзетер потер глаза. - Нет. Мы проиграли. Ну, не совсем. Наши карты снова спутала Большая Игра. Нет, право, уже чертовски поздно! Мы же почти не спали прошлой ночью... Вам не кажется, что мы могли бы продолжить эту эпическую сагу завтра утром? - Разумеется! - согласилась миссис Боджли. - Но вы ведь не оставите нас в полном неведении! Объясните хоть немного. Что вы имеете в виду под Большой Игрой? - Пентатеон, Пятерку. Я уже говорил вам, как Кробидиркин втянул меня в джоалийскую кампанию, да и Тион, возможно, тоже стоял за этим. Я до сих пор не знаю многих деталей. Игра настолько сложна и запутанна, что даже сами игроки не могут уследить за правилами, и к тому же у каждого свой способ подсчета очков. Во всяком случае, когда Зэц прознал, что врата Лемода отворились в ночь слияния четырех светил, он понял, где именно находится Освободитель. Поэтому он положился на помощь Карзона, то есть Мужа, который является одновременно богом-покровителем Таргленда. Вот почему таргианцы не убивали нас - жрецы в Тарге получили прямое распоряжение Карзона. - Что-то я запуталась, - призналась Алиса. - Зэц хотел, чтобы меня взяли живым. - Живым? - Чтобы он был абсолютно уверен в том, что я мертв, разумеется. На этот раз он собирался умертвить меня собственноручно, проследив, чтобы не было ошибки. 36 Вечернее солнце освещало пыльную дорогу. На юге гор вообще не было видно - это казалось Дошу совершенно неестественным, словно недоставало какой-то необходимой части мира. Таргвейл очень велик, а их армия очень мала. Рассеяв по рощам, низинам и живым изгородям разведывательные патрули и отряды фуражиров, пять тысяч человек почти растворились. Шагая по дороге рядом с Исиан, Дош с трудом верил в наличие этих пяти тысяч. Иллюзия, оптический обман. На самом деле отряд Талбы шел перед ними, скрытый за вершиной холма. Прячась за живыми изгородями, патрули охраняли с обеих сторон войско на марше. Гос'вла со своим кавалерийским эскадроном следовал, к сожалению, прямо за ними. После Лемода кавалеристы, как и все остальные, шли пешком. Они держались достаточно близко, чтобы Дош мог услышать их двусмысленные шуточки о непостоянстве извращенца, ухаживающего за наложницей полководца. Как только они вышли из городских стен, Дош снова перестал быть своим парнем. Напуганным мужчинам нужна разрядка, и он был идеальной мишенью. - Эй, Погинк Улан? - ревел один. - Ну, Колдфад Улан? - рычал в ответ другой. - Скажи мне, Погинк Улан, почему у Доша нет копья? - Не знаю, Колдфад Улан. Почему у Доша нет копья? Ответ был предсказуемо непристоен. Кавалерийский юмор никогда не отличался особым изяществом; низведенные до уровня простых смертных, к тому же пеших, они его не улучшили. Новые мозоли, усталость, голод, опасность и прочие лишения, возможно, и шли на пользу душам, но явно не могли отвлечь примитивные умы от чувственных фантазий. Дош шел безоружным, потому что Д'вард по-прежнему использовал его как бегуна-посыльного. За день он проходил вдвое больше, чем все остальное войско. Обыкновенно он не обращал внимания на насмешки и поэтому не понимал, почему сейчас чувствовал себя таким уязвленным. - Эй, Колдфад Улан? - Да, Погинк Улан? - Что ты думаешь о том, как движутся эти бедра? - Чьими бедрами ты любуешься, Погинк Улан? - Тебе не обязательно оставаться здесь и все это слушать, - негромко заметила Исиан. Дош покосился на нее и встретил удивленный взгляд больших чистых глаз - глаз ребенка. Она уже некоторое время хромала рядом с ним, казалось, обращая на шутников не больше внимания, чем он... уделяя, надо признать, очень мало внимания и ему самому. Мешок, который она несла, не уступал размером мужскому; ее мальчишеская фигура почти вдвое сложилась под его тяжестью. Любой в войске был раза в полтора выше и сильнее ее, но она держалась. Она никогда не жаловалась - во всяком случае, Дош не слышал ее жалоб. Он отыскивал ее и шел рядом, когда был свободен от поручений, но они почти не разговаривали. Единственное, что объединяло их, - это то, что оба они чужаки. Посыльный не может даже нести мешок. Исиан делилась с ним своей трапезой. - Они наглеют, - пробормотал он и тут же подумал, поняла ли она, что он имел в виду. Судя по всему, поняла. - Эта экспедиция за чужим добром и женщинами дала им не слишком много того и другого, верно? И они не так чувствительны, как ты. - Не позволяй им раздражать тебя. У Д'варда были свои причины взять тебя с собой. Это их не касается. Хочешь, понесу пока мешок? Исиан мотнула головой, подбросила мешок повыше на плечи и захромала дальше. Д'вард, как обычно, шел в арьергарде. Он поставил перед собой задачу ободрять отстающих, раненых и ослабевших, хотя каждый день все новые бойцы валились с ног и их оставляли на сомнительную милость таргианцев. Злабориб шел впереди, возглавляя марш. Страна была опустошена. Таргианцы сжигали дома и угоняли скот. Не было ни женщин, чтобы их насиловать, ни добра, чтобы его грабить, но это ничего не меняло - у войска не было вьючных животных, чтобы перевозить награбленное. Если усталым солдатам удавалось поймать зебу или зубра, зверь попадал прямиком в котел. Запасы продовольствия, захваченные из Лемода, истощились; весенние поля были пусты. Еще несколько таких дней, и голод поставит армию на колени. Таргволл на севере сиял льдами и свежим весенним снегом. Где-то за ним передвигалась таргианская армия. На востоке тоже вырастали горы, приближаясь с каждым днем. Где-то там лежал Сальторпасский перевал, дорога домой, но усталые, изголодавшиеся воины даже не надеялись одолеть его, а потом и перевал Сиопасс. Кампания грозила войти в историю Вейлов как одно из величайших военных поражений. Благодаря Д'варду Джоалия захватила и разграбила Лемод, но во всех остальных отношениях все, чего она добилась, - заставила таргианцев разорять собственную страну. Дош находил это слишком слабым утешением. Вместе с пиками Таргволла впереди их ждали бойня и плен, даже раньше, чем они достигнут перевала. Выжившие отправятся на серебряные рудники. Двое чужаков не могли рассчитывать ни на что большее. Дош служил своему богу, и умереть за Тиона означало, что он навечно займет место среди созвездий. Но девушке-то какой смысл оставаться здесь? Она была полезна в качестве проводника по Лемодвейлу - почему Д'вард оставил ее здесь? Неужели он настолько неблагодарен? Дош почему-то думал об Освободителе не так плохо. Насколько он помнил, в "Филобийском Завете" не было ни слова про Исиан. Это ничего не значило; пророчества вообще очень туманны. Они поднялись на холм; теперь Талба и его люди отчетливо просматривались впереди. Он огляделся по сторонам - как всегда, ожидая увидеть движущуюся на них вторую таргианскую армию. Далекие точки означали разведчиков - уланов верхом на моа. Они описывали круги около отступающей армии, всевидящие, как ястребы, надоедливые, как москиты, и тем не менее они вообще прекратили нападать. Храм! Купа деревьев и несколько древних каменных построек стояли на отшибе, посреди пастбища, - понятно, любому поселению здесь не место, значит, это мог быть только храм. Весенняя листва на деревьях переливалась золотом, и такой же отблеск имел просвечивающий сквозь нее купол, а золотой цвет говорил: "Тион". Дош не мог противиться призыву. Он хотел, он рвался услужить своему господину. - Посмотрю, не нужен ли я Д'варду? - пробормотал он и шагнул на обочину. Гос'вла и его люди прошли мимо; он сам подставился им, и они выкрикивали ему непристойности. Стоило им пройти, как он нырнул за живую изгородь. Он сидел в зелени и ждал, пока пройдет арьергард. Последний отряд промаршировал четким строем, с разухабистой песней, а это значит, что Д'вард идет с ними, подбадривая и воодушевляя воинов так, как мог только он. Дош немного подождал, потом вскочил на ноги и бегом бросился через поле. 37 Далекие шлейфы пыли подсказали Дошу, что таргианцы где-то поблизости. Они могли перехватить его, прежде чем он успеет догнать своих. Он не был ни нагианцем, ни джоалийцем, так что не знал, как к нему отнесутся. Он предпочитал не загадывать последствий. Собственно, какая разница - ведь он должен сообщить своему господину новости. С неделю назад Д'вард задал ему вопрос, до сих пор не дававший ему покоя: зачем богу шпионы, собирающие для него сведения? Дош долго ломал голову, но в конце концов нашел ответ. Богу не нужно ничего. Боги всеведущи. Важны не сведения, а сам факт служения богу, и важен он только самому Дошу. Как охотничьего кота натаскивают искать дичь, так и его обучили служить, чтобы душа его смогла удостоиться места на небесах. Жертва ценна для молящегося, не для бога. И чем мучительнее жертва, тем лучше, будь то заклание тощего цыпленка или какая-либо услуга. Дош не нужен Тиону, но Тион отчаянно нужен Дошу. Подойдя поближе, он решил, что поселение представляло собой святую обитель. Возможно, женскую, хотя для Тиона или кого-то из его аватар мужской монастырь подходил бы более. Задыхаясь от бега, он ворвался в ворота и перешел на почтительный шаг, подобающий святому месту. Здания были очень старые, покрытые толстым слоем мха, - пять домов хоронились под деревьями, еще один стоял на открытом месте. Судя по размеру окон, там размещалось хранилище свитков. Вряд ли орден велик - не более дюжины монахов, и Дош подумал, каково-то им жить здесь, в холмах, вдали от остального мира. Одинокая фигура в сутане склонилась над грядками, но больше он никого не видел. На веревке сушилось самое обыкновенное белье. Храм отличался от остальных построек куполом и располагался в центре. Пропотевшая рубаха липла к ребрам, когда Дош поднимался по ступеням. Одна дверная створка была распахнута, и он шагнул в прохладный полумрак. Небольшая молельня - ни скамеек, ни алтаря. Внутри - только изображение бога, освещенное бьющим в прорези на куполе солнцем. Оно изображало одну из ипостасей Юноши - грубое, далекое от совершенства изваяние из мрамора с прожилками. Традиционную наготу частично скрывал длинный свиток, который бог держал вертикально обеими руками. Дош знал специальный ритуал, призывающий его господина. Боги всегда выдумывают подобные штуки, чтобы их не беспокоили по ошибке. В данном случае ритуал требовал, чтобы Дош снял всю одежду, для чего он нуждался в уединении. Он стоял на одной ноге, стаскивая башмак, и чуть не упал, когда из тени выплыла высокая фигура. Откуда он... ну да, вон, в углу дверь. Монах был немолод, но его спина оставалась прямой, а бритые лицо и голова не позволяли точно определить его возраст. Фигура сохранила пропорциональное сложение; должно быть, в молодости он был вполне достоин служить богу красоты. Его желтое облачение светлело в полумраке храма; его сандалии негромко шаркали по каменному полу. Сверкающая цепочка, свисавшая до пояса, позволяла предположить, что это сам настоятель. Он хмурился. - Ты пришел воздать почести святому Прилису, сын мой? К счастью, долгими зимними ночами, болтая в постели с Ангуан, Дош научился понимать лемодийский язык, а лемодийский не так уж и отличался от этого жуткого таргианского карканья. Он понял, о чем его спрашивают, хотя, возможно, только приблизительно. Прилис считался богом знаний - вот откуда свиток. Святой отец явно не одобрял пропотевших насквозь почитателей, являющихся в храм запыхавшимися, в рубахе нараспашку и грязных башмаках. Возможно, он ожидал, что Дош падет на колени и поцелует его цепь, после чего он сможет отослать этого наглеца в пруд вымыться, прежде чем тот явится пред очи бога. Дош сделал знак Тиона, но левой рукой, скрестив одновременно два пальца правой. Возможно, это был условный сигнал одного из культов Тиона, хотя в само таинство Доша никогда не посвящали. Он даже не помнил, когда и где обучился этому знаку. Возможно, его обучил сам бог. Главное - действовало это безотказно. Подействовало и сейчас. Старый жрец низко поклонился. Не поднимая головы, он посмотрел на нежданного гостя. - Я прослежу, чтобы тебя не беспокоили, сын мой, - тихо сказал он и вышел, торопливо шаркая сандалиями по камням. Хлопнув, за ним закрылась входная дверь, и в молельне стало еще темнее. Вот так-то лучше. Дош разделся, дрожа от сырости и холода. Последовательность поз и жестов, которые ему предстояло воспроизвести, показалась бы любому нормальному человеку дерзким богохульством, тем более в храме, но одной из ипостасей Юноши был, как известно, Кирб'л, Шутник. Дош поклонился изваянию, повернулся спиной, нагнулся... _Какого черта ты здесь делаешь?_ Он взвизгнул, подскочил и обернулся. В храме никого не было. В ярости он позабыл о своей наготе, ринулся к дверце в углу и распахнул ее. За дверцей открылась маленькая каморка, в которой стоял заваленный книгами стол. Больше там ничего не было - ни другой мебели, ни другой двери. Значит, голос исходил не отсюда. Дрожа, он вернулся к статуе и простерся на каменном полу. _Ну?_ - прогремел тот же утробный голос. - _Ты не ответил на мой вопрос_. - Боже, я только исполнял ритуал, которому ты меня обучил. _О!_ - Теперь уже не осталось ни малейших сомнений в том, что голос исходил от статуи. - _Ты хотел сказать, Тион обучил?_ Дош замялся. - Но разве ты не святой Тион, Боже? Бог издал странный звук, напоминавший хихиканье. _Ну, не всегда. Во всяком случае, не сейчас. Что ему от тебя нужно? Откуда у тебя эти шрамы на лице? Расскажи-ка ты мне все с самого начала._ Но... Дош исполнял свой ритуал несколько раз, в храмах и маленьких молельнях, и каждый раз на него откликался сам Бог Красоты. Конечно, на этот раз он не завершил ритуала, он едва его начал. Но разве аватары Тиона - не сам Тион? Разве не так говорят жрецы? Тогда почему этот упоминает Бога Красоты как кого-то постороннего? Впрочем, для расспросов время и место были неподходящие. - Боже, я следовал за Освободителем, как ты мне... Да? - Как ты... мне казалось, ты приказал мне это. Я не помню! - Он начинал паниковать. - Мне нужно было доносить тебе все, что делает Освободитель, разве не так? Тебе нужно было... _Когда это началось?_ - спросил голос. Теперь он утратил свою устрашающую гулкость и звучал почти мягко. - _Ты случайно не выигрывал золотую розу на его... Я хотел сказать - на наших празднествах?_ - Да! Да! _В каком году?_ - На шестьсот девяносто седьмых празднествах, Боже. _И что случилось потом?_ - Я... - Дош застонал. Его била дрожь. Он чувствовал, что вот-вот лишится чувств. - Я не помню! Я стоял на помосте с розой в волосах, раздавая призы победителям. Потом... потом не помню! - На следующий день он отправился в Наг, во дворец, и попросился на службу к принцу Тариону, и его сразу же приняли. Это было почти год назад... Но это же не сходится! - Четыре года? Те празднества были четыре года назад, верно? _Да, четыре года. Ты бы оделся, парень_. - Голос бога окончательно лишился божественной мощи и сделался почти задушевным. - _Я вижу, ты мерзнешь. Не горюй об утраченных годах. Тебе будет гораздо легче, если ты не будешь их помнить, не сомневаюсь. Рассказывай же. Ты хочешь сказать, что Освободитель здесь, в Таргвейле?_ Дош подтвердил это, дрожа в мокрой одежде. Три года! Три года его жизни украдены! _Это очень серьезно! Я бы сказал, это опасно! Неужели это Служба послала его сюда, так скоро?_ - Кто послал, Боже? _Служба! Церковь Неделимого, если тебе так больше нравится. Гм! Ты, похоже, совсем не знаешь про них. Мой гос... моя старшая ипостась не очень-то любезно обошлась с тобой. Ну что ж, все это очень даже любопытно, не так ли? Хи-хи! Мне нужно повидаться с Освободителем. Ступай и приведи его._ Дош испуганно поперхнулся. Д'вард и его армия, должно быть, ушли уже на несколько миль. Да и как сможет он, Дош, уговорить Освободителя повернуть войско? Еще менее вероятно то, что он согласится вернуться сюда один, - таргианская кавалерия рыщет по окрестностям. Но ослушаться прямого приказа бога - немыслимо. Это может обречь его еще на несколько лет... чего? Проклятие! Три года его жизни украдены! Злость и горечь обожгли ему горло. Он повернулся и в упор посмотрел на неподвижное изваяние. Это совсем другой бог. Он не должен позволять своему внезапному гневу обрушиваться на Прилиса. Он не должен спорить с богом знаний, подарившим ему просветление. И Освободитель... Д'вард сделал для него гораздо больше, чем Тион. Как может он теперь повести Д'варда на смерть? - Боже, как мне уговорить Освободителя прийти? Это опасно! _Гм!.. Что ж, я понимаю, что ты имеешь в виду. Ладно, твое новое познание убедит его, и... да... Мы найдем кого-нибудь в помощь тебе. Ступай._ Озадаченный пуще прежнего, Дош поклонился богу и, спотыкаясь, двинулся к выходу. Он шагнул в ослепительный солнечный свет. Чья-то рука схватила его за волосы и швырнула вперед. Он слетел со ступеней и растянулся на гравии. Сквозь слезы боли он увидел окружавшие его со всех сторон начищенные башмаки. - ...не нагианец! - услышал он чей-то хриплый голос. - Да, волосы не того цвета, - согласился другой. - Ну что ж, этого можно в расход. - Верно, скормить его червям. - Святотатство! - проблеял третий. - Вы нарушаете святость этого места! - Тогда тащи его за ворота, - предложил первый. Дош услышал странное поскуливание и сообразил, что это он сам. Грубые руки ухватили его под локти и рывком поставили на ноги. Его окружали восемь или девять таргианских уланов - грубых мускулистых мужиков, чисто выбритых по таргианскому обычаю, в черно-зеленых костюмах для верховой езды, бронзовых шлемах. Он попытался сказать что-то, но не смог внятно произнести ни слова. За спинами солдат суетился настоятель - он размахивал руками и возмущался святотатством: насилие на ступенях храма, моа нагадили в саду, полное неуважение. Ну да, от почитателей Карзона вряд ли можно ожидать особого уважения к служителю Прилиса. Во всяком случае, эти вояки явно не собирались создавать подобный прецедент. - А ну шевелись, дерьмо! - приказал старший. Доша подтолкнули, и тут двери храма за его спиной с грохотом распахнулись настежь. _Стойте!_ - прогрохотал громовой голос. Его отпустили. Он пошатнулся и чуть не упал. _Идите сюда, все!_ - Ни один смертный не мог бы говорить так громко. Изваяние оставалось мраморным, и все же это была живая плоть. Свиток казался почти пергаментным - Прилис все еще держал его перед собой. Самыми живыми были его глаза - они сияли синим светом, как у Д'варда. Волосы приобрели золотистый оттенок. Аббат и таргианцы пали ниц. Вошедший за ними Дош почтительно преклонил колена, потом, не веря своим глазам, посмотрел на изваяние. Эта поза... вертикальный свиток - это же совершенно неприлично! Как он раньше этого не заметил? Новое дознание, говорил бог... Шутник издевается над своими почитателями! Громовой голос прокатился по молельне. _Варвары! Скажите, почему бы нам не стереть вас в порошок за ваше святотатство?_ Уланы стенали и что-то бормотали. - Боже! - хрипло взмолился старший. - Мы выполняли приказы. Нам было сказано, что святой Карзон... _Это место не принадлежит Карзону! Ты, Ксаргик Капитан, ясное дело, принадлежишь к мерзкой секте Крови и Молота. И ты тоже, Цуггиг Улан, и ты, Твайкирг Улан... И Прогъюрг Улан тоже. Дикари! А ну, откажитесь от своей присяги!_ Солдаты взвыли. _Повинуйтесь или умрите, и будете прокляты навеки!_ - проревел бог еще громче прежнего. Дрожащими голосами четверо мужчин отреклись от своих обетов Крови и Молоту - судя по всему, какой-то воинской секте почитателей Карзона. Дош решил, что подобный поворот судьбы ему, пожалуй, даже нравится. Понукаемые божественным ревом, мужланы отказались от Мужа и поклялись никогда больше не искать его покровительства. Штаны у всех были мокрые от страха. Приятно все-таки иметь влиятельных друзей. _А теперь поклянитесь вечно повиноваться нам! Все вы! Поклянитесь, что до конца жизни будете чтить Юношу превыше остальных богов._ Уж не забавляется ли сам бог подобным образом? В его громовом голосе слышался странный оттенок, который у смертного означал бы бахвальство. Интересно, как часто второстепенное, непритязательное божество вроде Прилиса позволяет себе быть столь самоуверенным? Вояки с видимым облегчением принесли обеты Тиону; некоторые из них почти плакали. Дош подозревал, что отступники попадут на небеса довольно скоро, стоит только Карзону узнать о такой смене покровителя - впрочем, не обязательно Карзону. Достаточно и их товарищей. _Так вот_, - объявил бог чуть тише, - _в мире царит большое Зло, и вы призваны сразиться с ним._ - Так скажи нам его имя, о Боже! - вскричал капитан с явным одушевлением. _Имя ему - Зэц!_ Вояки испуганно переглянулись. _Вам поручается оказать всю посильную помощь нашему доверенному слуге, Дошу Вестовому, которого вы хотели предать смерти. Вы будете выполнять его приказы беспрекословно и без колебаний, а если потребуется - ценой своей жизни. До тех пор, пока он не освободит вас. Встань, Дош Вестовой._ Дош поднялся. Один за другим таргианские уланы становились перед ним на колени и клялись ему в беспрекословном повиновении. Да, это ему решительно нравилось! Да и потом будет нравиться. Вот этот. Молоденький... Прогъюрг, кажется? Да, Прогъюрг Улан - очень даже смазливый паренек... Повиноваться беспрекословно и без колебаний, м-м? Совершенно неожиданно Дош подумал про Д'варда. Тарион совершенно определенно не видел ничего зазорного в том, чтобы использовать высокое положение для удовлетворения личных капризов. Сам Прогъюрг наверняка не стал бы возражать, ибо таргианцы ставят повиновение старшему офицеру превыше всего, но Д'вард не одобрил бы подобного. Дош чувствовал, что не одобрил бы, хотя не знал почему и откуда он это знает. Ладно, он обдумает нравственный аспект ситуации, прежде чем определит Прогьюрга на выполнение специальных поручений. _Святой отец?_ - прогрохотал бог. Старик продолжал лежать. - Да, Боже? _Дошу Вестовому понадобится и твоя помощь. Помоги ему. Гм. Кажется, все, так? Хи-хи! Ну что ж, теперь вы все наши слуги, так что мы дарим вам свое благословение._ Изваяние снова сделалось мраморным. Бедный Прогъюрг Улан без чувств грохнулся на пол. 38 Армия разбила бивак на развалинах большой усадьбы. От главного здания остались только дымящиеся руины, но некоторые из вспомогательных построек сохранились. Вместе с каменными оградами они помогали спастись от ледяного ветра, усилившегося к вечеру, и скрывали от неприятеля маленькие походные костры. Красный глаз Эльтианы смотрел с темного неба; понемногу высыпали звезды. Отряд из Соналби собрался в маленьком дворике. Исиан сразу же нашла Прат'ана и начала пробираться к нему, перешагивая через вытянутые ноги. Нагианцы приняли ее быстрее и лучше, чем джоалийцы. Она была женщиной Д'варда, и если Д'вард решил захватить свою наложницу с собой, запретив делать это всем остальным, - что ж, его право, он вождь, и не их дело вмешиваться. Они лишились бы дара речи, если бы узнали, что Д'вард еще ни разу даже не поцеловал ее. Дош Вестовой об этом догадывался, но Дош вообще был омерзительно проницательным типом. Соналбийский отряд в особенности считал Освободителя своим, поэтому они одобряли его выбор и теперь приветствовали Исиан веселыми воплями и грубоватыми шутками на своем неразборчивом нагианском диалекте. Во всяком случае, они не относились к ней как к малолетней сестренке, что само по себе уже приятно. Разумеется, когда она сказала, что ищет Д'варда, шутники заорали, что ей не стоит утомлять беднягу, пусть подождет хотя бы до ночи, и тому подобное. Остальные смеялись и согласно кивали. Она успела привыкнуть к этому. За неделю, проведенную в армии, она узнала о мужчинах гораздо больше, чем за всю свою прошлую жизнь, и главное, что она узнала, - это то, что мужчины редко думают о чем-то еще, кроме секса. Их однобокость мышления прямо-таки поражала. Огромный, плечистый Прат'ан сидел, согнувшись, у одного из костров и жарил что-то, насаженное на палку. Он прикрикнул на шутников, и те угомонились. Потом оскалился в улыбке. - Полководец уехал на разведку с ребятами из Тойд'лби, госпожа. Они хотели посмотреть, смогут ли они забраться на ту разрушенную башню. Должны скоро вернуться. Побудь с нами. Мы соскучились по женскому голосу. - Остальные закричали что-то в знак согласия. Исиан немного опасалась такого количества мужчин вокруг себя - странное ощущение, и нельзя сказать, чтобы неприятное. Их внимание льстило. Но она пришла узнать, поможет ли ей Прат'ан освободить Доша, а теперь поняла, что не может просить его об этом на людях. Отношения между нагианцами и джоалийцами были неважными. Она знала, что Д'варда это беспокоит, значит, она не должна делать ничего, чтобы ухудшить положение дел. Прат'ан тоже наверняка знал об этом, так что он может отказаться ввязываться в это дело. Или, напротив, в это ввяжется слишком много народа, и окажется, что из-за нее случился мятеж. Осторожнее! - Право же, Сотник, я не могу остаться с вами. Мне жаль. Может, в другой раз. Прат'ан согласился, что да, жаль. Мужчины нуждаются в обществе красивых женщин для поддержания духа. Потом он протянул ей импровизированный вертел. Соналбийцам, объяснил он, сегодня повезло - они нашли болотистый пруд, полный жирных ящериц. Их хвосты - большое лакомство, так что она непременно должна отведать вот этот, пока он еще горячий. Он гордо улыбался. Она взяла палку, стараясь не смотреть на дымящийся обрубок. Она бы не стала есть ящерицу, даже умирая с голода, но сейчас ящерица могла оказаться очень кстати в том, что ей предстояло сделать. - Очень мило с вашей стороны, - улыбнулась она. - Как вкусно пахнет! Вы не обидитесь, если я возьму это с собой, нет? - Увы! Ты разбиваешь нам сердца. Куда это ты так торопишься? - О... - Исиан уже пробиралась через частокол ног обратно к выходу. - Мне нужно помочь одному другу. Надо сделать что-то, пока Д'вард не пришел. Разумеется, они поняли ее превратно, но от их грубоватого юмора ее не защитили бы никакие слова. Она нырнула в темноту, а в ушах еще звенели двусмысленные пожелания. Ее отец никогда не говорил так. Д'вард никогда не говорил так. Д'вард вообще отличался от всех. Пожалуй, она не возражала бы, если бы он отличался чуть меньше. Она подумала, что он одобрил бы задуманное ею, - она знала, что он ненавидит жестокость так же, как ненавидит ее она. Впрочем, она настолько рассвирепела, что не особенно заботилась, одобрит он ее или нет. Она обогнула обугленные остатки конюшни, от которых разило гарью, и подошла к нужному ей сараю. Дверь была приоткрыта, и из-за нее пробивался луч света от лампы. Жуткие звуки прекратились. Не обращая внимания на неприятную пустоту в желудке, она ударом ноги распахнула дверь и шагнула внутрь. Сарай оказался больше, чем казалось снаружи, - пустой, если не считать рабочей лавки у одной из стен. Судя по запаху, в сезон стрижки здесь хранили шерсть. Двое джоалийцев сидели, вытянув ноги, на лавке. Двое других прислонились к стене, слившись со своими тенями. Дош лежал, скорчившись, на полу, связанный по рукам и ногам. Старые шрамы на его лице скрылись под слоем свежей крови и новых порезов; ноги были в синяках и царапинах. Из-под разодранной рубахи виднелись ссадины на ребрах, хорошо заметные на бледной коже. - Ба! - Один из сидевших на лавке джоалийцев оторвался от облизывания разбитого в кровь кулака. - Принесла нам обед, да? - Принесла, да не вам! - Исиан даже не оглянулась на него. Она опустилась на колени рядом с Дошем и вытащила нож. Д'вард дал ей его, когда они уходили из Лемода, посоветовав всегда держать под рукой. - Эй! - крикнул джоалиец. - Что это ты делаешь? - Он не может есть со связанными руками, Сотник. - Она перерезала веревку, стягивающую запястья пленника. Веревка глубоко врезалась в плоть, и его руки сильно покраснели. Дош удивленно покосился на нее и закашлялся, когда веревка наконец упала. Джоалийский командир оторвался от скамейки, и его тяжелые башмаки застучали по камням. Он был огромен, смугл и с крючковатым носом. Его тень на стене росла по мере приближения к фонарю, делаясь все страшнее. - Кто тебе это позволил? И с каких это пор предателей кормят прежде, чем честных людей? Каким бы отвратительным ни казался ей кусок мяса на палке, все четверо джоалийцев жадно смотрели на него. - Он не предатель, пока этого не сказал Полководец! Вот! - Она протянула свой тошнотворный трофей Дошу, который пытался сесть. - Погоди минутку, - пробормотал он, растирая руки. - Давай сюда! - Джоалиец наклонился, чтобы вырвать палку с мясом у нее из рук. Исиан, не глядя, отмахнулась ею. - Пойди и ищи себе еду сам! Это для Доша Вестового. - Она попробовала смерить его свирепым взглядом, однако сделать это, стоя на коленях, оказалось не так-то просто. - Доша Предателя, ты хочешь сказать? То, что ты шлюха нашего полководца, не дает тебе права командовать мною, девка! - Он снова попробовал вырвать у нее мясо. - У тебя нет его разрешения делать это! - Нет, есть, - произнес Д'вард, входя в сарай. Огромная туша Злабориба Воеводы заполнила дверь за его спиной. Исиан с облегчением перевела дух. Ей уже начинало казаться, что события принимают нежелательный оборот. Дош улыбнулся ей - его десны тоже были разбиты в кровь. Она сунула ему в руку палку. Он взял ее разбитыми пальцами, но есть даже и не пытался. Джоалийцы застыли по стойке "смирно". Высокий, с горящими голубыми глазами, Д'вард окинул их взглядом, потом еще более пронзительно посмотрел на Доша. Он старался скрыть свой гнев, и тот наполнял сарай зимним холодом. Он заговорил сначала с Исиан: - Что ты здесь делаешь, Л'ска? - Принесла Дошу Вестовому поесть. - Зачем? - Я надеялась, что они перестанут мучить его, пока я здесь. Д'вард вздохнул и смерил ее тем самым раздраженным взглядом, который каждый раз несказанно расстраивал ее. - Ладно, тогда уж развяжи и ноги. А теперь, Диббер Сотник, я хочу объяснений. Докладывай! - Господин! Я видел, как этот человек якшается с врагами, господин! - Джоалиец замолчал, словно больше говорить было не о чем. Когда никто ничего не добавил, он заговорил снова, на этот раз уже не так уверенно: - Сегодня днем вы приказали найти его, господин. Его не нашли, господин, так ведь? На закате, господин, мы увидели его в стороне с отрядом таргианцев. Мы следили за тем, как он пытался незаметно