ми я добивался своего. Жеребец кивнул. - Конечно. - Что касается вольнорожденца, то нужно ли тебе напоминать, что ты называешь меня отстойником на достаточно обычном основании? Жеребец покачал головой. - Нет. Я называю так вашу касту. Не тебя. Здесь есть разница. - Может быть, да, а может быть, и нет. Давай оставим все это. Как ты говоришь, наша задача - сделать хороших воинов из тех, кто явно не собирается ими становиться. И я высоко ценю твои усилия по сдерживанию жаргона. Продолжай в том же духе. Когда они подходили к другим воинам, Эйден размышлял о различных событиях, о которых он столько читал в книгах своей тайной библиотеки. Столько историй о дружбе, товариществе между двумя индивидами, борющимися за одно и то же! Клановый образ жизни ставит служение группе выше индивидуальных союзов. Но Эйден знал, что они с Жеребцом как раз похожи на персонажи из тех старых историй Внутренней Сферы. 19 Кодекс звеньевого Сэма Мандейка был заполнен замечаниями о неподчинении. Как он выжил, почему какой-нибудь командир, чтобы освободиться, просто не пристрелил его, оставалось тайной для нового командующего Соколиной Стражей. Но когда Эйден наблюдал за его хваткой в управлении боевым роботом и за грубым, можно сказать, зверским способом приведения в форму своего звена, которое, как и вся Соколиная Стража, было сборищем неудачников, калек и престарелых воинов, то понял, что за этими ужасными манерами скрывается превосходный офицер. Но от этого не становилось легче. Сэм Мандейк был среднего роста, он имел короткие, толстые руки и мясистую шею со вздувшимися венами. Воин обладал светлыми волосами, точеными чертами лица, но выражение глаз оставалось неизменно злым. Сейчас он стоял перед Эйденом, и его тело буквально дрожало от ярости, если этим словом можно описать его необычайно дерзкую осанку. - Сэр, я должен поговорить с вами. - Говори. - Я понимаю, что теперь я член Соколиной Стражи, потому что у меня были ошибки в прошлом. Худшей из моих ошибок является потеря ряда машин в последних боях. Вы видели мой кодекс. Я наказан за потери. Но если так, то и это наказание - потеря для клана. - Большинство клановцев не приняли бы твоих объяснений, звеньевой. - Я понимаю это. Я дал клятву никогда не потерять больше ни одного боевого робота, если только одновременно не расстанусь с жизнью. По этой причине я вывел из строя катапульту моего "Вурдалака". - Это разрешается, хотя должен предупредить тебя, что не считаю такой поступок мудрым. - Я принимаю вытекающую отсюда критику, потому что она вызвана благими намерениями, полковник, но причина, по которой я рассказал вам о моей клятве, заключается в том, что, боюсь, мне не удастся ужиться с моим теперешним звеном. У каждого из бойцов абсолютно отсутствуют боевые навыки, а также я понял, что они не желают тренироваться. Я никогда еще не наблюдал такого неподчинения. Какая ирония судьбы, подумал Эйден, что воин, знаменитый своим своеволием, сетует на то же самое качество у других. Из этого можно заключить, что Мандейк либо начал новую жизнь, либо его команда неудачников ужасающе некомпетентна. - Неподчинение - это проблема офицеров всех уровней, звеньевой. Почему ты говоришь мне об этом? - Сэр, я знаю, что личный состав в Соколиной Страже довольно малочислен. Резерв воинов для переназначения в новую часть не очень-то велик, поскольку незапятнанные воины добровольно служить в Соколиную Стражу никогда не пойдут. Когда он употребил слово "незапятнанные", все, что сумел сделать Эйден, - это удержаться от содрогания. "Пятно" было тем эпизодом, память о котором он хотел смыть с Соколиной Стражи. Но именно этого слова оказалось невозможным избежать. - Я должен объявить Испытание Отказа для воина Ролана. Он согласен. Его злость равна моей. Вы должны служить церемониймейстером. Эйден порылся в памяти, чтобы представить себе необходимую процедуру для Испытания Отказа. В его предыдущих местах службы такие разборки проводились без формальностей. - Мой долг услышать от вас аргументы, которые подтверждают необходимость проведения Испытания Отказа. - Конечно, полковник. Воин Ролан и я ожидаем лишь твоего слова о том, когда произойдет опрос. - Я полагаю, вы оба избегаете контактов друг с другом, как предписано клановой традицией. - Так точно, сэр. - И вы договорились о характере Испытания. - Да, мы согласились участвовать в поединке на боевых роботах в Круге Равных. В заявке нет необходимости. - Тогда все в порядке. Мы начнем процедуру немедленно. Мандейк собрался было уходить, но затем обернулся. - Сэр, существует небольшой пункт. Испытание состоится. Эйден вздохнул. - Несомненно, звеньевой. Несомненно, состоится. Вскоре Эйден выяснил, что, как и сказал Сэм Мандейк, мирное решение спора было невозможно. Воин Ролан, так же как и его командир, был непреклонен. В ходе опроса каждый отвечал на вопросы Эйдена кратко, но вежливо. Затем Эйден приказал подготовить Круг Равных на огромном пустыре за Маддом. Как церемониймейстер он передал окончательное принятие условий обоим бойцам, которые свирепо смотрели друг на друга. Когда полковник приказал участникам Испытания забираться в свои боевые роботы, оперативность их повиновения сделала бы честь любому воину в боевых условиях. Перед началом поединка соперникам пришлось занять позицию на границе Круга как можно дальше друг от друга. Фактически они находились так далеко, что не могли даже видеть друг друга. Жеребец присоединился к Эйдену, находившемуся на верхнем этаже командного пункта. Установленные вокруг панели приборов и мониторы давали возможность наблюдать за поединком. Другие воины Соколиной Стражи собрались вокруг центрального стереоэкрана на нижнем этаже командного пункта. Боевые камеры, установленные на круживших вверху истребителях, вели прямую передачу на этот экран. Когда оба боевых робота достигли примерно центра Круга, наблюдатели получили просто великолепную картину боя. Ожидая, пока обе машины сойдутся, Эйден посмотрел на воинов, которые собрались внизу. При виде их у него появилось неодолимое желание закрыть глаза. Перед ним предстали угрюмые люди в военной форме, запачканной грязью, хотя до этого Эйден отдал распоряжение, чтобы она была чистой, за исключением времени тренировок. Как он мог ожидать, что когда-нибудь из этой команды неудачников выйдет что-нибудь достойное уважения? Каэль Першоу был прав, когда говорил об иррациональности задачи. Наверное, и Жеребец был прав в том, что с самого начала они обречены. И, наверное, Соколиной Страже уже больше не суждено достичь успеха. Нет, все это не имеет смысла! Кто из высшего командования приказал бы реорганизовать часть просто для того, чтобы ее перебить? Даже обычное использование кланами старых воинов не оправдывало трудностей, с которыми пришлось столкнуться при восстановлении Соколиной Стражи. Эйден Прайд, может, ничего и не значил, но Соколиная Стража?! Когда первым в поле зрения появился "Вурдалак" Сэма Мандейка, из толпы зевак послышались отдельные возгласы одобрения, но один из воинов, чьи нашивки показывали на его принадлежность к звену Мандейка, вытянул руку и опустил большой палец. "Да, - подумал Эйден, - похоже, это оправдывает заявление о неподчинении". Боевой робот Мандейка просто блестел и находился в прекрасном состоянии, если не обращать внимания на комки грязи, которые уже прилипли к его корпусу. Когда через холм перевалил боевой робот Ролана, менее чистый, запачканный грязью, Эйден обнаружил, что это был "Матерый Волк", похожий на его собственный. Кстати, несмотря на мрачные предсказания, Эйден использовал своего "Матерого Волка" без каких-либо инцидентов. Наверное, рок, который несли с собой машины этого типа, не поразил его. Эйден не верил в фатальные несчастья. Все зависело от опыта водителя или его отсутствия. Полковнику уже нравился "Матерый Волк", и он просто томился желанием бросить его в бой. После стольких лет гарнизонной службы он ожидал сражений на передовой с не меньшим нетерпением, чем молодой воин, только что прошедший Испытание. За время службы у Эйдена было много Испытаний Отказа, где он играл роль и контролирующего офицера, и просто наблюдателя, и даже участника, но он редко видел бой столь же быстрый и яростный, каким оказался поединок между звеньевым Сэмом Мандейком и воином Роланом. Сэм Мандейк захватил инициативу, и его "Вурдалак" пошел на "Матерого Волка" Ролана почти с такой же решительностью, какая была характерна для его водителя. Выстрелив из двух больших лазеров, находившихся в левой "руке" боевого робота, Сэм Мандейк точно резанул "грудь" "Матерого Волка", оставив на его броне длинные, глубокие полосы. Стоявшие вокруг экрана воины посмотрели друг на друга с легким удивлением. Оказалось, что звеньевой выбрал нестандартную конфигурацию оружия для своего "Вурдалака", к чему Ролан, может быть, и не был готов. Но Ролан быстро ответил. Первая серия ракет дальнего действия ушла вверх, но прошла мимо, разбив лишь прожектор "Вурдалака". Но второй залп оказался удачнее: ракеты, выпущенные на этот раз ниже, полностью вывели из строя "колено" боевого робота Мандейка. Остановив свою машину, Сэм не стал терять времени и атаковал. Сейчас Эйден видел, что он преобразовал правую "руку" машины, заменив обычный для "Вурдалака" протонно-ионный излучатель (ПИИ) на пушку Гаусса. Выстрелив, он опять прорезал "грудь" своего противника, но теперь уже серебряными молниями гауссовских снарядов. "Матерый Волк" двинулся вперед, но как-то неуверенно. Эйден подумал, что это было похоже на хромоту. Поскольку один из-за попадания в "ногу" не мог двигаться вообще, а другой хоть и двигался, но только рывками, к тому же получил другие повреждения, стало очевидным, что поражение одного из противников оставалось лишь делом времени. В течение следующих нескольких минут оба воина выпустили друг в друга почти все боеприпасы, которые имели. Никто из них не сумел прикончить соперника, зато оба получили ужасные повреждения, беспрерывно обмениваясь огнем. В какой-то момент все выглядело так, будто "Вурдалак" непременно должен был упасть, после того как последним залпом ракет "Матерый Волк" чуть не взорвал его двигатель. Но, продолжая использовать одновременно и гауссовские ружья, и большие лазеры, Мандейк вдруг заставил "Матерого Волка" отступить на несколько шагов. Эйдену было любопытно, знал ли Мандейк, что делал? Ведь уровень нагрева у его машины, должно быть, уже достиг предела. Вдруг, еще до того как все догадались об исходе, бой закончился. Вероятно, подумал Эйден, все решил последний выстрел из гауссовского ружья. "Матерый Волк" начал заваливаться на "спину". Когда Эйден понял, что Сэм Мандейк еще не израсходовал окончательно боеприпасы гауссовских ружей, он приготовился вмешаться и использовать свое право закончить поединок, а затем объявить победителя. Пока "Матерый Волк" качался на своих "ногах", продолжая вести беспорядочный и не приносящий никакой пользы огонь, Сэм Мандейк выстрелил еще раз, пробив кабину противника. Купол взорвался, и пилот мгновенно был убит. Затем "Вурдалак" из-за тепловой перегрузки взорвался сам. Из правой и левой установок еще вылетали ракеты, но позади боевого робота сквозь специальные искротушительные панели вырвалось пламя. Взрывная волна повалила "Вурдалак" "лицом" на землю, раздавив кабину, а вместе с ней и Сэма Мандейка. Жеребец, все это время остававшийся рядом с Эйденом, недоверчиво смотрел вперед. - Что это, самоубийство? - спросил наконец он. - Разве Мандейк не знал о перегреве, который произошел при последнем выстреле? Почему же не сработал механизм катапульты? - Он не мог катапультироваться, - ответил Эйден, а затем рассказал Жеребцу о том, что Сэм вывел из строя катапульту. - Он сказал, что не сможет пережить еще одной потери боевого робота. Именно это он и имел в виду. - Кажется, так. - Так или иначе, но мы потеряли одного звеньевого и одного воина, при этом войско не обладает резервными частями, из которых можно получить замену. Однако я обладаю привилегией запросить то, что подходит нам, с Куорелля. Меня не заботит, как ты к этому отнесешься, но я хочу, чтобы звеньевого Джоанну и того, другого воина, ее имя, кажется, Диана, она приняла активное участие в разгроме Випорта, - так вот, чтобы их немедленно перевели в Соколиную Стражу. - Ты уверен, что прав? - Да. Жеребец, что-то бормоча, ушел. Эйден угадал, о чем думал его друг. Мало того, что они должны каким-то чудом привести в порядок эту банду неудачников и забияк, которые могут с трудом ужиться друг с другом, теперь Эйден напрашивался на еще большие проблемы. Между Джоанной и Жеребцом никогда не было особенной любви, но он знал, что офицер Джоанна была настоящим воином. В этом он мог отдать ей должное. Да, как воин Джоанна была хороша! 20 Джоанне была ненавистна сама эта идея. - Подумай о моем положении, - сказала она. - Меня перевели из Соколиной Стражи, считая одним из виновников неудачи, которую потерпела часть, а затем понизили в звании, и я думала, что это худшая вещь, которая могла произойти со мной как с клановым воином. Это даже хуже, чем быть сторожевым псом, кусающим задницы всяких недоделанных сибов. Теперь же я вернулась в Соколиную Стражу, и это - еще хуже. - Но ты станешь воином Стражи? - спросил Эйден. - А у меня есть выбор, полковник? Если я поняла правильно, ты являешься командующим офицером. Я должна следовать твоим приказам, воут? - Не в данном случае. Я прошу тебя добровольно взять на себя эту обязанность. Джоанна стояла у окна кабинета Эйдена и наблюдала за бардаком в строевом обучении, что, по-видимому, являлось нынешним стилем Соколиной Стражи. Она повернулась, ее рот искривился в гримасе, призванной, наверное, заменить улыбку. Эйден тотчас же вспомнил, что она именно так выглядела много лет назад. Время изменило Джоанну, но осанка и поза оставались такими же, как и тогда. - Я согласна, полковник. Мы, старые воины, благодарны за любое назначение, ты же знаешь. Когда мне начать? - Лучше немедленно. Начнем со строевой, если хочешь. Она кивнула. - Хорошая задача, как я и ожидала. "Разойтись"? - Разойдись. У двери она остановилась. - О, кстати, твое разрешение назначить ко мне Диану очень поможет. Никто здесь еще не знает нас, поэтому прошлые заморочки не всплывут. - Она неопытная и вольнорожденная. - Но она так же надежна, как защита двигателя от перегрева. Ты увидишь. - Ты можешь использовать личный состав так, как пожелаешь, звеньевой Джоанна. После того как она ушла. Жеребец шагнул вперед. Он наблюдал за встречей, удобно прислонившись к стене. - Что все это значит? - спросил он. - Неужели у тебя есть какая-то стратегия, которую я не замечаю? Эйден убрал кучу бумаг с края стола, а затем уселся на очищенное место. Глядя на своего друга, он увидел, что Жеребца, как и его, уже коснулись признаки возраста. В любой другой части они оба давным-давно уже считались бы старыми воинами. Но в сравнении с теми развалинами, которых прислали в Соколиную Стражу, Эйден и Жеребец все еще казались молодыми. - У меня есть стратегия. Она очень проста и заключается в том, что Соколиной Страже нужен кто-то, кто может привести в форму эту свору неудачников. Для такой цели прекрасно подойдут особые таланты Джоанны, и я собираюсь их использовать. Умение командира заключается прежде всего в том, чтобы эффективно использовать личный состав. Жеребец открыл было рот, чтобы возразить или просто ответить, но их разговор прервал шум, характерный для драки. Эйден быстро подошел к окну. Жеребец последовал за ним. Кричал один из недовольных воинов, который лежал сейчас в нескольких метрах от окна и держался за челюсть. Над ним стояла Джоанна. Рядом замерли несколько других воинов, которые с удивлением наблюдали за происходящим. - Сдается мне, Джоанна приступила к выполнению своей задачи, - сухо прокомментировал Жеребец. В течение следующего часа Эйден просто бросил свои обычные дела ради удовольствия наблюдать из окна, как Джоанна проводила строевые занятия. Она и Диана сновали между воинами, подгоняя их ради более быстрого и лучшего выполнения упражнений или просто для того, чтобы заставить их двигаться, когда они делали вид, что готовы упасть от изнеможения. В первые минуты занятий некоторые воины пытались проявить неповиновение, но оба инструктора по строевой подготовке встречали каждую такую заминку адекватным физическим воздействием. Несколько старых воинов уступили без труда, с другими пришлось повозиться подольше. Но в любом случае Джоанна и ее помощница одерживали верх. У них было преимущество - они просто находились в гораздо лучшей форме, чем все эти престарелые и покрытые пылью недотепы. К концу часа этот тринарий Соколиной Стражи действительно начал показывать относительную точность в групповых движениях. Джоанна немедленно приказала собраться в строевой зоне другому тринарию. Удовлетворившись тем, что Джоанна прекрасно выполняет поставленную перед ней задачу, Эйден начал пристальнее изучать Диану. Что-то в этой девушке все больше и больше напоминало ему Марту. Конечно, все это было беспочвенно. Конечно, его воображение, должно быть, превратило легкое сходство в нечто большее. Но Диана не только имела внешнее сходство с Мартой в молодости, но и в движениях немного походила на нее. Более того, Диана обнаруживала как раз те навыки, которые были характерны для Марты. Контрастом оставалась лишь бесшабашность Дианы. Марта была методичной, можно сказать, даже дотошной, а у Дианы безоглядность походила на качество, присущее больше Эйдену, чем Марте. "Ладно, - подумал он. - Клановцы всех каст могут быть похожими друг на друга. Разве не говорится, что каждый имеет близнеца в другом мире? Иногда это кажется вполне возможным". Первый раз за многие годы Джоанна почувствовала оживление. - Ты знаешь, что это такое? - объяснила она Диане. - Это власть. Я всегда жаждала власти. Для меня это означало только находиться на самых высоких уровнях командования. Только обстоятельства не позволили мне достичь этого. Но твой отец дал мне шанс... - Пожалуйста, не упоминай о том, что он мой отец. Если кто-нибудь услышит... - Если кто-нибудь услышит, то не обратит на это внимания или не поверит. Твой отец сам отнесся бы к этой информации не более чем с любопытством. Тебе не нужно прилагать каких-то усилий, чтобы поразить его сообщением о том, что ты его дочь. Порази его тем, что ты хороший воин. А теперь заткнись! У меня много работы. И, как ей приказали, Диана немедленно замолчала. За несколько следующих дней Джоанна установила столько жестких правил, касавшихся почти всех сторон жизни воинов, что доносившееся из бараков недовольное ворчание, казалось, стало неотъемлемой частью ночной симфонии Мадда. Но эти драконовские правила принесли первые результаты. Прежде отвратительно грязные воины вдруг стали являться на смотр чистыми и безукоризненно экипированными. Занятия с личным оружием проходили довольно успешно. При марше левые "ноги" боевых роботов синхронно касались земли, за чем следовали столь же синхронные движения правых "ног". Понаблюдав занятие по стрельбе, Эйден был поражен - Джоанна добилась феноменальных успехов! После кадетского обучения никто из воинов не маршировал так, как положено по уставу. Какие средства применяла Джоанна, чтобы заставить их выполнять подобные вещи, да еще на таком уровне, Эйдена не заботило. Строевые упражнения на боевых роботах стали настоящим триумфом. Для начала она произнесла долгую, насыщенную яростью речь о том, что многие воины забыли свое место в клане и что клану следует позаботиться о восстановлении этого пробела в их памяти. - Индивидуальность - вот ваше проклятье, вонючки! - орала она. К этому времени, если Джоанна по какой-нибудь причине повышала голос, воины становились удивительно покорными. - Вы знаете, кто считает поощрение индивидуальности превыше всего? Воины Внутренней Сферы, вот кто! Они ослабляют себя как раз этим, словно дегенераты. Это интриганы, поскольку занимаются порочным трюкачеством. Они верят в личную славу. У них ценятся герои. А вы знаете, что происходит потом? Эти воины теряют желание идти на необходимый риск, который может подвергнуть опасности их собственные жизни, потому что они начали считать проблемы личного существования важнее, чем цель, за которую надо сражаться. Герои такого сорта отделяются от других и пытаются защитить свою репутацию от малейших пятен. Им удобнее продержаться сзади, предоставив возможность драться кому-то другому. Вдруг - щелк! - и большая часть героев оказывается в тылу, а не на фронте. И вы все хотите быть героями такого сорта? Нет? Но каждый из вас, кажется, уже развил личный стиль, личные выкрутасы и личный идиотизм. Однако у нас не существует различий или индивидуальностей, есть только клановый образ жизни. Или вы забыли, как шла наша жизнь с того самого момента, как мы покинули железную матку? Этот образ жизни должен быть нашим маяком. В этой войне с Внутренней Сферой верх должны брать кланы, а не индивидуальности. Каждый раз, когда мы уничтожаем вражеский боевой робот, мы делаем это для клана, а не для личной славы. Тот, кто не желает умирать за клан, не является настоящим воином. Вы, отбросы, превратили себя в индивидуальности, но я намереваюсь опять сделать из вас клановых воинов. Вы желаете быть клановыми воинами? - Сайла! - А-а, я так и думала. Тогда подберите ваши жирные задницы и делайте так, как я вам говорю. В точности так, как я говорю. Если немногие упорные воины все еще и сопротивлялись Джоанне, другие в своем большинстве уступили и стали послушны, как овцы в загоне. Скоро Соколиная Стража действовала с отличной точностью и слаженностью. Но Джоанна настаивала на большем и добивалась своего. А чего не могла добиться Джоанна, того добивалась Диана. Обе воительницы сначала буквально растоптали собранную из хлама новую Соколиную Стражу, а затем воскресили и восстановили ее силы. Это было как раз в точности то, что и приказал им обеим Эйден Прайд. Однажды Джоанна вошла в кабинет Эйдена. - Подойди к окну, полковник, - предложила она. Выглянув в окно, он увидел на поле всю Соколиную Стражу, всех водителей в боевых роботах, всех элементалов в военных доспехах. На недавно собранной платформе стояла Диана. По сигналу Джоанны она сделала жест собравшимся подразделениям. Почти единым точным движением все боевые роботы подняли левую "руку" на уровень "груди". Затем подняли правую, но выше, установив ее под другим углом. Затем синхронно опустили "руки". По следующему сигналу Дианы каждый боевой робот наклонил свой "торс" вправо, затем все машины одновременно остановились. И мгновение продержавшись в этом положении, все они одновременно вернулись в вертикальную позицию. Это было только лишь началом строевого упражнения, которое почти целый час выполняли то боевые роботы, то элементалы. Затем подразделения перегруппировались в походные колонны и строем покинули поле. Эйден, которого это зрелище просто ошеломило, наконец повернулся к Джоанне и произнес: - Я поражен. Но во имя Керенского, что же там все-таки происходит? - Ну, с одной стороны, ты только что был свидетелем первого общего строевого упражнения. С другой - ты увидел мою работу. Теперь ты можешь быть уверенным в Соколиной Страже. Она, конечно, все еще компания престарелых и эксцентричных воинов, но теперь Соколиная Стража стала настоящей боевой частью, сэр. - Я видел твою работу за последние две недели. Я всегда знал, что задание ты выполнишь успешно. И вовремя, как оказалось. Нам отдан приказ через два дня отправляться на Токайдо. Я высоко оцениваю то, что ты сделала, звеньевой Джоанна. И, как обычно, Эйден не мог с точностью понять, о чем она думает. Она, вероятно, ненавидит его так же сильно, как и раньше. - Когда ты все это начинала, - сказал он, - ты не задумывалась о моем плане. Что скажешь теперь? - План был рискованным, но сработал. - Благодарю тебя, звеньевой. - Это тоже справедливо. 21 В начале ночи, когда Соколиная Стража должна была высадиться на плато Презно планеты Токайдо, в шаттле "Хищник" прибыл Каэль Першоу. Этой ночью он посетил несколько шаттлов и произвел своей негнущейся рукой и черной полумаской огромное впечатление на воинов Соколиной Стражи. Позже они назовут его токайдским призраком. Но этой ночью Першоу, как никогда, был наделен жизненной энергией. Когда он говорил, его голос звучал возбужденно. Он оживленно ходил, как-то преодолевая хромоту, и блеск нетерпеливого ожидания светился в его единственном здоровом глазу. Никогда раньше в своей жизни Каэль Першоу так не выглядел, и даже те, кто хорошо его знал, усматривали в этом состоянии представителя Хана Чистоу что-то сверхъестественное. К ним относился и Эйден Прайд. Эйден был рад, что находился в сидячем положении, иначе у него подкосились бы ноги, когда Першоу шагнул в тесную каюту полковника. Эйден как раз пребывал в глубоком размышлении о том, что сказать воинам Соколиной Стражи перед тем, как их бросят в бой. Никто не доложил ему о том, что Першоу появился на борту шаттла. - Ты достоин похвалы, Эйден Прайд, - сказал Першоу после того, как они обменялись приветствиями. Он стоял как раз в дверном проеме, и вошедшего освещала лишь стоявшая на столе Эйдена лампа. Неуловимая игра света и тени только усиливала жуткое впечатление от внешности Першоу. Резко выделялись шрамы, в бороздах которых лежала тьма, полумаска превратилась в темную дыру на лице. Казалось, что здоровый глаз висит в белесом тумане. Эйден, на которого сильно подействовала мысль о сверхъестественности Першоу, почувствовал, как по спине пробежала дрожь. - Похвалы? Странное слово приходится слышать от тебя, Каэль Першоу. Из-за чего, осмелюсь спросить? - Назначая тебя командующим Соколиной Стражей, я полагал, что этим преждевременно разрушу твою карьеру. Это не было моим злым намерением, уверяю тебя, просто я сделал лишь естественный вывод с учетом имеющихся обстоятельств. Но я посадил шпиона среди ваших техов и... - Шпиона? Это странно. Неужели мы, клановцы, теперь унижаемся до лживых методов Внутренней Сферы? Першоу быстро кивнул. - Ты прав в своем удивлении. Наш клан, а по сути и все кланы, глубже проникая во Внутреннюю Сферу, тоже, кажется, незаметно меняются. Нам следует брать пример с Клана Волка, чья линия ведет назад, в клановые миры. Нам следует держаться наследия, прочно связанного с нашими мирами. Порой мы теряем это. Когда нам удастся захватить Терру, мы будем иметь достаточно времени, чтобы восстановить любые утраченные ценности. Я здесь нахожусь просто для того, чтобы сказать тебе, что Соколиная Стража должна играть важную роль в битве за Токайдо. И нам нужна ваша отвага и бесстрашие, Эйден Прайд. - Соколиная Стража будет служить там, куда ее назначат, сэр. Как ты знаешь, мы готовы. И во многом благодаря звеньевой Джоанне. Фактически я хочу представить ее к полевому повышению звания до капитана на время этой кампании. - Боюсь, полевое повышение ей не подойдет. Она слишком стара, к тому же там, на Туаткроссе... - Она знает, что повышение временное. Но Соколиная Стража уважает ее, и это звание лишь усилит уважение. Каэль Першоу отошел в правую часть дверного проема и тем самым скрылся от света настольной лампы. Хотя Эйден все еще видел его, черты лица и детали униформы стали менее ясными. Голос тоже звучал как-то глухо, словно исходил из мрака, наполнявшего маленькую комнату. - Должен сказать тебе, Эйден Прайд, что борьба за Токайдо усложнилась. Две недели назад, когда были сделаны заявки, чтобы определить порядок приземления на планету различных кланов, а также объекты, которые отошли бы победителям за каждую заявку, мы полагали, что нам для битвы за Токайдо не потребуется всех сил. Хан Чистоу включил Соколиную Стражу в заявку Клана Кречета, чтобы заполучить хороший объект. Было произведено много умопомрачительных маневров, чтобы не допустить Клан Волка к Токайдо, пока все не закончится. Предполагалось, что если воины Клана Волка приземлятся последними и получат только две относительно незначительные цели, у них не окажется никаких дополнительных преимуществ. Мы были уверены, что битва закончится как раз ко времени их прибытия, и это оставит Клан Волка в значительном проигрыше. Тот факт, что Хан Клана Волка не заявил протеста в ответ на явный сговор против него, сначала меня озадачил. Я думал, что ильХан, сам член Клана Волка, должен желать успеха своему бывшему клану. Он говорил мне, что Клан Волка имеет все шансы первым приобрести контроль над Террой. Тем не менее Клан Волка казался удовлетворенным своим вылетом из игры. Теперь я вижу, что его заявки были сделаны дальновидно. Приземление ранним утром вряд ли пройдет хорошо для кланов, и возможно, что воины Клана Волка появятся как раз в нужное время и заберут всю добычу. И в этот момент Клан Кречета будет стоять у него на пути. Важно, чтобы мы одержали верх. - Понимаю. Но и ты должен понять, что я не намереваюсь искать еще большего позора для Соколиной Стражи. Если мы проиграем, то только потому, что погибнем. - Я рад слышать это, Эйден Прайд. Однако мои опасения относятся не только к Клану Волка. Они касаются всех кланов. Мы страстно желаем завоевать Внутреннюю Сферу. В конце концов, победить зло - это благородное дело. Народы Внутренней Сферы, конечно, не разделяют этого стремления. Они усложняют все настолько, что забывают о значении происходящего. Многое во Внутренней Сфере стало похожим на законы, изданные каким-нибудь деревенским советом. Члены совета спорят о миллионе банальных мелочей, а закон в конце концов обессмысливается. Это веская причина для того, чтобы кланы одержали верх. Все, что мы делаем, - на благо человечества. Когда-то мы освободились от коварного и запутанного образа жизни Внутренней Сферы, теперь мы легко восстановим великолепие Звездной Лиги. Эйден Прайд, никто не знает, какой клан станет ильКланом и что в действительности будет определять выбор: или это явится наградой для воинов на Токайдо, или же для того клана, который действительно первым ступит на Терру. Для воинов Клана Кречета имеет важное значение то, что их предшественников на Токайдо постигла неудача, независимо от того, знают они об этом или нет. Ягуары, Удавы, Барсы - все они увязли. Я не вижу, чтобы кого-нибудь из них ждал успех. Только у Медведей намечено какое-то продвижение. У Клана Кречета имеется не только хороший шанс, чтобы обрести честь стать ильКланом, но и возможность полностью повернуть ход боя. Хан Вандерван Чистоу послал меня с дополнительными приказами. Ты и твои воины выходите из-под прямого управления командованием. Вы должны прорвать - или обойти - любую оборону Ком-Гвардии, взять либо город Фатумис, либо город Эйлал. Вы не обязаны следовать установленному боевому плану и можете импровизировать. Ты готов к этому, Эйден Прайд? - Да. Першоу кивнул и повернулся к двери. Сейчас Эйден видел его полумаску. Он был похож на марионетку без веревочек. В дверях Каэль Першоу сказал: - Когда-то я тебя ненавидел, Эйден Прайд. Теперь я восхищаюсь тобой, хотя не могу сказать, что одно заменило другое. Желаю хорошего полета на Токайдо. Эти новые приказы как раз для тебя. Они дадут возможность проявиться твоим способностям к импровизации. Ты даже вправе позволить себе трюкачество, что так характерно для тебя. Я верю, ты все выполнишь хорошо. И до того как Эйден успел что-то ответить, Каэль Першоу исчез в дверном проеме. Он опять вздрогнул. Несмотря на всю эту похвалу, после визита Першоу он чувствовал себя как после визита Повелителя Смерти. Через несколько минут появился Жеребец. Он принес новость о том, что Соколиная Стража построена и ожидает своего командира в отсеке для боевых роботов. Войдя в отсек, Эйден увидел, что новоиспеченный капитан Джоанна ведет перед шеренгами вытянувшихся в струнку воинов зажигательную речь. В глазах многих воинов светилось возбуждение и ожидание; им не терпелось забраться в свои боевые роботы и немедленно познакомиться с ком-гвардейцами в бою. Эйден встал перед строем, чтобы сказать напутственное слово Соколиной Страже: - Хан Чистоу верит в нас. Мы должны быть достойны этого доверия. Когда-то я слышал о древних терранских легендах, историях, в которых герой должен был искупить свою неудачу. И в каждой легенде он обретает искупление через доблестные деяния. Теперь Соколиная Стража получила возможность искупить позор Туаткросса и стереть пятна позора в своих кодексах. И это произойдет на поле боя Токайдо, куда мы скоро попадем. Те из нас, кто находится здесь просто по той причине, что стал старым воином, могут вернуть себе молодость. Те из нас, чьи характеры казались всем неклановскими, могут показать, что в конце концов они клановцы. Кречеты готовы, а мы лучшие из них, воут? - Ут, - почти в унисон проорали воины. Жеребец, стоявший рядом с Эйденом, наклонился к Джоанне. - Ты не заметила, - прошептал он, - он упомянул все три категории воинов. У него, должно быть, один из самых необычных кодексов в клановой истории. Его обвиняли в том, что он ведет себя неправильно для члена клана. И он достиг возраста, когда воинов считают старыми и уже бесполезными. Джоанна была старше Эйдена и сама считалась старым воином. Она с презрением взглянула на Жеребца. - Заткнись, воин. Говорит твой командир. Услышав такой дружный ответ своих воинов, которые, как выяснилось, просто рвались в бой, Эйден решил больше ничего не говорить. Он сделал вывод, что его ставка оказалась правильной, и поэтому в дальнейших усилиях не было необходимости. Церемония закончилась после того, как Джоанна, выполняя роль церемониймейстера части, провела ее через несколько традиционных ритуалов. Эйден пошел на наблюдательный пост, с которого он мог видеть высадку тринария "Альфа" на поверхность Токайдо с задачей обеспечить безопасность зоны посадки, чтобы шаттл смог отправить на поле боя остальных воинов Соколиной Стражи. Диана коснулась руки Эйдена Прайда. - Полковник, если многие находятся здесь потому, что они постарели, повинны в неподчинении или просто являются неудачниками, то почему я здесь? - спросила она. - Я молодой, преданный и хороший клановый воин. Почему я здесь? Эйден чуть улыбнулся ей уголками губ. Наверное, из-за ее сходства с Мартой, а может быть, из-за симпатии к такому типу воинов. Странно, но полковник Эйден Прайд чувствовал привязанность к стоящей перед ним девушке. Это было не сексуальное влечение, а нечто большее, похожее на связь между ним и его старым другом Жеребцом. - Почему я здесь? - опять спросила она. - Потому что я хочу, чтобы ты была здесь, - ответил он и ушел. Диана посмотрела ему вслед. Эйден не мог знать, что она чувствовала по отношению к нему ту же привязанность, что и он к ней, только намного сильнее. В этот момент все ее сомнения развеялись. Она чувствовала привязанность к Эйдену Прайду. Она чувствовала привязанность к своему отцу! 22 Делая последний виток перед высадкой десанта, шаттл Клана Кречета "Хищник" увеличил скорость. На его борту полковник Эйден Прайд со своего наблюдательного поста обозревал планету, где должна была решиться судьба возвращения кланов во Внутреннюю Сферу - планету Токайдо. На офицерских брифингах он узнал, что Токайдо первоначально была аграрным миром. С орбиты были видны богатые поля, где росли различные злаки, густые фруктовые сады и горные склоны, усеянные дикими ягодами. Вот уж точно - ни кланы, ни Ком-Гвардия из-за голода битву не проиграют. "Хищник" перешел из залитой солнцем дневной половины Токайдо в другую, покрытую саваном ночи, где и находилась зона высадки Соколиной Стражи. Метеорологические данные указывали на благоприятную температуру поверхности. Эйден представил себя стоящим на одном из этих полей, обдуваемым легким ветерком, вдыхающим напоенный зерном воздух. Какая-то часть его мыслей была занята тем, что как, наверное, приятно стряхнуть с себя военную рутину, чтобы найти мир и спокойствие в подобной пасторальной жизни. Хотя он не проявлял ни малейшего интереса к работе на ферме, эти мечтания действовали на него умиротворяюще и были наполнены образами, в которых военная машина оставалась где-то далеко и совсем не пробуждала никаких воспоминаний. Но Эйден не мог долго предаваться подобным грезам. Он знал, насколько не приспособлен к подобному идиллическому существованию. Когда полковник попытался представить, как он занимается дойкой каких-либо животных, которые, может быть, живут на этой планете, то нарисованная им картина показалась настолько абсурдной, что стремление к спокойной жизни моментально улетучилось. И почти в то же самое мгновение, когда из головы Эйдена исчезли пасторальные мысли, к нему подошел Жеребец. - Командир шаттла рапортует о том, что авангардный тринарий начнет шлюзовые операции через две минуты. Тринарий Джоанны рапортует, что они обеспечили безопасность своего отсека и готовы к высадке. Не желаешь ли понаблюдать за спуском? - Я понаблюдаю за высадкой тринария Джоанны - она сама займется оперативным управлением и спуском и посадкой "Хищника". Почему ты улыбаешься, Жеребец? - Ты передаешь обязанности. Мне нравится это. - Когда становишься старше, то учишься. - Ты становишься старше, а потом умираешь. В любом случае это уже громадное достижение. Эйден покачал головой. - Мне никогда не следовало допускать тебя к моим книгам. Ты демонстрируешь опасную склонность к сарказму. Пока они разговаривали, послышался грохот, от которого пришел в содрогание огромный корпус шаттла, - это боевые роботы тринария Джоанны отшлюзовались от корабля. Эйден наблюдал, как несколько коконов с находившимися в них машинами и их водителями отделились от шаттла и вошли в атмосферу Токайдо. Спуск был красив, особенно в темноте. Полковник видел небольшие вспышки, отделившиеся от мощного источника света из-под нижней части "Хищника", так как главный двигатель все еще продолжал работать, - это был тринарий "Альфа". Неподготовленный наблюдатель с поверхности мог и ошибиться, приняв яркие вспышки работающих двигателей за огоньки мерцающих звезд. Еще больше света исходило от космических истребителей, которые охраняли спускаемые отсеки. Примерно через минуту Эйден потерял из виду тринарий. А спустя десять минут Джоанна уже докладывала: - Тринарий "Альфа" Соколиной Стражи приземлился, сэр. Безопасность участка обеспечена, маяки расставлены. Жду ваших приказаний. Эйден почувствовал, как "Хищника" слегка тряхнуло, когда он вошел в плотные нижние слои атмосферы Токайдо. - Капитан Джоанна, обеспечьте безопасность вокруг зоны посадки. После того как "Хищник" приземлится, приказываю наблюдать за выгрузкой соединения. Соберите их в секторе VI-C, и я там к вам присоединюсь. - Да, сэр. Звенья "Браво" и "Чарли", я хочу установить трехкилометровое безопасное поле вокруг зоны посадки. "Браво", приготовьтесь помогать высадке прибывающих боевых роботов. Скоро я передам схему развертывания. Зная, что су