светила над Лориеном будто сошли с ума... -- А не может это все быть как-то связано с тем магическим предметом, что никак не могут разыскать ваши танцовщицы? -- подался вперед клофоэль Покоя. -- Да, может, -- хмуро кивнула клофоэль Звезд; она была явно не расположена развивать эту тему и даже не ввернула чего-нибудь вроде вполне напрашивавшегося "У ваших Стражей, между прочим, дела обстоят не лучше...". -- Постойте, как вас понимать: "Наш мир обречен"? -- Это уже Владыка; ты глянь-ка -- проснулся наконец надежа-государь... -- Так вот и понимать, о Светлый Владыка: был -- и нету. И нас всех -- тоже. -- Так сделайте же хоть что-нибудь! Клофоэль Звезд! И вы тоже, клофоэль Покоя! Я... В конце концов я вам повелеваю!.. Как Владыка... На лицах членов "Большой четверки" явственно отразилось: "И что б мы только делали без твоих повелений, Вседержитель ты наш..." Клофоэль Звезд обменялась взглядами с клофоэлями Мира и Покоя, чуть задержалась на клофоэле Силы и наконец произнесла: -- Для начала, о Светлый Владыка, мне необходимо взглянуть на Зеркало своими глазами -- сейчас же, не теряя ни часа. -- Ну да, ну разумеется! Ступайте прямо сейчас... "Вот и конец мне настал, -- отрешенно подумала клофоэль Мира, разглядывая игру оттенков зелени в смарагде своего перстня. -- Мне нечего возразить против ее предложения -- она грамотно разыграла свои козыри, и весь Совет, включая этого маразматика, на ее стороне..." Тут, однако, над столом воздвигся персонаж в сияющих доспехах, смахивающий габаритами и тонкостью черт на каменных истуканов, что стерегут низовья Андуина. Пока Эорнис размышляла, снимает ли клофоэль Силы свой шлем и мифриловую кольчугу хоть когда-нибудь (ну, к примеру, занимаясь любовью), тот с солдатской прямотой высказался о паникерах и штафирках -- что, впрочем, суть одно и то же. Он, к примеру, никаких таких зловещих ритмов не ощущает: да и откуда клофоэли Звезд, равно как и ее танцовщицам, ведом этот самый "ритм родовых схваток"? Ведь они ж вроде как девицы... Короче говоря, у него есть прямой приказ Владычицы не допускать клофоэль Звезд к Зеркалу, и попытки его нарушить будут рассматриваться как мятеж -- со всем отсюда вытекающим... А вы как думали, о Светлый Владыка?! -- Да-да, -- промямлил властитель Лориена (неминучий гнев Владычицы пугал его явно сильнее, нежели гипотетический конец света), -- лучше все-таки подождем Ее возвращения из Дол-Гулдурского похода... -- Опомнитесь, Светлый Владыка! -- Эорнис в изумлении воззрилась на произнесшую сии небывалые слова клофоэль Памяти -- бедняжка, похоже, совсем утеряла чувство реальности. -- Наш Мир уже скользит в пропасть, если кто и может его спасти -- так это клофоэль Звезд, а этот шлемоблистающий болван уперся в инструкцию, полученную в незапамятные времена! Ну, он-то ладно -- с него какой спрос, там ведь вместо мозгов бронзовая отливка, -- но вы все... Эру Великий, неужели даже тут, на краю гибели, вы не способны приподняться над своими грошовыми интригами? И Эорнис внезапно поняла, что эта книжная мышка всего лишь высказала вслух то, о чем думает вся дюжина "меньшеньких" клофоэлей, а как выяснилось секундою спустя -- не только они. Потому что навстречу клофоэлю Силы, который в ярости вскочил на ноги, отшвырнув кресло, уже двигался вокруг стола своей мягкой тигриной походкою клофоэль Покоя -- рука на эфесе меча, а на устах улыбочка, способная заморозить Вековечный Огонь. -- Вы тут давеча помянули о мятеже, высокочтимый клофоэль Силы... Это небезынтересная мысль, вы не находите, о Светлый Владыка? -- Ну, вы... это... -- жалобно вякнул Владыка и как-то враз стушевался: "меньшенькие" уже подались к стенам, и... -- Стойте!!! -- Решение, пришедшее к клофоэли Мира, было сродни вспышке молнии: все части тщетно собираемой ею головоломки внезапно встали на места -- единственно возможным образом. -- Я обращаюсь к вам, клофоэль Силы! Пожалуй, никого другого он слушать бы не стал, однако клофоэль Мира во всех интригах последних лет неизменно принимала сторону Владычицы -- и оттого обладала на него некоторым влиянием. -- Светлая Владычица действительно упомянула -- вскользь, полушутя, -- что клофоэли Звезд не следует прихорашиваться перед Зеркалом. Но на доступ к кристаллу всех прочих клофоэлей она ведь никакого запрета не налагала. Вы согласны со мною, высокочтимый клофоэль Силы? -- Это, конечно, верно... -- Ну вот видите! Значит, решено: выполняя волю Совета, я поднимусь в Лунную башню... Конечно, мои магические способности не идут в сравнение с дарованиями высокочтимой клофоэли Звезд, но уж принести ей исчерпывающее описание, в каком состоянии пребывает Зеркало, я все-таки способна. -- Да вы хоть представляете, высокочтимая клофоэль Мира, -- покачала головой клофоэль Звезд, -- сколь опасно заглядывать в Зеркало тому, кто не защищен моими, как вы изволили выразиться, магическими дарованиями? -- А у меня и в мыслях нет заглядывать в Зеркало: столь далеко, знаете ли, моя самоотверженность не простирается... -- рассмеялась Эорнис. -- Светлая Владычица, насколько мне известно, имеет обыкновение использовать для этих целей гостей Лориена из числа людей: они ведь все равно смертны -- чуть раньше, чуть позже... А у нас сейчас как раз есть под руками один -- этот самый летучий тролль. Он, надеюсь, еще не ликвидирован, высокочтимый клофоэль Покоя? -- Пока нет. Надо бы только привести его в порядок: когда бедняга ознакомился со своими показаниями, он просто развалился на куски -- сперва пытался покончить с собой, а потом впал в полную прострацию... -- Ну, это нам не помеха. Значит, еще до полудня вы передадите тролля в мое распоряжение, договорились? -- Договорились. Только знаете, высокочтимая клофоэль Мира... Что-то я все-таки за вас тревожусь: тролль есть тролль -- существо дикое, непредсказуемое, неровен час... Словом, в Лунную башню мы поднимемся втроем -- вы, я и он. Так оно будет надежнее. -- Я так тронута вашей заботой, высокочтимый клофоэль Покоя. -- Не стоит благодарности, высокочтимая клофоэль Мира. ГЛАВА 66 Часовых клофоэля Силы, стерегущих вход в Лунную башню, они миновали, когда солнце уже вплотную подобралось к зениту. По узкой винтовой лестнице двигаться пришлось гуськом. Клофоэль Покоя поднимался первым, легко и упруго шагая через ступеньку; шедшего следом тролля он на самом деле, разумеется, ничуть не опасался и даже не сковал того наручниками -- ограничился наложением заклятия Паутины. Замыкала шествие миледи Эорнис, которая в последний раз прокручивала в голове детали своего плана. Да, шанс на успех есть, но он совершенно ничтожен, а что самое неприятное -- тут все зависит не от ее способностей, а от невообразимого числа случайностей... Что ж, в любом случае их многолетняя партия с клофоэлем Покоя подошла к финалу и обратно из этой башни суждено сегодня спуститься лишь одному из них, а вот кому именно -- это уж как карта ляжет... Верхнее помещение Лунной башни представляло собой округлую комнату диаметром около десяти ярдов, единственное убранство которой составляло Зеркало: кристалл был заключен в оправу из мифрила, снабженную гнутыми полуторафутовыми ножками, так что вся конструкция напоминала собою небольшой столик. Шесть стрельчатых окон открывали великолепный вид на Карас-Галадон. "Забавно, -- мельком отметила Эорнис, -- этот тролль -- как бы не единственный человек, увидавший подлинную панораму эльфийской столицы, но он уже никому об этом не расскажет; тех из гостей, кого мы собираемся выпустить обратно, не допускают дальше талонов вдоль Нимродели, и эти недоумки уходят отсюда в святой уверенности, будто мы тут и в самом деле живем на этих жердочках..." -- Подведите его к Зеркалу, клофоэль Покоя, но Паутину пока не снимайте... И лишь произнеся эти слова, клофоэль Мира сообразила, что с Зеркалом и вправду творится что-то неладное. Кристалл был непроглядно-черен, и чернота эта через правильные промежутки времени наливалась багровым свечением; явственно чувствовалось, что Зеркало буквально заходится в беззвучном крике ужаса и боли. "А может, ему вредно быть рядом с палантиром?" -- запоздало подумала она. Ладно, теперь уже в любом случае ничего не поменяешь... "Потерпи, -- мысленно обратилась она к Зеркалу, -- через несколько минут все закончится". И, как бы откликаясь на эту ее мысль, кристалл будто взорвался изнутри небывало сильной багровой вспышкой, отчего-то вдруг напомнившей ей о Вековечном Огне... Мысль эта, однако, мелькнула и исчезла -- стало не до того: клофоэль Покоя, похоже, заметил (или, правильнее сказать, почуял), что комната не так уж пуста, как кажется на первый взгляд: впрочем, согласно ее плану, он и должен был это заметить -- причем сам, без малейшей подсказки с ее стороны... Вот ведь бред -- приходится уповать на интуицию и высокий профессионализм смертельного врага! Клофоэль Покоя тем временем внимательнейшим образом оглядывал комнату и, как и следовало ожидать, ничего подозрительного не заметил. Искать тут что-либо при помощи магии бесполезно -- Зеркало создает вокруг себя магическое поле такой интенсивности, что начисто забивает поля иных предметов. Абсолютно пустая комната и низкий "столик" на тоненьких ножках... "А сумел бы я сам спрятать здесь некий предмет, пусть даже небольшой? Пожалуй, я бы попробовал... А что, запросто! Постой-постой... Небольшой предмет... Как тогда говорил этот тролль? "Примерно с голову ребенка"! Так вот, значит, зачем тебе понадобилось подняться к Зеркалу..." -- Клофоэль Мира! Вы арестованы за измену. Отойдите к стене! Они стояли друг против друга, разделенные Зеркалом; клофоэль Покоя обнажил меч -- он не собирался давать этой гадине лишние шансы, она и без того смертельно опасна. -- Отстегни от пояса кинжал... Вот так... Теперь стилет, он у тебя в левом рукаве... Отпихни их ногой подальше! А вот теперь поговорим. Магический предмет, который безуспешно ищут танцовщицы этой звездной дуры, прикреплен к нижней поверхности "столика", верно? Чтобы его разглядеть, надо стать перед Зеркалом на карачки -- такое и в самом деле никому в голову не придет. А найти эту штуку при помощи магии просто невозможно -- танцовщицы попали в положение собаки, от которой требуют найти по запаху надушенный платок, спрятанный в мешке с молотым перцем... Мои тебе комплименты -- превосходно придумано! Кстати, а что это все-таки? -- Палантир. -- обреченно отозвалась Эорнис. -- Ого!.. -- Такого тот явно не ждал. -- Чей же это подарочек? Врага? -- Нет. Арагорна. -- Что ты мелешь? -- Это правда. Его Величество Элессар Эльфинит -- человек дальновидный, он никогда не складывает все яйца в одну корзину. Думаешь, ты один разговаривал с ним в январе с глазу на глаз? Уберешь меня -- и он тебе в твоей игре против Владычицы не помощник. -- Ошибаешься, голубушка: чем меньше союзников, тем больше их ценишь -- так что никуда он не денется. А вот тебя ждет масса интересного в подземельях Кургана: тамошние ребята на диво изобретательны, а я распоряжусь, чтобы ты не умерла слишком быстро... -- Для этого тебе придется предъявить доказательства моей измены, а значит -- отдать Совету палантир. Не лучше ли сохранить его для себя, а меня обратить в своего агента в окружении Владычицы? Я могу дать очень много -- да ты и сам это знаешь... -- Ну ладно, хватит болтать! Лицом к стене, живо! Сесть на пол! На пол -- я сказал!!! Чем ты прилепила его к "столику" -- магией? -- Нет, просто клейкий сок анкасара, -- сломанно подчинилась она и, глядя в стену, умоляюще проговорила: -- Выслушай же меня... -- Молчать!! Голос, произнесший "Молчать!!", был чуть задыхающийся: клофоэль Покоя за ее спиной, похоже, уже согнулся в три погибели, ощупывая нижнюю поверхность кристалла, -- стало быть, пора! Ведя свой жалкий и бесполезный торг проигравшего, она в действительности все это время упорно пробивалась сквозь плотное, бьющее навстречу прибойными валами магическое поле Зеркала к липким серым нитям заклятия Паутины, которыми клофоэль Покоя опутал тролля. Любое заклятие несет неизгладимую печать личности того, кто его наложил, и потому снимать его может лишь он сам -- для прочих это смертельно опасно и, как правило, бесполезно; по счастью, Паутина создается одним из простейших заклинаний, личностного момента в нем практически нет -- голая техника, так что можно рискнуть... "Сейчас все будет зависеть от того, как поведет себя освобожденный тролль. Да, конечно, он сломан известием о том, что неведомым для себя образом выложил врагу все, что только знал; важно, однако, до какой степени сломан. Если совсем и превратился в медузу -- тогда все, конец: а вот если он сумел остаться человеком и сохранил хотя бы желание рассчитаться с теми, кто хитростью принудил его к предательству, я сумею ему в этом помочь. Я -- ему, а он -- мне..." В тот же миг Эорнис рванула Паутину, как рвут присохший к ране бинт -- одним движением, иначе тут просто нельзя. Страшная, выворачивающая наизнанку боль на миг потушила ее сознание: вот каково оно -- снимать чужие заклятия, даже если это такой пустяк, как Паутина, а снимает его не кто-нибудь, а эльфийская клофоэль... Вынырнула она из своего обморока по прошествии нескольких секунд, когда все было кончено. Клофоэль Покоя ничком лежал на полу возле самого Зеркала с нелепо вывернутой головой, будто пытаясь разглядеть что-то у себя за плечом, а тролль (надо думать, он обрушился со спины на эльфа, стоящего на коленях перед "столиком", и просто свернул тому шею -- голыми руками) уже вспрыгнул на подоконник с явным намерением уйти -- каковое намерение ни малейших препятствий со стороны Эорнис не встретило. "Высокочтимый клофоэль Покоя освободил тролля от заклятия и по неосторожности отвернулся, -- усмехнулась про себя она, -- а я просто ничего не успела... Все произошло до того неожиданно, высокочтимые члены Совета! Я безмерно благодарна покойному: не вызовись он сопровождать меня в башню -- и на его месте наверняка оказалась бы я..." Удивительную картину эльфийской столицы Кумай успел окинуть взором, лишь делая последний в своей жизни шаг, так что все эти башенки и висячие мостки тут же рухнули на него падающим театральным задником, а навстречу ему стремительно рванулись шестиугольные плиты двора. Последней же его мыслью стало: "Гады, они ведь опять соберут меня из кусков..." А что, может, и собрали бы (кому, в сущности, ведомы пределы могущества эльфов?), только вот времени на это им уже не было отпущено... Не только на это, но и вообще ни на что. Ведь солнце к тому времени успело доползти до зенита, и Эорнис, вынув палантир из защитного мешка с серебряной прострочкой, вплотную поднесла его к совершенно обезумевшему Зеркалу, готовому, кажется, ускакать прочь на своих гнутых мифриловых ножках. Выждав условленное время, клофоэль Мира совместила между собою пару оранжевых искр внутри магического кристалла и тем самым перевела палантир в режим "двусторонняя связь"... ГЛАВА 67 Арнор, башня Амон-Сул -- Мордор, западный край кратера вулкана Ородруин. 1 августа 3019 года Третьей Эпохи, за четверть часа до полудня -- Держать!! -- сплющенным в хрип голосом -- скомандовал Гэндальф, будто бы сам удерживая на весу неподъемную тяжесть -- да так оно, собственно, и было; то, что тяжесть эта не вещественная, никакого значения не имело. Маги Белого Совета -- все четверо -- остались уже совершенно без сил, и предобморочный пот густо катился по их завосковевшим лицам. Вообще-то для той работы им бы следовало встать пентаграммой, но теперь их числа хватало лишь на квадрат... Ах, Саруман, Саруман!.. Весь пол зала занимала огромная карта Средиземья, нарисованная прямо на каменных плитах -- несколько схематично, но с точным соблюдением пропорций и ориентации по сторонам света. На центральной части карты, соответствующей Арнору, лежал сейчас палантир, который разбрасывал по сторонам беспорядочные разноцветные блики -- желтые, голубые, зеленоватые. Однако усилия Белых магов все же не пропадали втуне: вспышки мало-помалу обратились в ровное свечение, распавшееся затем на отдельные разноцветные лучи, тонкие как вязальная спица. Тут Гэндальф произнес краткое "закрепляющее" заклинание, прозвучавшее сейчас как команда "Майна!", маги хором повторили его, после чего позволили себе расслабиться -- будто поставивив наконец на пол переносимый на руках сервант, набитый хрусталем. Порядок -- первая часть работы сделана. Цветные шнуры, что веером разбегались по полу от центрального палантира, уходя куда-то за стены зала, соединяли сейчас кристалл с шестью другими, рассеянными по Средиземью: точку на карте, где находится этот другой палантир, определить, конечно, нельзя -- только направление, однако и это немало. Прежде всего Гэндальф изучил золотисто-желтый луч, ведущий строго на Закат, в необозримые океанские просторы. Желтый цвет означает, что тот, второй, палантир пребывает в нормальном рабочем состоянии -- следовательно, это палантир короля закатных эльфов Кирдэна-Корабела; маг удостоверился, что луч проходит точно через ту точку линдонского побережья, где и должна располагаться башня Эмин-Бераида, и удовлетворенно кивнул: их карта сориентирована практически идеально, можно работать дальше. Два мутно-зеленых луча, образующие почти прямую линию и ведущие один на северо-северо-закат, в Льдистый залив, а второй -- на юго-юго-восход, к устью Великой Реки, его не интересовали: это наверняка погребенные в морской пучине полантиры с затонувшего корабля принца Арведуи и унесенный андуинским течением палантир Осгилиата. А вот наконец и то, ради чего все затеяно: два луча имеют лазоревый цвет (значит, палантиры работают, но при этом прикрыты защитными чехлами с серебром) и, расходясь под очень малым углом, ведут на юго-восход. В Мордор. Мать-перемать... так и есть... -- Откуда же у них в Мордоре взялся второй кристалл, Гэндальф? -- А вы поглядите на карту: никакой линии, ведущий на Эмин-Арнен, не прослеживается. Надо думать, Его Высочество князь Итилиенский, продолжая свои довоенные восходные игры, передал палантир Денетора этим Морготовым отродьям... Сучий потрох... Жаль, Арагорн не придушил его тогда в госпитале... -- Ну, это ты зря... А если Арагорн с Фарамиром на самом деле просто заключили между собой тайный союз против эльфов -- используя остатки разгромленных орков? Тогда минас-тиритский палантир мог передать оркам и сам Элессар Эльфинит... В конце концов, против эльфов сейчас играют все -- включая и нас самих, -- но только порознь. И все равно, растерянно думал Гэндальф, общий смысл картины ясней не становится. Пророчество "Вакалабата" многозначно, но один из способов его прочтения таков: "Магия уйдет из Средиземья вместе с палантирами" (причем произойти это должно нынче в полдень) -- либо не уйдет вовсе... Как так? Он вновь всмотрелся в темно-голубые "мордорские" лучи: один проходит через Барад-Дур и восходную оконечность озера Нурнон, второй -- несколько закатнее, примерно через Горгорат и Ородруин... Ородруин?!! Так вот, значит, что они задумали... А может... да нет, какие тут, к дьяволу, совпадения! Похоже, эти мордорские недоумки решили сбросить свой кристалл в Вековечный Огонь и тем разрушить его. Ну и на здоровье -- чего они этим добьются? Конечно, это несколько перекосит магические поля прочих палантиров, да и Зеркала заодно с ними, -- но не настолько же, право, чтоб из Средиземья ушла магия! Даже если при этом попутно разрушится и еще какой-нибудь палантир, оказавшийся в этот самый миг настроенным на прием... -- Гэндальф! Погляди -- что-то странное с "восходным" лучом! Глава Белого Совета, впрочем, и сам уже заметил -- с тем из лучей, что проходит через восходную часть Мордора, творится неладное: он стал периодически менять яркость и цвет -- казалось, будто по небосводу время от времени проползает свинцовая грозовая туча. -- Но этого просто не может быть! -- вновь подал голос маг в синем плаще. -- В Средиземье есть лишь одна вещь, способная влиять на поле палантира, -- Зеркало. Но Зеркало-то -- у эльфов, в Лориене, а палантир в Мордоре... И в этот миг жуткая догадка пронзила мозг Гэндальфа. -- Этот палантир не в Мордоре, -- хрипло выговорил он, указывая на карту Средиземья. -- Направленный в его сторону луч проходит через восходный Мордор -- это верно. Но прежде того эта самая линия -- глядите на карту! -- проходит точно через Карас-Галадон: вот там-то он и находится -- рядом с Зеркалом! -- Постой, может, это просто совпадение, у лориенских эльфов никогда не было своего палантира, а палантир Кирдэна на месте... -- Раньше не было, а теперь, как видите, есть! Я не знаю, кто сделал Владычице Галадриэль такой подарок -- Арагорн, Фарамир или орки, -- но она зачем-то сложила оба кристалла вместе. В полдень орки (а может, это и не орки -- почем я знаю!) скинут свой палантир в жерло Ородруина, Вековечный Огонь перебросится с ородруинского полонтира на лориенский, а с него -- на Зеркало, и вот тогда точно -- всему конец! А когда разрушится Зеркало, в сгустки Вековечного Огня обратятся и все остальные Видящие камни -- и наш в том числе. -- При этих его словах Белые маги невольно отшатнулись в стороны, будто смертоносный пламень уже опалил их лица. -- Вот тебе и "пророчество Вакалабата"! Живо, в треугольник! Помогайте мне -- может, еще успеем... Гэндальф опустился на колени перед палантиром, и между его ладоней замерцала густая цепочка голубовато-фиолетовых искр, которую он принялся наматывать на хрустальный шар -- точь-в-точь как мотают в клубок пушистую шерстяную пряжу; в воздухе вокруг сразу возникла чуть пощипывающая в носу свежесть, будто где-то совсем рядом ударила молния. Трое остальных магов уже перелили в главу Белого Совета свою силу -- всю, без остатка, и теперь просто застыли вокруг безмолвными изваяниями; никто из них в эти минуты не позволил себе думать об испепеляющем огненном драконе, ежесекундно могущем проклюнуться из своего хрустального яйца. Руки Гэндальфа двигались все быстрей и быстрей; давай, давай, Белый, на карту поставлено слишком многое, да что там многое -- все!.. А потом он опустился на пол и пару секунд просто сидел, закрыв глаза; затычку фляги с эльфийским вином пришлось вытаскивать зубами -- пальцы были как отмороженные, это теперь навсегда. Отпил пару глотков, зажав флягу между ничего не чувствующих ладоней, и, не глядя, передал ее Радагасту. Успели... Все-таки успели... Световой шнур, уходящий от их палантира к ородруинскому, был теперь не голубым, а багрово-фиолетовым; едва лишь те ребята вынут свой кристалл из защищающей его серебряной оплетки, как вокруг него обовьется голубой искристой нитью Гэндальфово заклятие. Ох, не хотел бы он быть тем, кто возьмет этот шарик в руки... "Ну что ж, теперь самое время перевести дух и не спеша поразмыслить: как бы нам успеть прибрать тот палантир -- он ведь наверняка так и останется после этого лежать среди ородруинских скал". ...Халаддин оторвался от созерцания мерцающего золотом багрового расплава, что кипел едва ли не у него под ногами в глубинах кратерного тигля, и, щурясь и прикрываясь ладонью, оценивал положение чуть уже заступившего за полуденную черту солнца. Лориен лежит заметно закатнее Мордора, так что их -- "ородруинский" -- полдень должен опережать полдень "лориенский" где-то на четверть часа... Да, пожалуй, пора все-таки вытащить палантир из мешка и ждать, когда в нем появится Зеркало -- если, конечно, Кумай выполнил свою задачу... "Не смей ток думать, слышишь?! -- одернул он себя. -- Он сделал все, как надо, и ты знаешь это совершенно точно... А вот тебе через несколько минут предстоит убить ту женщину... ну, не женщину -- эльфийку, какая разница... Впрочем, чего там -- все уже думано-передумано тысячу раз. Можно бы, конечно, перепоручить "исполнение приговора" Цэрлэгу (вон он кемарит за камушками; ну и нервы!), но это уж как-то совсем..." Путь до Ородруина оказался не слишком сложен. До перевала Хотонт их сопровождал Ранкорн -- рейнджеру так и так надо было подыскивать себе место для хутора в верховьях Выдряного ручья, а там их принял с рук на руки Матун. Для Матуна "встреча разведгруппы Халаддина" могла теперь считаться просто краткосрочным отпуском с фронта: дома, в Мордоре, продолжалась война, а тут, за Хмурыми горами, была тишь и благодать. Фарамир к тому времени уже предпринял все возможные шаги для замирения с хмурогорскими троллями, и на прошлой неделе его дипломатические усилия завершились полным успехом: в Эмин-Арнен прибыла депутация из трех троллийских старейшин. Кое-кому -- "не будем тыкать в него пальцем" -- это сближение очень не нравилось, так что на подъезде к Поселку старейшин поджидала специально подготовленная диверсионная группа. Однако служба барона Грагера оказалась на высоте: она не только предотвратила покушение, но и доказала, что нити этой провокации тянутся "на ту сторону Андуина"; уцелевшие в схватке диверсанты были отпущены на свободу с наказом передать Его Величеству, что тому все же следует несколько разнообразить свои приемы... Старейшин, во всяком случае, Грагеровы доказательства убедили вполне: они разломили с князем Итилиенским традиционную лепешку и убыли, оставив своих младших сыновей служить в княжеской личной охране -- союз заключен (итилиенские мужики, впрочем, к тому времени давно уже завели с троллями меновую торговлю, не дожидаясь на то никаких высочайших разрешений). Контролировавшие Кирит-Унгол эльфы глядели на это в полной ярости, но поделать ничего не могли -- руки коротки. -- А как там у Ивара, Матун? Как маэстро Хаддами -- все развлекает вас своими шуточками? -- Погиб Хаддами, -- степенно отвечал троль. -- Царствие небесное, достойный был мужик -- никогда и не скажешь, что из умбарцев... Тут он присмотрелся к физиономии Халаддина и, смущенно переменившись в лице, пробурчал: -- Прошу простить, сэр! Это я не подумавши... А этот ваш гондорец?.. -- Тоже погиб. -- Ясно... В отряде Ивара они пробыли буквально несколько часов; лейтенант все порывался дать им сопровождающих до Ородруина ("На равнинах сейчас неспокойно, вастакские разъезды так и шастают"), но сержант только посмеивался: "Слышь, Матун -- они меня поведут через пустыню!" Все верно: помогать орокуэну в пустыне -- это вроде как учить рыбу плавать, а маленький отряд в их положении куда лучше большого. Так и дошли -- вдвоем; с чего начали -- тем и кончаем... Да -- время... Халаддин развязал мешок, раздвинул его жесткую ткань с вплетенными в нее серебряными нитями и взял в руки тяжелый хрустальный шар, отыскивая в его бледно-опалесцирующих глубинах служащие для настройки оранжевые искры. ...Здесь, под сводами Амон-Сул, безмерно далекий ородруинский палантир отражался сейчас в виде громадного, футов пяти-шести диаметром, мыльного пузыря. Видно было, как неведомый хозяин вертит кристалл в руках -- на поверхности шара то и дело возникали ярко-алые отпечатки огромных ладоней, до того четкие, что можно было различить рисунок папиллярных линий. -- Что происходит?! Гэндальф, объясни! -- не выдержал наконец маг в синем плаще. -- Ничего. В том-то и дело -- не происходит ничего. -- Слова Гэндальфа звучали ровно и совершенно безжизненно. -- Мое заклятие не сработало. Почему -- я не понимаю. -- Выходит, всему конец? -- Выходит, так. Наступило молчание; казалось, все вслушиваются, как падают последние песчинки в песочных часах, отсчитывающих время их жизни. -- Ну что, доигрались? -- прервал вдруг тишину насмешливый голос, не утративший, впрочем, за эти годы своих чарующих интонаций. -- "История меня оправдает..." -- Саруман?!! Бывший глава Белого Совета, не дожидаясь разрешений и приглашений, шагал уже по залу своей твердою размашистою походкой, и все как-то сразу почувствовали абсолютную неуместность этого словечка -- "бывший". -- "Пророчество Вакалабата", верно, Радагаст? -- обратился он к магу-лесовику, внимательно разглядывая световые шнуры, разбегающиеся от палантиров; прочих членов Совета он, похоже, вовсе игнорировал. -- Ага... этот луч, как я понимаю, ведет к Ородруину? -- Они хотят уничтожить Зеркало... -- встрял было чуть оживший Гэндальф. -- Заткнись, -- не поворачивая головы, бросил Саруман и указал враз закаменевшим подбородком в сторону вновь померкшего в этот миг "лориенского" луча. -- Вон твое Зеркало, любуйся. Демиург сраный... -- Мы можем чем-то помочь тебе, Саруман? -- примирительно произнес Радагаст. -- Вся наша магия... -- Да, можете -- исчезнуть отсюда, и поскорее. А "всю вашу магию" засуньте себе в задницу: вы что, еще не поняли, что человек на Ородруине абсолютно неуязвим для магических воздействий? Я испробую рациональные доводы -- вдруг проймет... Ну, чего встали?! -- прикрикнул он на растерянно столпившихся у выходных дверей членов Совета. -- Кому сказано: убирайтесь отсюда все, к чертовой матери -- сейчас тут так рванет, что причиндалы не поймаешь! И, не обращая более внимания на торопливо выскальзывающих из зала Белых магов, повертел в руках палантир, настраивая его на многостороннюю связь, и негромко позвал: -- Халаддин! Доктор Халаддин, вы меня слышите? Откликнитесь, прошу вас. ГЛАВА 68 Прошло несколько томительных мгновений, пока из глубин палантира не донесся полный изумления голос: -- Слышу! Кто меня зовет? -- Я мог бы назваться назгулом, и вы бы никогда не распознали обмана, но не стану этого делать. Я -- Саруман, глава Белого Совета. -- Бывший глава... -- Нет, нынешний. -- Саруман, обернувшись, бросил взгляд на оброненный второпях Гэндальфом белый плащ: оно и правильно -- запутаешься еще ненароком, ссыпаясь по лестнице. -- Уже три минуты как... Пару секунд палантир молчал. -- Откуда вам известно мое имя, Саруман? -- В Средиземье не так уж много людей, абсолютно закрытых для магии; именно такого и должны были подобрать назгулы для исполнения "Пророчества Вакалабата"... -- Простите? -- Есть одно мутное древнее пророчество, гласящее, что в один далеко не прекрасный день "магия уйдет из Средиземья вместе с палантирами". Дата этого события зашифрована очень сложным образом -- его ожидали, комбинируя приведенные в пророчестве цифры, уже не единожды, но пока все обходилось. Сегодня -- просто очередной из таких дней, и назгулы, как я понимаю, решили воспользоваться "Вакалабатой", чтобы уничтожить палантиры и Зеркало -- "Мир есть текст"... Сейчас вы сбросите свой палантир в Ородруин, лориенский палантир сожжет Вековечным Огнем Зеркало -- и магический мир Арды погибнет навсегда. -- Почему погибнет? -- донеслось из палантира после секундной заминки. -- А... понятно. С вами, видимо, имел дело Шарья-Рана? -- Почему вы так решили? -- В голосе Халаддина послышалась нотка растерянности. -- Потому что это его теория строения Арды: два мира -- "физический" и "магический", соединяемых через Зеркало. Эльфы, попав из тамошнего мира в здешний, неизбежно подорвут своей магией основы его существования. Поэтому следует разрушить Зеркало, изолировав эти миры -- для их обоюдной пользы... Ну как -- близко к тексту? -- А вы хотите сказать, что это все ложь? -- холодно откликнулся Халаддин. -- Ни в коем случае! Это одна из теорий строения Мира -- и не более того; Шарья-Рана (к коему я отношусь с превеликим почтением) придерживался ее -- и это было его право, однако действовать в соответствии с ней... -- А что же гласят остальные теории? Вы рассказывайте, высокочтимый Саруман, -- время у нас пока есть: когда мне придет пора кидать палантир в Ородруин, я вас предупрежу, не беспокойтесь. -- Вы очень любезны, Халаддин, благодарю вас. Так вот, общепринятая точка зрения гласит, что "физический" и "магический" миры действительно раздельны, Зеркало и палантиры действительно порождены магическим миром, однако попали они сюда, в физический мир, вовсе не случайно. Эти кристаллы составляют самую основу существования тамошнего мира -- как та сказочная игла... ну, которая в яйце, которое в утке, которая в зайце, который в сундуке. Уничтожив Зеркало с палантирами, вы просто-напросто уничтожите весь магический мир. Ирония в том, что они помещены в здешнем, немагическом, мире именно для пущей сохранности -- в точности как тот сказочный сундук... О, вы, разумеется, можете сказать -- "это все проблемы того, магического мира, мне нет до них дела". Так вот, вынужден вас огорчить: миры-то симметричны... -- Вы хотите сказать... -- медленно проговорил Халаддин, -- вы хотите сказать, что в том, магическом, мире точно так же запрятано "для пущей сохранности" нечто, обеспечивающее существование нашего мира, -- наша "игла, которая в яйце", и так далее? -- Именно так. И уничтожив тот, чужой, мир, вы подпишете смертный приговор своему. Знаете -- бывает такое, что рождаются близнецы с частично сросшимися телами; ясно, что если один убьет второго, то и сам через небольшое время умрет от заражения крови. Когда вы сбросите палантир в ородруинское жерло, тот мир погибнет мгновенно, а здешний начнет умирать, долго и мучительно. Сколько будет длиться такое умирание -- минуту, год или несколько веков, -- никому не ведомо; вы хотите это проверить? -- Это если правы вы, а не Шарья-Рана... -- Разумеется. А вы -- повторяю -- собрались опытным путем проверить: какая из теорий верна? Острый опыт, как принято выражаться в ваших кругах?.. Палантир молчал -- Халаддин, похоже, не знал, что ответить. -- Послушайте, Халаддин, -- теперь даже вроде как с любопытством продолжал Саруман, -- неужто вы и впрямь все это затеяли для того лишь, чтобы прищучить эльфов? Не много ли им чести? -- Тут уж, знаете ли, лучше перебдеть. -- То есть вы всерьез верите в то, что эльфы не сегодня-завтра приберут к рукам все Средиземье?! Голубчик, это же бред! Каковы бы ни были способности эльфов (а они непомерно преувеличены людской молвой, смею вас уверить), их всего пятнадцать (ну, от силы -- двадцать) тысяч на все Средиземье. Вдумайтесь: несколько тысяч -- и больше уже не будет, а людей -- миллионы и миллионы, и число это постоянно растет. Поверьте -- люди уже достаточно сильны, чтобы не бояться эльфов, это у вас просто какой-то комплекс неполноценности!.. -- Шарья-Рана, -- продолжал Саруман после паузы, -- прав в том, что случай нашей Арды уникален: только в ней существует прямой контакт между физическим и магическим мирами, и их обитатели -- эльфы и люди -- могут общаться между собою. Подумайте только, какие это открывает возможности! Пройдет совсем немного времени -- и вы с эльфами станете жить в мире и согласии, обогащая друг друга достижениями своих культур... -- Жить, как предписано Заокраинным Западом? -- усмехнулся Халаддин. -- Это зависит от вас самих. Неужели вы настолько лишены элементарного самоуважения, что полагаете себя послушной глиной в руках каких-то нездешних сил? Стыдно слушать, честное слово. -- Значит, настанет время, когда эльфы перестанут глядеть на людей как на навоз под ногами? Вашими б устами да мед пить... -- В прежние времена, доктор, люди при встрече съедали любого, кто не из их пещеры, но сейчас-то, согласитесь, вы научились вести себя несколько иначе. Точно так же у вас будет и с эльфами, дайте только срок! Вы очень различны -- и именно поэтому необходимы друг другу, поверьте... ...Палантир умолк; Халаддин сидел сгорбившись, будто из него разом вынули какой-то стержень. -- Кто это, сударь? -- Стоящий шагах в десяти, чуть ниже по склону, Цэрлэг глядел на кристалл с суеверным страхом. -- Саруман. Владыка Изенгарда, глава Совета Белых магов, и прочая, и прочая... Отговаривает: не бросайте, дескать, палантир в Вековечный Огонь -- а то весь мир погибнет. -- Врет небось? -- Полагаю, что да, -- отвечал Халаддин после некоторого раздумья. На самом-то деле ни малейшей уверенности в этом у него не было -- скорее наоборот. Саруман вполне мог бы заявить что-нибудь вроде: "Назгулы проиграли, а потому, уходя из этого мира, решили напоследок его уничтожить твоими руками" и убедительнейшим образом обосновать такую версию (откуда, собственно, Халаддину известно, что назгулы -- "наши"? Да только со слов самого Шарья-Раны); мог бы -- но не стал, и именно это обстоятельство отчего-то вызвало у Халаддина доверие ко всему, что говорил Белый маг. "Вы хотите опытным путем проверить, какая из теорий правильна?" Да, именно так оно и выходит... "Он добился своего, -- с внезапным ужасом понял Халаддин. -- Я усомнился -- и тем самым безвозвратно потерял право на поступок... слишком уж глубоко в меня вбито, что сомнение толкуется в пользу ответчика. Совершить задуманное мною, зная о возможных последствиях (а теперь-то я о них осведомлен -- спасибо Саруману), может либо Бог, либо маньяк -- а я ни то, ни Другое. Разводить потом руками: "Приказ есть приказ!" тоже не выйдет -- не мой жанр... "А еще тебе ужасно не хочется собственноручно сжигать ту эльфийскую красотку, верно?" "Да, не хочется -- мягко говоря. Это мне как -- в плюс или в минус?" Простите меня, ребята... простите меня, Шарья-Рана и вы, барон, -- тут он мысленно опустился на колени, -- только все сделанное вами оказалось попусту. Я знаю, что предаю вас и вашу память, но тот выбор, что от меня потребовался, оказался мне не по плечу... Да он и вообще не по плечу человеку -- только самому Единому. Мне ничего не остается, кроме как наглухо заблокировать свой палантир от "передачи" и сжечь его в Ородруине, и пускай дальше все идет само собою, без моего участия. Ну не гожусь я в вершители судеб Мира -- я вылеплен из другого теста... а если вы захотите уточнить: "Не из теста, а из дерьма" -- что ж, приму как должное". И словно для того, чтобы поддержать его в этом решении, палантир внезапно осветился изнутри и явил его взору внутренность какой-то башни со стрельчатыми окнами, нечто вроде столика на низких гнутых ножках и смертельно бледное -- и оттого почему-то еще более прекрасное -- лицо Эорнис. ГЛАВА 69 Порою диву даешься -- какие ничтожные пустяки способны направить течение истории в иное русло. В данном случае все в итоге решили временные нарушения в кровоснабжении левой икроножной мышцы Халаддина, возникшие из-за неудобной позы, в каковой тот пребывал последние минуты. У доктора свело ногу, а когда он неловко привстал и наклонился, пытаясь размять налившуюся болью икру, гладкий шар палантира выскользнул у него из руки и не спеша покатился по отлогому внешнему склону кратера. Стоящий чуть ниже Цэрлэг, услыхав сдавленное ругательство командира, воспринял это как руководство к действию и ринулся наперерез хрустальному мячику... -- Не тро-о-о-огай!!! -- прорезал тишину отчаянный крик. Поздно. Орокуэн подхватил палантир и в тот же миг нелепо застыл, а тело его подернулось, будто слоем инея, мерцающими голубовато-лиловыми искрами. Халаддин отчаянно рванулся к товарищу и, не раздумывая, одним движением вышиб у того из рук дьявольскую игрушку; лишь по прошествии пары секунд доктор с изумлением осознал, что самому ему она