Оцените этот текст:


---------------------------------------------------------------
 © Copyright Вадим Деркач
 Email: sergeant_perecz@usa.ne
 WWW: http://www.bakupages.com
---------------------------------------------------------------

     N.J.

     Королевство, в котором случилась моя история, было настолько маленьким,
что отыскание его на карте в давние  времена являлось  задачей многотрудной,
по  плечу только  человеку с глубокими знаниями и  острым зрением. Так  что,
когда  по  попущению  очередного издателя  карт,  его  обозначение  позабыли
отпечатать, никто этого  не заметил. Конечно, это происшествие вполне  могло
стать причиной международного скандала с  далеко идущими  последствиями,  но
казна государства была пуста и новый  географический атлас не попал ко двору
правящего  в  то  время монарха.  Это был  тот самый  редкий  случай,  когда
финансовые затруднения стали  счастливой  причиной сохранения  мира на  всем
континенте.  Ко  времени,  когда  я  стал  Хранителем Королевского  Архива и
Генеральным Смотрителем Национальной Королевской  Библиотеки,  правящий  дом
уже знал о свершившейся  несправедливости, но относился к  этому  стоически,
как и подобает древнему роду.  Признаюсь,  что  вся моя жизнь не  предвещала
моего настоящего возвышения. Я занимался сочинительством и был в этом не  то
чтобы бесталанен  , - нет, а скорее неуспешен,  ведь известно, что  читатель
предпочитает   мертвых  поэтов...   Не   хочу  отягощать  вас  подробностями
жизненного пути моей  недостойной персоны,  лишь расскажу  о том, как я  был
представлен  ко  двору.  События знаменательного дня ясно встают перед моими
глазами. Случилось так,  что около  десяти лет  назад  я оказался  в  весьма
затруднительном положении. Был холодный дождливый  день. Пронизывающий ветер
гнал меня  по  улицам затаившегося  в теплом уюте города. Я  брел, кутаясь в
старое, совершенно не  греющее пальто, и нежно сжимал в озябших закоченевших
руках  облезлую  папку  рукописей, с  которыми  мне чуть  было  не  пришлось
расстаться час назад, когда торговец в мясной  лавке,  у которого  кончилась
оберточная бумага, предложил  мне сменять их  на кусок краковской колбасы. Я
ушел оскорбленный,  но не без внутренней борьбы, ведь правда была в том, что
я был голоден и мне  некуда было  идти, а деловые люди очень восприимчивы  к
подобной  правде.  Мысли  о  том, что надвигающаяся ночь,  вероятнее  всего,
вознесет  меня  на  небесный Лимб  и приблизит к личностям, почитаемым мною,
занимало  мое  сознание,  а  воспаленный мозг  уже слышал ангельское  пение.
Совершенно  отчаявшись,  оказавшись  в  узком  грязном  проулке между  двумя
огромными обветшалыми зданиями, я  решился  на то,  что,  несомненно, должно
было привести к  неудаче, -  я постучал в  незнакомую дверь.  Долго  не было
никакого ответа. Я уже было думал продолжить путь, а может быть упасть прямо
здесь  и  закончить  бессмысленный  поиск неизвестно чего,  когда  дверь  со
скрежетом отворилась. Облик человека,  появившегося  передо  мной на  первый
взгляд был совершенно обычен, но только на первый взгляд. Он был высок,  сед
и  статен.  В  его  левой руке был шестиглавый  подсвечник, в  правой  же  -
гигантская  алебарда.   ╚Что  угодно?╩  -   спросил  он  властным   голосом.
╚Убежища╩,- ответил я не раздумывая. ╚Входите╩ - сказал незнакомец. Я не мог
поверить удаче. Конечно, мне было известно, что проявленное милосердие может
окончиться  через  мгновение,  но  даже  эта  малость могла поддержать меня.
Последовав  приглашению,  я оказался  в  помещения,  размеры  которого из-за
неосвещенности было трудно определить. ╚Садитесь╩ - предложил мой спаситель,
указывая  на  старый, почти  полностью потерявший  позолоту резной  стул.  Я
повиновался. Незнакомец поставил подсвечник на покрытый зеленым сукном стол,
осторожно  повесил  алебарду на  стену.  Вынув неизвестно  откуда  фуражку с
выцветшей неясной кокардой, он водрузил  ее на голову  и,  усевшись напротив
меня, достал из ящика  стола огромную внушающую  почтение книгу и серебряный
чернильный  прибор.  ╚Имя, фамилия?╩  - спросил  он, приготовившись  сделать
запись.  Я  ответил,  недоумевая,  зачем это  могло  ему  понадобится.  ╚Род
занятий?╩  -  ╚Поэт..╩ -  ╚Чем можете это  подтвердить?╩  Не  раздумывая,  я
протянул  незнакомцу  папку.  Он открыл ее и, просмотрев  несколько  листов,
сказал:  ╚Ваш паспорт╩ Как ни  странно, хотя у меня не  было дома и  не было
денег на  ужин, паспорт  у меня был... Горько подумав  об иронии  момента, я
протянул потрепанную книжицу. Человек вынул большую печать и, подышав  на ее
черную  поверхность, поставил штамп  на  чистую  страницу  документа  - мне,
собственно говоря, было все равно. ╚Согласно вердикта Его Величеств от  1765
года, дающее право  сочинителям просить покровительства  Его  Величеств, Вы,
имярек, получаете ПОЭТИЧЕСКОЕ УБЕЖИЩЕ нашего королевства. Сдайте имеющиеся у
вас зеркала╩. Услышанное было настолько удивительным, что я поначалу не знал
как это принять и  не нашел ничего  лучшего, чем спросить: ╚А где же  сейчас
Его  Величества?╩ Незнакомец  поднялся  и скрылся в глубине помещения. Через
минуту он вернулся. Теперь на  его черном не  совсем новом камзоле  сверкала
золотая  звезда. ╚В общем-то, это Мы,  Телегон  ХХ... - негромко сказал он и
виновато добавил, - Ахилл сегодня выходной╩. Так я был представлен ко двору.
Я уделил  так  много  внимания и драгоценного пергамента, которому все равно
суждено быть сожженным, моей первой встрече с Телегоном ХХ, чтобы донести до
вас  всю  необычность  личности  нашего монарха, ибо  без  осознания  этого,
по-моему  скромному мнению, невозможно понять историю Черного  Принца. Итак,
получив  убежище,  я  через месяц  принял должность  Генерального Смотрителя
Национальной  Королевской   Библиотеки,  а   через   год   стал   Хранителем
Королевского Архива. Конечно, экономике  нашего  королевства, состоящего  из
гончарного круга дворецкого и гвардейца Ахилла,  а также  небольшой пекарни,
где трудилась  фрейлина Ее  Величества  и очень часто оба Их Величества, был
поначалу  нанесен  некоторый  урон,  но  небольшой  доход,  который  я  стал
приносить,   составляя  поздравительные  и  другие   послания   для  граждан
граничащего с нами  государства, быстро поправил дело. Кроме почитания нашей
маленькой  Отчизны, нас объединяла  любовь к  Джани, Его  Высочеству  Принцу
Джани... Когда я увидел его в первый раз, это был невысокий хрупкий мальчик,
восторженно принявший меня и то немногое, чему  я мог его научить. Но именно
Джани был причиной  тому, что королевство не  знало зеркал. В первый же день
Король  сказал  мне,  что  его  сын  уродлив.  ╚Лицо  моего  сына не  просто
безобразно, оно пугающе.  Вы  будете казнены через сожжение ваших поэм, если
он увидит свое лицо. Вы также будете казнены, если вы увидите его лицо...╩ -
тихо сообщил мне Его Величество  за первым  ужином. Да,  лицо Джани навсегда
было скрыто от нас, от подданных, черной холщовой маской. Эта маска, а также
предпочтение, которое он отдавал одежде черного цвета, очень скоро закрепило
за Джани прозвище ╚Черный  Принц╩.  Оно нравилось ему, и мы часто звали  его
╚Мой Черный Принц╩. Как я уже упоминал, мне посчастливилось учить его поэзии
и философии, Телегон ХХ, будучи  неплохим  художником,  обучал его живописи,
Ахилл -  скульптуре  и  фехтованию, Ее  Величество  преподавала  музыку. Все
давалось  ему легко. Никогда  не было у меня  лучшего  спутника в  долгих  и
непростых путешествиях в океане мудрости,  хранимой королевской библиотекой,
и более способного  ученика. ╚Воистину природа, отняв одно, дает во сто крат
больше╩ - часто говорил я себе, думая о нем. Но  случилось так, что недалеко
от  нашего  королевства  жил  Кондитер  -  владелец  карамельного  завода  и
множества  магазинов. Предприятие его было столь успешным, что он постепенно
скупал близлежащие дома и территории, расширяя и без того необъятное имение.
Настал день, когда его владение окружило нас. Надо отдать должное Кондитеру,
который не  стал  настаивать на  покупке  нашего  королевства  и оставил его
нетронутым почти в  центре  огромного парка. Он сделал  из нас  нечто  вроде
личной  музейной  реликвии и радостно  демонстрировал  своим  многочисленным
гостям, что, однако, немало задевало нашего  монарха. Пожалуй,  с этой точки
зрения у Кондитера было единственное достоинство,  - он был отцом прелестной
дочери. Признаюсь, девочка была не только красива, но и  умна. Говорили, что
она особо  склонна к  изучению языков и что, несмотря  на  ее  юный возраст,
Французская Академия  прочила  ее  в новые Шампольоны.  Часто Дочь Кондитера
играла с подругами у нашего королевства. И однажды вышло так, что мяч влетел
в  окно тронного зала и упал к ногам принца, наблюдающего за игрой. ╚Эй, мой
Черный Принц!╩  - крикнула ему Дочь  Кондитера.  Юноша  поднял мяч и неловко
бросил его обратно. Девушки засмеялись и продолжили игру. С этого дня что-то
случилось с  Джани. Он  стал молчалив и нерадостен.  ╚Что  с  тобой, мальчик
мой?╩ - спросил  я  его, удрученный этой  переменной.  ╚Она назвала меня мой
Черный  Принц...╩ - ответил Джани.  ╚Но  и  мы зовем тебя так╩ - возразил я.
╚Нет,  она назвала меня МОЙ Черный Принц!╩.  О  да, мне  была  известна  эта
болезнь. Болезнь юных сердец и несчастных поэтов. Болезнь, съедающая сердце,
тревожащая душу, лишающая  сна и разума. Не было лекарства от этого  недуга,
но я знал средство, облегчающее страдания. Да, я был достаточно несчастен на
своем жизненном пути,  чтобы знать... Я молча вручил мальчику  перо и  ушел.
Утром  я  нашел его спящим  в библиотеке. Рядом  лежали исписанные листы.  И
тогда я совершил два  государственных преступления - превышение полномочий и
измену. Во-первых, я  положил  листы  в конверт и запечатал  их  королевской
печатью,  во-вторых,  я  нарушил   границу  королевства,  не   имея   на  то
соответствующего  разрешения  -  я  отнес  письмо к Дочери Кондитера.  Она с
недоумением приняла послание, но мне было известно, что Гонец  Любви  должен
быть  терпелив.  И мое  терпение  было вознаграждено. Вернувшись,  я взял из
Оружейной шпагу и поднялся к Джани, все еще спящему в библиотеке. Я разбудил
его,  и,  вложив шпагу  в тонкую руку принца, сказал:  ╚Выбирай,  мой Черный
Принц, либо ты проткнешь мою грудь, наказав меня за самоволие, либо прочтешь
письмо, лежащее у моего сердца╩.  Конверт разлетелся на мелкие кусочки в его
руках. Лист бумаги порхал как бабочка между дрожащими пальцами, и, казалось,
играл с глазами, сверкающими  сквозь прорези маски. ╚Она хочет видеть меня!╩
- радостно воскликнул  он,  но потом вдруг замер и горько сказал: ╚Она хочет
видеть меня...╩ Он плакал как ребенок.  Он и  был ребенком... ╚Ты пойдешь со
мной╩, - сказал он, глотая слезы. И я повиновался. Чем ближе был назначенный
час, тем  яснее  я понимал, что здесь все окончено для  меня. Дело было не в
том, что  я кого-то предал  или совершил что-то постыдное... просто  настало
время  идти. В нужный момент  я  стоял  у окна  в  гостиной. На мне было мое
старое пальто,  в  руках саквояж, дарованный мне Его  Величеством  за особые
заслуги. Говорили, что он когда-то принадлежал человеку,  потерявшему себя в
дне сегодняшнем, но нашедшем в дне вчерашнем. Теперь я хранил в нем рукописи
- все мое имущество. Я молча попрощался с королевством и вылез в окно. Здесь
на пограничной полосе меня ждал Джани. Была темная безлунная ночь. Я шел  за
принцем и размышлял.  В молчании  мы дошли до беседки. ╚Я здесь,  МОЙ Черный
Принц╩,  - услышал я голос Дочери Кондитера, но не увидел ее. Я остановился,
Джани же продолжил свой  путь. Я не слышал о чем говорили двое, уединившиеся
под обвитым плюшем куполом, но я чувствовал, как  волны - холодные,  теплые,
ласковые, жестокие разбиваются у моих ног. ╚Огонь! Мне нужен огонь!╩ - вдруг
услышал я крик принца и  бросился к беседке. ╚Тебе недостаточно  огня твоего
сердца?╩ - спросил я  Джани,  с трудом  различая его фигуру. ╚Хватит поэзии!
Мне  нужен огонь!╩  Я открыл саквояж, достал оттуда чистые  листы бумаги, и,
чиркнув  огнивом,  зажег  их. Пламя заплясало  в глазах  принца, заиграло на
прекрасном лице Дочери Кондитера.  ╚Ну  что ж,  смотри╩,- прошептал  Джани и
быстрым движением сдернул с себя маску. Я замер, потрясенный, не в состоянии
вымолвить ни слова. Взгляд принца метался между мной и девушкой. Потом вдруг
остановился  прикованный  к  растерянному  лицу  возлюбленной.  Но...  Джани
глубоко  вздохнул и  медленно  опустился  на  мраморный пол.  Факел погас. Я
судорожно вынул пачку бумаги из саквояжа и зажег ее.  ╚МОЙ  Черный  Принц...
МОЙ Черный Принц...╩ - шептала девушка, склонившись над неподвижным телом, -
╚Он холодный, холодный!  Сделайте что-то... Согрейте его!╩  Я бросил горящую
бумагу на пол и высыпал рядом свои рукописи. Сердце принца молчало. Но когда
лист догорел, оно  совершило один единственный удар. Я  зажег следующий лист
и,  обратившись  прахом,  он вновь  заставил отозваться сердце Джани. О, мой
с   астливый король, твой сын был  ослепительно красив и ты  знал об этом, как
знает теперь пепел  Поэмы Радости. О,  мой  мудрый король, ты обрек  сына на
страдание, чтобы сделать его душу столь же прекрасной, как и его лицо, как и
моя Ода Печали,  пожираемая пламенем. О, несчастный Джани,  ты не  знал, что
любовь требует веры  и терпения. Ты не знал...  Догорает  мой сонет Страсти.
Жадно  ждет  сердце Черного Принца. Храни огонь, моя Принцесса. Храни  огонь
для своего Черного Принца. И вечно продлится ночь... И будет жизнь!


     18.03.98

     Copyright ╘ Vadim Derkach
     E-mail: sergeant_perecz@usa.net




Last-modified: Fri, 16 Jul 1999 08:25:26 GMT
Оцените этот текст: