Владимир Фалеев. Женщина в зеленом дождевике ----------------------------------------------------------------------- Сб. "Звездная гавань". М., "Молодая гвардия", 1981. OCR & spellcheck by HarryFan, 6 June 2001 ----------------------------------------------------------------------- Привычка свыше нам дана: Замена счастию она. А.С.Пушкин ДИАЛОГ В ТРЕТЬЯКОВКЕ Недавно в зале Третьяковской галереи мы с приятелем остановились возле знаменитого полотна К.Д.Флавицкого "Княжна Тараканова в Петропавловской крепости во время наводнения". Княжна находится в каземате, стоит на постели, с выражением муки на лице прислонилась к стене: мутная вода хлещет через окно, уровень ее поднялся уже почти до самой постели, мыши бегут по подушке. Приятель, заговорив о впечатлении, которое производит картина, упрекнул художника, что он изобразил ситуацию ради драматизма: Тараканова умерла за два года до петербургского наводнения 1777 года. - Флавицкий был историческим живописцем, - возразил я. - Вряд ли он мог довериться только легендам о гибели княжны... Картину он выставил в Академии художеств в 1864 году, к тому времени о Елизавете Таракановой появилось несколько публикаций. За границей, в Париже и в Лондоне, о "русской принцессе" были книги раньше. Но имя Таракановой в России было окутано тайной. Следствие по ее делу вел петербургский генерал-губернатор князь Александр Михайлович Голицын, наставления ему давала сама Екатерина II. При всем усердии князя, при всех жестоких приемах допроса добиться, чтобы Тараканова "открыла" свое происхождение иначе, чем она рассказывала о себе в Европе, не удалось. Удивительный интерес к делу Таракановой проявил Александр I, затем, после его смерти, то есть после восстания декабристов, документы о Таракановой читал Николай I. И архив опять засекретили. Страсти вокруг картины Флавицкого разгорелись в очень неудобное для царского правительства время, сразу после отмены крепостного права, 4 апреля 1866 года, в царя Александра II у ворот Летнего сада в Петербурге стрелял Дмитрий Каракозов. Главноуправляющий вторым отделением императорской канцелярии граф Виктор Никитич Панин поспешил разъяснить публике: самозванка "не погибла во время наводнения, но скончалась от болезни в Петропавловской крепости 4-го декабря 1775 года". Историческая достоверность картины ловко ставилась под сомнение, живописец, мол, ошибался. Тем более что художник умер в сентябре 1866 года, за год до публикации доклада. - Ты изучал биографию Флавицкого?.. - удивился приятель. - Да нет, есть у меня знакомая по фамилии Тараканова, которая убеждена, что является праправнучкой княжны. - Ну, знаешь ли! - приятель с возмущением отвернулся от меня. - Я историк и кое-что читал о самозваной дочери императрицы Елизаветы Петровны. У нее не было детей! - Есть свидетельства, что Елизавета Петровна родила двух дочерей, - возразил я. - Одну - от графа Разумовского, другую - от Ивана Шувалова. И если Тараканова, воспитанная за границей, объявила себя претенденткой на русский престол, то это не могло не возмутить Екатерину II, незаконно захватившую власть. Тем более что в России как раз бунтовал Пугачев, князь Радзивилл хотел силой оружия воссоединить Польщу. Естественно, Екатерина II дала указание командующему русским военным флотом, который находился в Ливорно, в Италии, схватить "самозванку" и привезти в Кронштадт. Орлову-Чесменскому это удалось. Он сумел обольстить девушку. В Петропавловском равелине она родила от него сына. - Знаю, знаю это предание, - усмехнулся приятель. - Да ведь и противникам преданий трудно верить. Их опровержения составлены в угоду самодержцам. А моя знакомая Тараканова гордится своими предками. Вообще-то она любопытнейший человек! Удочеренная в раннем возрасте, в двенадцать лет вдруг вспомнила имя-отчество родной матери и фамилию отца, о которых отчим и мачеха ей никогда не рассказывали. - Да не пригрезилась ли ей вся родословная до колена Петра Великого? - съехидничал приятель. - Представь себе! - шутливо ответил я. - Ты же не отрицаешь врожденные идеи? - Счастливое сочетание генов? - Называй, как нравится. У обезьян не рождаются детеныши с даром к математике или физике. Только потребность общества в каких-либо талантах отыскивает в жизни вундеркиндов. - Погоди, о чем ты? - посерьезнел приятель. - Не обучай младенца, он даже не залепечет. Сейчас пишут всякую всячину об экстрасенсах. Девочка видит внутренние органы любого человека лучше, чем рентгенолог с помощью аппаратуры, женщина читает печатный текст пальцами... Это еще куда ни шло! Но в то, что кто-то воспоминаниями выудил из глубин истории всех своих прародителей, верить отказываюсь! - Фантазия, озарение, интуиция, - примиряюще засмеялся я. - Воспоминания о предках пробудились в девочке, когда ей было двенадцать лет. Она уже имела запас знаний и опыта, в ней проснулось любопытство. Вообще рассказ некороткий. СОН Все началось с того, что однажды девочке приснился сои, будто у нее мать молодая, высокая, с длинными волосами. Утром, уже одетая в коричневое школьное платьице, причесанная, сидела Лена за столом на лавке, а Анна Ивановна подносила ей от печки горячие блины. - Ты не моя мама, - фыркнула Лена. - Господь с тобой! Чего ты мелешь? - набожно перекрестилась Анна Ивановна. - У меня другая мама, я ее во сне видела, - внимательно наблюдала Лена за неповоротливой, тяжелой матерью, а та даже блин со сковородки обронила мимо стола на половик. На растерянные причитания матери Лена только ухмыльнулась, мотнула головой, так мотнула, что тугая каштановая коса мазнула красным бантом сметану в тарелке. Видела Лена, что очень обидела мать своим сном, но не пожалела ее. Резко сорвалась с лавки, сунула руки в рукава беличьей шубки, нахлобучила на голову шапку, схватила портфель и побежала к двери, оставив мать плачущей у печи. Поделилась Лена своей догадкой с одноклассницами, те, в свою очередь, ее домыслы разнесли из школы по домам. С того утра пошли гулять пересуды о непонятном происхождении Лены Култуковой. Но это было только начало беды, всяких невероятных злоключений в семье Култуковых и в судьбе Лены. Много раз убеждала Анна Ивановна дочь не распространять среди ребятишек свои выдумки: пересудов не оберешься. - Сон и есть сон, - урезонивала она Лену. - Я видела себя начальником депо, а пробудилась - опять же посудомойка. Да и чем же тебе худо в своем доме? - А кто у меня бабушка и дедушка? - спрашивала девочка. Анна Ивановна расхваливала ей своего красивого, бравого отца, который носил на груди кресты за войну с японцами, и веселую мать, которая жила в деревне Тамбовской области, но уже померла, описала своих сладкоголосых сестер, перечислила родню Григория Ефимовича, живущую в горном поселке Бодайбо. Однажды, усаживаясь за стол к тетрадкам, Ленка опять задумчиво спросила: - Почему же моя мама во сне сказала, что наша фамилия Таракановы? - Откуда у тебя взялась новая мама? - в отчаянии закричала Анна Ивановна. - Я твоя мама! Ты Култукова! Выйдешь замуж, тогда и сменишь фамилию. За спором и застал их вернувшийся из депо Григорий Ефимович. Молча раздеваясь, снимая с себя грязную спецовку, брюки, наливая горячую воду в рукомойник, он прислушался к голосам матери и дочери и вдруг вошел в горницу, выкатил глаза, и, сняв со стены широкий солдатский ремень, потряс им для убедительности в воздухе. - Врежу два горячих обеим! - побагровел он лицом. - Шельмы! Фамилия им не нравится! Смолкла Анна Ивановна, поджала губы, села на лавку. Это означало и для Ленки, что подлинность фамилии Култукова не подлежит обсуждению. И с того дня ни Ленка, ни мать, будто пришли к полному согласию, не затевали дискуссий о фамилии. Но дочь не только больше не верила родителям, она затаилась и, не переставая думать о причине угроз отца выпороть ее, стала поздно вечером, когда мать и отец ложились спать, подбираться на цыпочках к двери спальни и, прикладываясь ухом к щелке, подслушивать родительские беседы. Из их разрозненных воспоминаний и обсуждений ей удалось узнать, что привезли ее из Усть-Баргузина. Из этого она заключила, что Култуковы украли ее у родной матери. Присматриваясь к лицу и походка Анны Ивановны, все более уверялась, что она для нее стара, и ей пришло в голову убежать в сказочный Усть-Баргузин, разыскать там мать. Нагрянула весна, лед на Байкале ломало, корежило и сдвигало на берег, солнце стало чаще зависать над сопками, озеро заиграло цветными дымками. В Ленку вселилось неясное ожидание лета, нетерпение оставить ненавистный ей дом, казалось, с каждым днем исчезали вокруг дома и города границы и открывался мир, большой и загадочный для путешествий и встреч. Лена неплохо закончила пятый класс, на слете пионерской дружины ей под аплодисменты дали похвальную грамоту за то, что пела и танцевала в кружке "Байкалочка". Но это была не совсем та девочка, за какую принимали ее педагоги. Она все чаще в задумчивости уходила за огород, на склон горы, углублялась в свои мысли. Прежде чем рассказывать о ее побеге из дому, о том, как она этим в самое неподходящее время всполошила весь город, подняла на ноги всю районную милицию, дружинников, сообщу коротенько об истории ее удочерения Култуковыми. Поженились Анна Ивановна с Григорием Ефимовичем еще до войны в поселке Усть-Баргузин, что на восточном берегу Байкала, примерно в четырехстах километрах морем от Слюдянки. Григорий Ефимович коренной сибиряк, Анна Ивановна выросла в деревне Тамбовской области, приехав по набору, работала на рыбозаводе. Потом муж ушел на фронт, вернулся после разгрома фашистов. Высокий, статный, с орденом Красной Звезды, он нравился и девушкам, и солдатским вдовам. Анна Ивановна смекнула, что, не имея детей, потеряет она мужа. Однажды прослышала, будто на ближней улочке померла молодая учительница, оставив на руках своей тетки малютку девочку - память от заезжего летчика. Говорили, девочка не нужна тетке: у нее своих детей полон дом. Шмыгнула Анна Ивановна вечером в ограду к кержачке. Было это поздней осенью. Необыкновенная бедность в избе: детишки бегали по горнице в лохмотьях, босые; единственная кровать накрыта рваным одеялишком, сшитым из крохотных пестрых обрезков ситца. Старший мальчик угостил гостью куском лепешки. Отщипнула Анна Ивановна краешек, взяла в рот: ох, лепешка-то из мякины! Песок на зубах скрипит. Тетка кормила грудью своего младенца, а другой ребенок, оставшийся от умершей учительницы, орал в деревянной зыбке, подцепленной на березовой жердинке, что была прикреплена одним концом к матице избы. Выслушав просьбу Анны Ивановны отдать ей сиротку, тетка подозрительно прищурилась и строго молвила: - Забирай, но не обижай сиротку-то! У Анны Ивановны три класса знаний, она живехонько накорябала на лоскутке бумаги, что берет малютку насовсем и никому не отдаст. Еще поклялась вернуть все тряпочки, в которых уносит из избы дитятку. Так и сделала. Детей, потерянных матерями и оставшихся сиротами, после войны было в приютах много, однако Анна Ивановна радовалась, что завладела не безродным существом. Сразу же заторопила мужа уехать из Усть-Баргузина куда подальше, где никто бы слыхом не слыхивал, что они вскармливают неродную дочку. Леночку Анна Ивановна принесла домой в ноябре, а в июне Григорий Ефимович списался с фронтовым другом, жившим в Слюдянке. В отпуск поплыл к нему погостить и, присмотревшись к городку, сторговал у одного дедка дом с усадьбой. В конце лета Култуковы уже осели в Слюдянке, деньги старик согласился получать в рассрочку. Как-то вечером рассказали Григорию Ефимовичу, будто утром будет обмен денег, на десять рублен дадут один; испугался он, что бывший домовладелец затребует остаточный долг новыми купюрами. Бегал Григорий Ефимович по домам слесарей своей бригады, собрал нужную тысячу и рано утром принес ее хозяину. Тот, ничего не подозревая, принял долг и угостил еще Григория Ефимовича брагой. Однако старик скоро понял, что его обмишурили, и пригрозил бывшему должнику местью. И когда Ленка рассекретила тайну своего происхождения, когда улица подхватила ее болтовню о сновидениях, тогда и шепнул Григорий Ефимович жене, что это наказание придумал им бывший домовладелец. Побег Ленки из дому с целью разыскать родную мать случайно совпал со стихийным бедствием, которое обрушилось на городок Слюдянку. Северные склоны хребта Хамар-Дабан самые увлажненные не только в Иркутской области, но и во всей Восточной Сибири. При большой крутизне склонов долины и значительном уклоне речки Слюдянки, бегущей в Байкал, при позднем таянии снега в горах и при ранних сильных летних ливнях вся вода устремляется в водосток. Это вызывает мгновенный подъем воды в реке и создает разрушающий все на своем пути мощный паводок. Но не только Ленка с дружком, даже гидрологи и синоптики не могли знать о предстоящем нашествии воды. ЗАГАДКА СТАРОЙ ПЕЩЕРЫ Сборы Лены в поход в Усть-Баргузин были недолгими. В один из вечеров, когда соседский мальчик Вася Лемешев, одноклассник Лены, носил воду из колодца поливать грядки с огурцами, она подкараулила его возле колодца. Усадьбы Култуковых и Лемешевых рядом, их разделял лишь березовый тын, в котором проделана дверь к колодцу. Ленка рассказала мальчику о своих планах уйти к родной матери в Усть-Баргузин. Вася слышал, что Усть-Баргузин где-то на берегу озера, и сразу согласился сопровождать Лену. - Пригласить бы Лешку Аввакумова! - предложил он. Лешка учился в смежном классе, жил в доме через улицу, он был крупнее Васи, выше его на голову, отличался храбростью, ухарством, дрался возле танцплощадки с ребятами старше себя. На другой день после полудня Алеша Аввакумов появился в ограде Култуковых налегке, будто собрался в лес поиграть до вечера: в матросской тельняшке (отец его работал мотористом на катере), в сапогах. Раздвинув плетень плечом, первым полез в дыру, за ним нырнули Лена и Вася. Они добрались до дамбы, которая тянулась в сторону Байкала. Гуськом двинулись по тропинке к озеру. Быстро спустились по глинистому, в красных прожилках откосу в заросли тальника. Склон берега был прошит корнями деревьев и усыпан большими валунами. Продвигаясь вдоль берега, неожиданно наткнулись на небольшое углубление в горе. Ленка заглянула внутрь и восхищенно ахнула: тут можно жить! Стены пещеры темные, каменистые, со следами чьих-то ударов. Ленка завороженно глядела на них, в эти минуты она вдруг представила себя хозяйкой маленького лесного племени. Вася и Леша - сородичи, они втроем переселились сюда, в горную пещеру, чтобы стать взрослыми. Пещера оказалась удивительной еще и потому, что у девочки открылось непонятное чувство: она, стоя за каменной стеной пещеры, увидела все, что происходит в тайге и на берегу Байкала. Слух ее обострился, глаза сделались внимательными, но в эти минуты видела она не глазами: за кустами, за высокими соснами и кедрами по берегу ходили незнакомые люди. Она сказала об этом ребятам, и все втроем, выйдя из пещеры, прислушались. На поляне, при свете солнца, ощущение "видения" людей-чужаков за деревьями у Ленки прошло, но зато она четко слышала шуршанье гальки под сапогами неизвестных "врагов". Руки ее цепко хватались за можжевельник, раздвигая пружинящие ветки, тело бесшумно двигалось в траве, в кустарнике. Выбравшись на опушку леса, Ленка увидела шалаш и недалеко от него горящий костер. Там сидел пожилой мужчина, и к нему приближался вышедший из-за камня второй. Ленка сделала ребятам знак, чтобы не шумели: чужаки опасны, они могут сообщить о ребятах в город. - Это рыбаки, - простодушно зашептал Лешка. Ленка презрительно глянула на него, тот осекся. Ребята затаились шагах в тридцати от стоянки рыбаков. Ленка шепотом предупредила Васю и Лешу, что это старейшины какого-то опасного рода, у них есть где-то близко вооруженные соплеменники. Вернувшись к пещере, Ленка достала из корзины припасенную еду, и ребята накинулись на мясо, съели его. Трава дышала духмяно, лучи заходящего солнца играли в малиновых метелках цветов. Ленка никогда раньше не встречала таких ярких цветов, она прикоснулась к одному стебельку, нараспев, словно кто-то подсказал ей, по слогам сказала: - И-ван-чай! - Нет, это не иван-чай, - усомнился Лешка. - Бабушка мне показывала другой цветок. - Иван-чай! - категорично и надменно повторила Лена и радостно рассмеялась: - Здравствуй, иван-чай! Завороженно гладила пурпурное соцветие, будто волшебный аленький цветок, который чем-то ей поможет. Потом ее внимание привлек красный цветок. - Саранка! - выкрикнула она. Сперва пальцами, потом ножом выкопала плотный большой клубень, освободила его от почвы. Луковица из мясистых чешуек легко разламывалась, вкус чешуек понравился Лене. Тогда она заставила копать клубни Васю, чтобы заготовить их на завтрак и на обед. Спать легли вповалку на цветы. Камни под боками не давали уснуть, особенно ворочался Лешка, ему было холодно, и он стягивал с Васьки его телогрейку, Ленка тоже маялась, встала раньше всех. Солнце еще не взошло, но над деревьями и "огородом" разливался ровный свет. Алая заря распространялась по небу, фонтаны лучей пробивались вверх, потом хлынул водопад света. Сверкающие звездочки росы, бриллианты, которыми были увешаны мутовки кустов, слепили, переливались разноцветными лампочками, трепыхались флажками и выстреливали пулями искр. Птицы будто по команде ударили в свои инструменты, зазвенели и загудели в рожки и в свирельки, заглушая ворчание сонных лягушек в болотце. Запахи потекли со всех сторон, Ленка опять стала узнавать цветы. Чудеса окружали ее, наполняли скрытой будоражащей силой, околдовывали и возвращали в забытый мир охоты, костра и пещеры. Она простояла, зачарованная восходом солнца, сверканием бликов на листьях деревьев до тех пор, пока кто-то из мальчиков не завозился в пещере. Их надо кормить. Она тихо вошла в пещеру, осторожно вынула из кармана плаща коробок спичек и накрыв плащом скрюченное тело Леши, вышла в "огород". Но тут же ее, догнал окрик Аввакумова: - Зачем тут маяться? - ругался он. - Идти так идти! Из пещеры выбрался и Вася. Он был заспанным и тихим. Не умываясь, ребята накинулись на корзину, съели остатки хлеба и вареной картошки. В корзине лежали рассыпанными несколько клубней. - Ешьте саранки, - посоветовала Лена. - А картошку испечем в костре. - К черту! - бранился Леша. Он похлопал себя по карману, вытащил пачку денег. - Это я у бабушки спер из сундука. Поедем в Усть-Баргузин на поезде! Все трое обрадованно завизжали, захохотали, а Лешка даже упал в траву и покатался от удовольствия. Теперь они стали частью леса, гор, движения их сделались мягкими, как у зверей, осторожными и ловкими. Страха не было. Просто теперь их уже отделяла от обычной жизни в городе пропасть - они вынуждены скрываться: любой милиционер, учитель и просто взрослый, заметив их, немедленно отправит в город. Уйти в Усть-Баргузин через тайгу и болота тайно от родителей - это спасение! Игра, которую они себе придумали, захватила их, она повелевала ими, у нее были свои правила, которые нельзя нарушить, не предав друг друга. До вечера слонялись возле пещеры, пекли в костре картошку, переговаривались о тайге, рыбалке, волках и медведях, избегая вспоминать дом. И тут Ленкой овладело беспокойство. Она приказала ребятам замолчать, спрятаться в пещеру, а сама вдруг настороженно прислушалась. Она угадала за густым сосняком и кедрачом берег озера и шалаш, будто воочию увидела возле него рыбаков, а рядом с ним вооруженных людей. Бесшумным зверьком шмыгнула она в высокую траву и стала пробираться сквозь кусты к опушке леса. Шурша травой, Ленку догнали Лешка и Вася: они неуклюже разгребали руками кусты. - Это же милиционеры! - ахнул Лешка, взглянув в сторону берега. Ленка показала ему кулак. На озере заурчал мотор. Минуту спустя милицейский катер уже шел вдоль берега. Вернувшись к пещере, Леша и Вася заговорили об уходе в Усть-Баргузин; милиция их уже ищет. Лешка без оружия в тайгу идти не хотел и вызвался украсть ружье у сторожа, который охраняет городской рынок. А Ленка выхватила вдруг из костра палку с обугленным концом и, войдя в пещеру, начертила на стене слова: "Принцесса Тараканова". Посмеявшись над ней, Леша и Вася стали дразнить ее "принцессой". Когда завечерело, отправились в город на разведку. Шли сперва по берегу и до причала добрались, не особо беспокоясь, что их кто-то заметит. Поглазев на катер, двинулись гуськом на улицу. Было еще людно, сновали машины. Лешка оставил друзей в тени за забором, а сам, обогнув угол, направился к арке ворот, возле которых в свете лампочки, озаряющей площадку, была видна дощатая будка. Вернулся минут через десять, выругался: сторож спит у ворот, ружье зажал коленями. Ленка предложила беспрестанно наблюдать за стариком, может, ружье у него упадет. Она помчалась к воротам, остановилась, следя за присевшим на корточки, прислонившимся спиной к воротам стариком. Она знала сторожа, помнила его голос и шапку-ушанку. Сидя на корточках, дядя Митя дремал. Ружье действительно было зажато между коленей. Ленка приложила палец к губам, на цыпочках подобралась к сторожу, шагах в двух замерла, вытянулась. Свет лампочки озарял морщинистые, знакомые ей щеки и закрытые веки, хотелось вскрикнуть и захохотать от проделки, но она неслышно протянула руку к двустволке; пальцы ее захватили ствол, медленно потянули его. Еще момент - и Лена двумя руками тащит ружье в темноту. Лешка выхватывает у нее из рук двустволку, и они стремительно бегут по песчаной, размятой колесами дороге. В пустом сарае возле причала Леша ощупывает ружье, умело переламывает его, сует пальцы в казенник и возмущенно кричит: - Стрелять-то нечем! - Ну и пусть, - строго говорит Лена. - Пусть, пусть, - нервно передразнивает ее Аввакумов. - Нету патронов, ружье не заряжено... - И без патронов оно страшное, - вмешивается Вася. - Как же мы пойдем в Усть-Баргузин? - пихает локтем в бок Васю Аввакумов. - А если волк нападет? Его на испуг не возьмешь! И утку не убить. - Я уток жарить не умею, - мирит ребят Лена. - Усть-Баргузин близко, я пойду одна... На берегу наступает странная, затяжная тишина; темень берега зовет своей таинственной и опасной неизвестностью, а огни улиц манят привычным уютом квартир, еды, родительской власти. Еще немножко послушать эту тишину, вглядеться в бездну звездного неба, во мрак, наполненный зверями, буреломами, обрывами, реками, и выбор будет не в пользу похода. Ленка решительно срывается с места и шагает одна к берегу, к самой воде. За ней увязывается Вася, он шепотом напоминает ей, что в пещере осталась корзина с ножом и с плюшевым мишкой. Она упрямо идет в темноту по самой кромке берега, возле воды, которая отражает звезды и, кажется, освещает тьму. Лешка долго стоит у сарая. Умело набросив ремень ружья на плечо, он уходил в город. Скоро он уснет на потолке погреба в своей ограде. Утром отец, услышав какое-то шуршанье, заглянет на погреб, позовет сына, а когда увидит там ружье, долго станет допытываться, откуда оно, к, выпоров сына безжалостно, отдаст ружье милиционеру. Но сколько участковый ни будет расспрашивать Лешку о Лене Култуковой и Васе Лемешеве, ничего от него не добьется. У ГЕОЛОГОВ. ЛЕГЕНДА О КНЯЖНЕ Побег Лены и Васи из дому был сперва несчастьем для родителей. Сотрудники райотдела милиции оповестили о потерявшихся мальчике и девочке все посты города, дорог и близлежащие поселки. Подростки не были обнаружены ни на вторые, ни на третьи сутки. А тут случилось событие: на низменную часть города, расположенную в пойме речки Слюдянки, хлынула горная вода. Утром мелководная речушка стала наполняться водой, один из невесть откуда взявшихся ручейков устремился на улицу Набережную; к половине девятого утра мощный вал воды ринулся на дорогу, стремительно размывая ее на глубину до двух метров. Он, разветвляясь, обрушивал деревянные и кирпичные здания; лавина окружила слюдяную фабрику. Город вступил в борьбу со стихией, началась эвакуация жителей из зоны затопления и бесчинства стихии, для этого были мобилизованы рабочие предприятий. К месту прорыва речки Слюдянки, где она изменила свое русло, навстречу бурлящему потоку двинулись бульдозеры. Чтобы вернуть поток в прежнее русло, нужно было взорвать перемычку. Прозвучали два взрыва, устроенных рабочими-взрывниками, вода повернула в эту пробоину, а створ, через который она катилась в город, стали заделывать мешками с песком, здесь поставили девять бульдозеров. К вечеру новую дамбу укрепили камнем. Разбушевавшийся поток, отведенный в русло Слюдянки, еще гудел несколько суток, но горняцкий поселок в пойме реки, построенный за десять лет "мирной жизни", был избавлен от дальнейших разрушений. В этой суматохе сотрудники милиции не забыли о подростках. Стихия предупреждала, что девочку и мальчика надо искать, иначе они погибнут. Ни о чем не подозревая, Лена и Вася брели по берегу Байкала. В то место, где железная и автомобильная дороги приближаются к озеру, ребята вышли ночью. Утром они остановили какую-то машину, и молодой шофер подвез их в кабине несколько десятков километров, поверив им, что недалеко от железнодорожной станции у них пионерский лагерь. Это была Ленкина выдумка. Сойдя с машины, Лена и Вася опять пошли по берегу озера, веря, что впереди у них Усть-Баргузин, хотя до этого поселка по берегу сотни километров и нет никакой дороги, а попасть они могли в порт Выдрино, который находится за границей Слюдянского района и Иркутской области. Моросил небольшой дождик, и над морем проступали контуры зданий большого города. Вот совсем близко маячила крыша серого вокзала, к которому подъезжали многовагонные поезда; Ленка залюбовалась приближающимися архитектурными ансамблями, зубчатыми башнями и шпилями, куполами церквей и трубами заводов. Вася таращил глаза на указанные ею дворцы с колоннами и ничего не видел. - Нет никакого города! - сказал он ей сердита. Тогда она постояла в задумчивости, разглядывая даль, и вдруг, ойкнув, закрыла лицо руками. В сознании ее вспыхнула картина с календаря, на которой были изображены пикирующие советские самолеты, они штурмовали Берлин... Эта картина из календаря слилась с моросящей дымкой неба, и Ленка услышала, как фашистский город стреляет из орудий по самолетам. - Вот, вот! - закричала она исступленно. Лицо ее исказилось ужасом, какой-то свистящий звук пронесся в воздухе, затем последовал страшный взрыв, за ним второй, третий... Ленка ухватила за руку Васю и зашептала: - Мой папа погиб... его самолет врезался в землю... - Это гром гремит, - успокаивал ее Вася. - Тебе почудилось. Потом они перешли железнодорожное полотно, углубились в лес и стали есть головки медуниц и ромашек. Голод не утихал; пожевав оставшихся случайно в кармане плаща клубней саранок, стали искать дорогу и поняли, что заблудились. Ночь с грозовым дождем застала их возле какого-то ручейка. В самую грозу они прятались под большим упавшим стволом сосны, закрытым с одной стороны мхом и травой. Утром, найдя тропинку, побежали по ней и встретились с речкой, у которой были высокие берега, и вода в них бурлила; дети не могли ни перейти ее по какому-либо мосту, ни одолеть вброд. Увидев сыроежки и подосиновики, стали жарить их на разведенном костре, подцепляя гриб на кончик прутика. Грибы были очень вкусные, пахли дымом. Поплутав немножко по лесу, Лена обнаружила тропинку, на которой были отчетливо видны следы копыт лошади. - Ура! - закричала девочка. - Усть-Баргузин совсем близко. Они быстро побежали по тропинке в глубь тайги, подымаясь на холмы и спускаясь в низины. Они уже выбились из сил, и ни каменных домов, ни хотя бы деревянных построек окраины еще не было. И вдруг до их слуха донеслось ржание лошади. Они насторожились и пошли медленнее. Их удивило, что возле куста калины стояли две лошади с большими вьюками, а еще одна была под берегом в воде и, задирая вверх морду, ржала. - Помогите, ребята! - услышали они чью-то мольбу. Из воды торчала одна голова, глаза ее смотрели на ребят, рот что-то кричал. Ребятам захотелось от страха убежать назад в лес. Они все-таки догадались, что в речке тонут лошадь и человек. Как странно человек тонет! Голова торчит из воды, а он булькается рукой и зовет их. Они робко подступили к берегу, поняли: человек держится рукой за ветку куста, а ноги не может вытащить. Они побежали к березке, стали нагибать ее, чтобы сломать. Дергая и крутя ствол, наконец-то оторвали деревце от пенька. По команде мужчины подали ему вершину, ухватившись за которую стал он подтягиваться к сваям моста, а дети тащили деревце за комелек. "Утопленник" выбрался на мост, выбрел из воды. Поблагодарив ребят, он стал понужать вершиной березки увязшую в трясине лошадь, гоня ее на другой берег. Она, делая резкие прыжки, удалялась от моста и от берега к руслу реки, где дно было плотнее, движением волн лошадь толкало по течению, и она уплыла за поворот. Горестно выругавшись, мужик вернулся к ребятам, сел на кочку и снял сперва один сапог, вылил из него жижу с илом, потом другой... Он стащил с себя грязную куртку, рубаху, прополоскал их в воде, отжал и опять облачился в них. Это был пожилой, с морщинистым лицом, сутулый рабочий. Он назвался Иваном и устало спросил: - Вы откуда, дети? - Мы, дяденька, к маме идем, - сказала Ленка. - Где же ваша мама? - поинтересовался Иван. - В Усть-Баргузине, - объяснила Лена. - Зачем же вы полезли в горы? Ваша мама очень далеко, поселок Усть-Баргузин в другой стороне. - Мы видели его на берегу, он был совсем рядом, а потом он из-за грозы потерялся, - сказала Лена. Иван пошел к мерину, развязал тюк и принес ребятам по шоколадке. - Вы меня обманываете, - добродушно возразил Иван. Он заметил, как они жадно съели шоколад, как голодными глазами следили за ним, принес им еще хлеба, открыл по банке рыбных консервов. - Вы пришли сюда из Выдрина? Тут горы, тайга, речка вдруг вспучилась, вам легко погибнуть. Потом, присев на корточки, рассказал им, что он возчик геологической партии, ездил в поселок Выдрино в магазин за продуктами. Тут, через речку, был построен мостик, но река за ночь сильно поднялась, затопила доски моста. Он попытался перевести лошадей под уздцы, они не пошли. Тогда повел по мосту одну кобылу Пегую, она сорвалась с проезжей части и упала в реку. Возле берега вязкая болотина, ноги у лошади увязли, он тоже провалился в трясину и уже не надеялся выбраться. Ребята вовремя к нему подоспели. - Мы, дяденька, не из Выдрина, - слабым голосом признался Вася. Собрав хвороста, Иван разжег костер, стал готовить для ребят в котелке суп. - Вы меня не бойтесь, - успокаивал он их. - Покушайте и постерегите моих коней, а я схожу в табор к геологам. Одним вам возвращаться в поселок небезопасно. Река от дождей сильно прибывает. Так откуда же вы пришли сюда? - Конечно, из Выдрина! - строго поглядев на Васю, сказала Лена. Накормив ребят, Иван сам тоже согрелся горячим чаем, занялся разматыванием веревки, которую он достал из вьюка. Привязав конец веревки к дереву, осторожно пошел по мосту в воду; он пересек речку, вода достигала местами ему до колен, бросил конец веревки на другом берегу и, помахав ребятам рукой, скрылся в лесу. Насытившись, ребята прислонились один к другому и уснули. В таборе Иван никого не застал. Оставив на носике чайника записку геологам, Рассадин переоделся в сухое белье и вернулся к костру, у которого и застал идиллическую сцену - дети спали, поджав ноги, закутавшись в свою одежду, плотно прижавшись друг к другу. Он не стал их будить, а осторожно построил над ними из веток шалаш. И они проспали остаток дня и всю ночь. Когда геологи вместе с Шапкиным прибыли к реке, на другой стороне был уже построен высокий шалаш из березовых веток. Вася и Ленка помогали Ивану строить плот из бревен, связывать бревна веревками и приколачивать гвоздями жерди. Столкнув плот в воду, Иван перевез с противоположного берега трех геологов. - Откуда в нашем стане пилигримы? - весело приветствовал ребят Шапкин. - Или это хозяева тайги? - Мои спасители, - объяснил Иван. Потом геологи поплыли на плоту вниз по течению искать Пегую и скоро привели лошадь по берегу. Бока у кобылицы были изрезаны чем-то, холка разбита, местами кожа кровоточила. С лошади сняли вьюки. Все продукты, которые были в мешках, размокли. Их бросили в реку, оставив только банки с консервами. - Ну а теперь я с вами потолкую, рыжики-сыроежки. - Шапкин привлек к себе Ленку, посадил ее рядом с собой на срубленное дерево. - Откуда шла и куда путь держишь? - Я люблю жить в пещере, - насупилась Ленка, с недоверием разглядывая очки и бороду геолога. - Говорят, что идут в Усть-Баргузин, - помог подошедший Рассадин. - Мы видели возле Байкала большой город, но нам дождик помешал туда попасть, - вступил в разговор Вася. - Город... так... - настраивался на забавную беседу геолог. - Никакого города поблизости нет. Одно царство камней, тайги и зверей. Как зовется пещерный город? - Не пещерный, а настоящий, - сказала Ленка. - А возле пещеры я вспомнила травы, которые там росли. - Собиратели трав, что ли? Вас школа послала? - Нет, - мотнула головой Лена. - Я уже десять трав вспомнила. - Как это вспомнила? В школе не изучала и вспомнила? - Лицо Шапкина выразило недоумение, он расправил усы, потеребил бороду. - Она вспомнила свою фамилию, отца и травы, - подал уверенно голос Вася. - Мы идем к ее матери в Усть-Баргузин. - Совсем меня запутали! - Шапкин захохотал, но тотчас посерьезнел. - Как ваши фамилии? - Моя Лемешев, - сразу признался Вася. - А я Тараканова, - уставилась в очки ему Ленка. - С какой планеты вы прилетели в горы, фрейлин Тараканова? - шутливо спросил Шапкин. - Их бин нох медхен, камераде Шапкин [я еще девочка, товарищ Шапкин], - вдруг по-немецки сказала она. - О, вы знаете немецкий! - восхитился геолог. - Кто вас обучает в школе? Она быстро и уверенно объяснила, что сама выучила немецкий. - Так не бывает! - пальцем погрозил ей геолог. - В школе у нас английский, а Ленка знает всякие языки, - сердито вставил Вася. - Вундеркинды! - Геолог снял с переносицы очки, протер их и, опять водрузив на нос, внимательно разглядывал девочку, ее запачканное усталое личико, аккуратный носик. - Кто учитель английского? - Софья Мартемьяновна, - с достоинством сказал Вася. - Мой сын у нее же занимается, - обрадовался геолог. - Вы из Слюдянки... Так... Ох, конспираторы! Сына моего, Шапкина, знаете? Он девятиклассник. Дети не слыхали о таком. Тогда Шапкин стал допытываться, кто у них отцы-матери. - Я вспомнила свою маму, - отстранившись от геолога, Ленка наблюдала за ним, боясь, что он сейчас схватит ее, свяжет, повезет на лошади в Слюдянку. - Моя мама Тараканова... Живет в Усть-Баргузине. А отчим и мачеха Култуковы меня украли, когда я была маленькой. В долгой беседе Шапкин сам зажегся фантазией ребятишек, стал развлекать их сказаниями. - В некотором царстве, в некотором государстве, - начал он, и этот его рассказ причудливо переплетался в сознании Лены с ее выдумками и мечтами, - жил-был император Петр, и родилась у него царевна, которую он назвал Елизаветой. Когда царевне исполнилось восемь лет, захотел царь выдать ее замуж за французского короля. Поехал он в Париж, нахваливал невесту. Но в ту пору французскому королю Людовику XV было еще семь лет, и показалась ему русская царевна староватой. Так и умер император, и осталась его дочь незамужней. Выросла царевна крепкой, своевольной и веселой, любила она балы да маскарады, и во время таких праздников пленил ее сердце красавец казак, певчий капеллы. Когда стала царевна императрицей, то сделала своего возлюбленного камергером, потом генерал-поручиком, а затем и фельдмаршалом. Придворные правила не разрешали императрице брать в мужья этого казака, хотя бы он и фельдмаршал, но она обвенчалась с ним тайно и родила дочь Августу: Некоторое время спустя влюбилась императрица в другого юношу, который был моложе ее на восемнадцать лет; души она в нем не чаяла. Был он красив собой, умен и учен, предлагал создать в государстве университет и Академию художеств. Пожаловала ему императрица чип камер-юнкера, а потом генерал-адъютанта и президента академии. Родила она от него княжну, которую назвала своим именем - Елизавета. Учили княжну иностранная чета Шмит и Шмитша, а потом поручили эту девочку воспитывать дворянину Тараканову, который увез ее в Германию, в Голштинию, в город Киль. Унаследовала княжна от своей матушки острый ум и своенравный характер, но также и всякие обмороки и судороги. В своей спальне княжна имела заряженные пистолеты, которые висели у нее над головой на стене, на всякий случай от врагов. Любила она роскошь и знала много языков. Однако скоро умерла императрица, на троне оказалась хитрая немецкая женщина Екатерина II, которая убила своего мужа и отдала землю, в которой жила княжна Елизавета, другому государству - Дании. Что делать маленькой княжне? Где найти прибежище? Имела она все права на царский престол в своем царстве, но не хотела этого Екатерина II. И стала Елизавета ездить то в Париж, то в Лондон, то в Берлин, то в Рим, искать себе помощников, которые бы посадили ее на российский трон. Понравилась она своей образованностью и смелостью французскому двору, польскому гетману Огинскому, виленскому воеводе и князю Радзивиллу, а немецкий князь Лимбургский и молодой поляк Михаил Даманский влюбились в нее до безумия. Искала княжна помощи у турецкого султана и у кардинала Альбани в Риме. Всем говорила, что она дочь императрицы Елизаветы Петровны, что у нее во владении всего лишь небольшая земелька Оберштейн в Германии, что хочет она царствовать в Российской империи. Прослышав, что молодая княжна домогается власти в ее государстве, Екатерина II приказала своему командующему флотом Орлову, который плавал в ту пору по Средиземному морю, схватить дерзкую и привезти в Петербург. Испугался командующий флотом Орлов такого приказания, да делать нечего, ослушаешься императрицу Екатерину - казнит. Стал он подсылать к княжне лазутчиков, не жалел денег, обещал все, чего та пожелает, и, наконец, встретившись с ней, хитрый Орлов сказал, что любит ее, и жить без нее не может, и готов исполнить любое ее приказание. Поверила ему молодая княжна Елизавета, поехала с ним однажды по морю из города Пизы в город Ливорно на шлюпке. Пушки палили с кораблей в ее честь, ракеты взлетали ввысь, и заманил коварный граф царскую дочь на корабль. Тут-то Елизавету и арестовали вместе с ее слугами и поклонниками, разделили по разным кораблям, а все ее драгоценности, которые она оставила в доме, где жила, все документы граф забрал и отправил в Петербург императрице Екатерине II. Испугалась княжна, что погибнет она в Петербурге, возмущалась и молила, чтобы не отправляли ее к хитрой немке. Все еще верила она лукавому графу, что придет он к ней на корабль и освободит ее из плена. А он не шел, послал только успокаивающее письмо. Повезли ее по Атлантическому океану в сторону Англии, у английского берега узнала она, что не миновать ей допросов и пыток в России, что везут ее туда. Упала она на палубе в обморок, как это часто бывало с матушкой Елизаветой, и чуть не умерла. Сбежались люди, подняли княжну; когда же она пришла в себя, то тот