ажет, что его страсть художника уступала темпераменту Дрейка, Сидни, Рали, Бэкона. В этом отношении он был таким же бурным гением английского Возрождения, как и они. Почти все они оставили не только память о громких делах. Они прославились и как характеры. От их подвигов, исканий, дерзаний менялась жизнь, расширялись горизонты видения человечества. Они оставляли после себя нечто весьма реальное - победы, влиявшие на ход истории, новооткрытые земли, новооткрытые истины, новые, входившие в обиход предметы, знания, необходимые для практики, мысли, обогащавшие умы, творения искусства, приносившие понимание красоты жизни. Главное, чем они обладали, был характер - могучий человеческий характер. Печать его лежит на всех деяниях эпохи, особенно на творчестве Шекспира. Жизнь - драма В только что рассказанных нами судьбах нескольких елизаветинцев нельзя не заметить, что жизнь каждого из них полна драматизма. Поразительны их энергия и смелость. Они ставят перед собой грандиозные задачи. Жизнь каждого из них - борьба, требующая огромного напряжения душевных сил. Они знают победы, но им приходится испытывать и поражения. Однако ничто не может ни сломить их, ни остановить. Даже судьба Елизаветы была в какие-то периоды драматична. Молодость она прожила под постоянной угрозой казни. Потом вдруг неожиданно произошел переворот в ее судьбе, и казнить других стала она. Процарствовав полвека, проведя страну через все опасности, она могла убедиться под конец, что ни она, ни ее советники ничего не могли придумать, чтобы решить самые насущные для народа проблемы. Свое царствование она закончила бесславно в обстановке растущего недовольства народа. Впрочем, эту королеву мы все же исключим из числа подлинно драматических персонажей эпохи. Другое дело ее соперница - королева Шотландии Мария Стюарт. Мария Стюарт была католичкой и воспитывалась во Франции, где была выдана за французского короля Франциска II. В восемнадцать лет она осталась вдовой и вернулась в Шотландию, где к тому времени у власти были протестанты. Королева-католичка с самого начала оказалась в конфликте со значительной частью феодалов, горожан и крестьян, стоявших за новую веру. Женщина необыкновенной красоты, Мария Стюарт путала все политические карты своими любовными похождениями, и ее, по-видимому, не без основания считали виновной в смерти ее второго мужа, лорда Дарнли. Убит был также ее фаворит итальянец Риццио. Поведение королевы как в личной жизни, так и в качестве правительницы государства вызывало большое недовольство. В 1568 году восставшие шотландцы заточили ее в замок Лохлевен. Она пыталась вернуть себе власть путем заговоров, в которых ей помогали ее приверженцы, но, не преуспев в этом, вынуждена была бежать из Шотландии. Мария Стюарт обратилась за покровительством к английской королеве Елизавете. Та обещала предоставить ей убежище, но вместо этого заточила в замок Фотрингей, и здесь шотландская королева провела около десяти лет. Ее приверженцы безуспешно создавали заговоры, чтобы освободить свою королеву. Сторонники католицизма видели в Марии Стюарт фигуру, которую можно было противопоставить Елизавете. Так как у Елизаветы не было детей, то по своим родственным связям шотландская королева была самым законным претендентом на английский престол. Римский папа, французский и испанский короли организовывали заговоры против Елизаветы. Так как Мария Стюарт была в той или иной степени причастна к этим заговорам, Елизавета предала ее суду. Шотландская королева была приговорена к смертной казни, но исполнение приговора было отложено на неопределенное время. Когда стало известно, что Испания готовится напасть на Англию, Елизавета сочла нужным принять решительные меры и устранить опасную для нее соперницу. В 1587 году Мария Стюарт была казнена. Шекспиру в это время было двадцать три года. Вероятно, он в это время был уже в Лондоне и вместе со всеми ощущал тог накал политических страстей, который предшествовал вооруженному столкновению между Англией и Испанией. В Англии отлично понимали, что столкновение неизбежно, и к нему готовились. Страна вооружалась, строились корабли, ковалось оружие. В это критическое время, когда на карте стоял вопрос. о судьбах государства, буржуазия и народ встали на поддержку королевы. Для всех было очевидно, что победа Испании вернет страну к старым феодальным порядкам, а буржуазные элементы Англии, конечно, ни в коей мере не желали этого. Лондонское Сити горой стояло за королеву и за новые религиозные порядки. Купцы и банкиры понимали, что одного сочувствия и моральной поддержки недостаточно. Они раскрыли кошели, и в государственную казну посыпались пожертвования на вооружение. День и ночь работали лондонские оружейные мастерские и кораблестроительные верфи. Добровольцы записывались во флот и в сухопутные войска. Англия готовилась к встрече врага, и мыслью о предстоящей войне жили все. В 1588 году долго ожидаемое столкновение, наконец, произошло. Испанский король Филипп II выслал против Англии огромный, хорошо снаряженный флот, которому было дано гордое название "Непобедимая Армада". Англия противопоставила этому свой флот, состоявший из множества небольших, но очень маневренных судов. Не успел испанский флот встретиться с английским, как он попал в бурю, сильно потрепавшую корабли. Испанцам пришлось вступить в борьбу сразу после этого, и то, что начато было бурей, довершили английские военные суда: они разгромили могущественный испанский флот. Благодаря своей подвижности и большой маневренности они одолели громоздкие и неповоротливые испанские галеоны. Едва ли сами англичане рассчитывали на такую полную и блестящую победу. Торжество было всеобщим, страна ликовала. Народ переживал большой подъем патриотических чувств. Для народа война всегда является драматическим событием в его судьбе. Сейчас помнятся лишь имена Дрейка и Хоуарда, но сколь ни даровиты были морские военачальники, эту войну, как и всякую другую, выиграл народ, отдавший свой труд и кровь для спасения страны. Драматичны были судьбы отдельных людей, судьба всей страны в целом. Эпоха Шекспира отмечена грандиозными социальными трагедиями: погибали под натиском буржуазного развития целые сословия старого общества: вымирало рыцарство, вытеснялось из деревень патриархальное крестьянство. Драматизмом была проникнута вся жизнь эпохи. Поэтому она и породила великую драму и великого драматурга. ГЛАВА 3 НАЧИНАЮЩИЙ ДРАМАТУРГ Лондон в конце XVI века Около 1585 года Шекспир покинул родной город и через некоторое время оказался в Лондоне. Население Лондона, в конце XVI века самого большого города Англии, достигало двухсот тысяч. Не все жители селились в самом городе. Уже в те времена Лондон оброс пригородами, тесно связанными со столицей. Юридически Лондоном именовалась только та часть города, которая теперь сохранила название Сити, что по-английски и означает "город". Лондон имел довольно независимое самоуправление. Лондон был обнесен стеной, из ворот которой открывались пути в разные концы страны. За стеной было несколько поселений, не подлежавших юрисдикции городских властей. Лондон был по преимуществу городом купцов и ремесленников. Здесь находились лавки, мастерские и конторы торговых компаний, которые вели дела со всеми частями света, куда только достигали английские суда. Здесь же находилась биржа, являвшаяся центром коммерческой деятельности. Когда Шекспир изображал в "Венецианском купце" встречу Антонио и Шейлока, то он представлял себе не венецианское Риалъто, а лондонскую биржу. Высшая аристократия и королевский двор жили не в самом Лондоне, а к западу от него вдоль левого берега Темзы, где высились здания дворцов и среди них резиденция королевы Елизаветы - Уайт-холл. Вместе с другими актерами Шекспир бывал в этих дворцах, играя перед высокопоставленными лицами. На другом краю Лондона, в его восточной части, находился мрачный каменный замок Тауэр - тюрьма для государственных преступников. В замке совершались казни осужденных за государственные преступления. В пьесах Шекспира, посвященных истории Англии, Тауэр изображается неоднократно. Для него, как и для всего народа, Тауэр всегда связан с воспоминаниями о злодействах правителей страны. Здесь по приказанию Ричарда III были убиты его брат Кларенс и племянники - юные принцы, имевшие большие права на престол, чем сам Ричард. В комнате казней здесь отрубили голову Томасу Мору и королеве Екатерине Арагонской, жене Генриха VIII, а также его второй жене Анне Буллен, матери королевы Елизаветы. Для казни уголовных преступников в Лондоне было другое место - холм Тайберн. Здесь казнили бродяг, воров, разбойников, которых в зависимости от приговора суда подвергали повешению, четвертованию или отсечению головы. Сюда в дни казни стекалось огромное количество народа. Головы казненных потом на высоких пиках выставлялись на лондонском мосту для всеобщего обозрения. Город жил бурной жизнью, кипела работа в мастерских, бойко торговали купцы, по улицам ходили солдаты, слонялись моряки с кораблей, прибывших из разных стран. Улицы были немощеные, с ухабами, - но ничто не могло остановить бурной жизни столицы. Всадники, экипажи, пешеходы двигались по всем направлениям. По улицам Лондона слонялось много пришлых и приезжих людей. Провинциалы были выгодной добычей для всякого рода жуликов. Среди последних даже возникло особое ремесло, именовавшееся "ловлей кроликов", то есть простаков. Изобретательные мошенники придумывали разные способы, чтобы облегчить кошельки провинциалов. Современник Шекспира драматург Роберт Грин рассказал о проделках этих мошенников в своих памфлетах, а Шекспир не раз изображал, как выманивают деньги у таких простаков. Этим занимались и веселый сэр Тоби Белч, дурачащий провинциала сэра Эндрью Эйгьючика ("Двенадцатая ночь"), и злобный Яго, водящий за нос простака Родриго. Одним из центров лондонской жизни был величественный собор Святого Павла. Огромное здание собора было самым замечательным архитектурным сооружением Лондона. Здесь происходили всякие сборища, и отнюдь не только для религиозных целей. Конечно, в храме в положенное время совершались богослужения. На паперти, на удобной подставке, была положена библия в переводе на английский язык, и желающие могли слушать здесь чтение вслух религиозных легенд. Но сюда приходили не только молиться и слушать чтение библии. Здесь назначались свидания друзей, сюда приходили дельцы в поисках клиентуры, и часто тут же совершались всевозможные сделки. Рядом с собором было место встреч лондонской "золотой молодежи". Франты приходили сюда щегольнуть модными нарядами, нередко заимствованными у итальянцев или французов. Здесь же толкались бедные молодые люди, искавшие знатных и щедрых покровителей. Невдалеке от собора находился центр книгопечатания и книжной торговли. Здесь помещались почти все лондонские типографии и книжные лавки. Уже в те времена печатные станки выпускали большое количество разнообразной литературы. На прилавках книготорговцев лежали книги, проповеди, хроники и летописи из истории Англии, географические сочинения, описания разных путешествий, книги по черной магии, сочинения естествоиспытателей, учебники латыни, словари французского и итальянского языков, руководства по сельскому хозяйству, справочники по домоводству, поэмы, романы и пьесы. Значительное место среди этой литературы занимали популярные книжки, написанные в форме вопросов и ответов и сообщавшие полезные сведения о самых различных вещах. Из них можно было узнать, как варить пиво, вычислить сложные проценты, выращивать недавно привезенный из Америки картофель. Они сообщали также, чем прославились Юлий Цезарь и Тамерлан, кто такие были Юпитер и Венера, каковы нравы обитателей Африки, какие звери существуют в Азии, как управлять парусными судами, как вязать кружева и как писать стихи. Эти книжки пользовались большим спросом, так как в доступной форме давали практические советы, излагали любопытные факты и занятные небылицы. Мы не обидим Шекспира, предположив, что какие-то знания в самых различных областях, обнаруженные в его пьесах, он мог почерпнуть из такого рода справочников и пособий. Газет тогда еще не было (они появились в Англии через полвека), но все сколько-нибудь примечательные события получали печатный отклик. В больших количествах издавались так называемые уличные баллады. Это были небольшие листовки с гравюрой и текстом. Здесь в стихах излагали политические события и новости уголовной хроники, рассказывали о сухопутных сражениях, происходивших на континенте, о морских битвах у берегов Франции, Испании или Вест-Индии, описывали преступления и казни, эпидемии и пожары, сообщали о прибытии иноземных послов. Не было ни одного сколько-нибудь интересного события, на которое плодовитые сочинители баллад не откликались бы буквально в тот же лень. Баллады стоили дешево и покупались нарасхват. Эти баллады были приспособлены к ритму какой-нибудь известной песни, и сочинитель или продавец баллады исполнял ее перед толпой, после чего покупатели платили свои гроши за листовку с текстом. Когда театр занял большое место в жизни Лондона, темами таких баллад стали наиболее популярные спектакли. Сохранились баллады о "Короле Лире и его трех дочерях", о "Венецианском ростовщике Гернуте" и некоторые другие песни на сюжеты пьес Шекспира и его современников. В Сити находились спокойные деловые кварталы суровых буржуа-пуритан, а за городской стеной было несколько злачных мест, куда устремлялись любители кутежей и разврата. Там слышались пьяные песни и крики, стоны раненых и вопли женщин. В своих произведениях Шекспир отразил и это. В "Мера за меру" и "Перикле" изображены сводня, вышибала и завсегдатаи публичных домов. В районе расположения дворцов порядок охранялся вооруженными слугами королевы и знати. В Сити была городская стража, содержавшаяся муниципалитетом. По ночам стражники с алебардами и фонарями обходили улицы. Такого рода стражников мы видим у Шекспира в его комедии "Много шума из ничего". Это была не очень надежная охрана общественного порядка и личной безопасности. Город кишел бродягами и преступниками. Каждый сам должен был заботиться о том, чтобы ночью в его дом не вторглись грабители и чтобы на него не напали на улице бандиты. Ношение оружия было тогда обычным делом. Редко кто из мужчин выходил на улицу без кинжала за поясом или шпаги на боку. Даже пустяковые уличные перебранки иногда завершались ударами шпаг или кинжалов. Нередко происходили вооруженные столкновения между челядью знатных семей, находившихся во вражде друг с другом. И все же Лондон был одним из самых культурных городов тогдашней Европы, в нем жило много ученых людей - врачей, законников, знатоков иностранных языков. Сюда приезжали архитекторы и художники из Италии, Франции, Голландии, чтобы строить дворцы и писать портреты знатных и богатых лиц. Университета в Лондоне не было, но несколько школ служили подлинными рассадниками знаний. Если университеты Оксфорда и Кембриджа готовили преимущественно священников и учителей, то в Лондоне были высшие юридические школы, так называемые Инз-оф-корт, дававшие чисто светское образование (в отличие от университетов, где изучение богословия все еще занимало важнейшее место). Студенты юридических школ были ^большими любителями театра и сами разыгрывали пьесы на латыни и на английском языке. Лондонцы любили музыку. В домах аристократов были свои оркестры. По улицам бродили певцы, собиравшие слушателей во дворах гостиниц, на рынках и площадях. Большой популярностью пользовались церковные хоры мальчиков. Эпоха Возрождения отмечена в Англии не только расцветом драмы и поэзии, но и возникновением замечательной музыки. Крупнейшим композитором того времени был тезка Шекспира органист Уильям Бэрд (ок. 1540-1623). Излюбленными развлечениями горожан были петушиные бои и травля медведей собаками. В специально огороженных местах на арене стравливались петухи, а публика, наблюдавшая это зрелище, заключала денежные пари о том, какой из петухов победит. Такие же пари имели место и в загонах, где происходила травля медведя. Зверя привязывали к столбу цепью, натравливали на него некормленых собак, и завязывалась кровавая борьба, доставлявшая зрителям не менее острые впечатления, чем публичные казни. В Лондоне было большое количество постоялых дворов и таверн. Разнообразные вывески приглашали посетителей к обильной еде и выпивке. Таверны были своего рода клубами. В каждом квартале города жители облюбовывали себе такое место для встреч и попоек. Одной из лучших таверн была "Кабанья голова", запечатленная Шекспиром в "Генрихе IV", Другая таверна, "Сирена", стала местом встреч драматургов и поэтов. В этот Лондон, центр политической жизни страны, средоточие его культуры и коммерции, вскоре после 1585 года пришел молодой Шекспир. Хотя мы не знаем точной даты его появления в столице, тем не менее почти несомненно, что именно здесь он пережил те бурные годы, когда вся страна ожидала исхода давно уже длившейся борьбы между Англией и Испанией. Ни одно впечатление не проходит бесследно для художника. Когда мы читаем "Гамлета", то в речи Марцелла слышим отголоски тех времен, когда в Лондоне была "строгость караулов, стесняющая граждан по ночам", и всякий мог наблюдать, как происходит литье всех этих медных пушек И эта скупка боевых припасов, Вербовка плотников, чей тяжкий труд Не различает праздников от будней... {*} {* "Гамлет", I, 1. Перевод М. Лозинского.} Запомнил он, как за днями и ночами тревоги наступил, наконец, день торжества, когда победившие испанцев воины вернулись с кораблей в столицу и народ во главе с городскими властями встретил их. Лондон буйно извергает граждан. Лорд-мэр и олдермены в пышных платьях, Как римские сенаторы, идут, За ними вслед толпой спешат плебеи Навстречу Цезарю-победоносцу... {*} {* "Генрих V", пролог V акта. Перевод Е. Бируковой.} Это, как и многое другое, не выдумано поэтом, не плод его воображения, а картина, которую он видел и запомнил навсегда. В Лондоне Шекспир разыскал своего земляка Ричарда Филда. Ричард был сыном стратфордского дубильщика Филда, с которым отец Шекспира вел дела. Ричард ушел в Лондон еще в 1579 году, за несколько лет до Шекспира. В Лондоне он устроился подмастерьем в типографию Томаса Вотрольера. В те времена наборщики и печатники были людьми незаурядного образования. Ричард Филд преуспел в своей профессии. Когда умер его хозяин, он женился в 1579 году на его вдове и стал владельцем печатни. Предположение, что Шекспир начал свою лондонскую карьеру с работы в типографии Филда, неправдоподобно. Но он поддерживал знакомство со своим земляком и, как мы увидим далее, напечатал в его типографии две свои книги. Как уже было сказано, по-видимому, Шекспир прибыл в Лондон с одной из актерских трупп, принявшей его в свой состав во время гастролей в провинции. Театры, их покровители и враги Одним из излюбленных развлечений того времени был театр, являвшийся подлинно народным искусством. Мы уже упоминали о том, сколько актерских трупп посещало в разные времена Стратфорд. Но если в провинциальном городке спектакли случались от времени до времени, в Лондоне они происходили постоянно" и здесь одновременно работало несколько актерских трупп. Собственно, мы выразились неточно. В самом Лондоне, то есть в черте Сити, театров не было. Здесь, в этом городе купцов, ремесленников и торговцев, все местные дела решались муниципалитетом, а в нем преобладали буржуа, придерживавшиеся строгой пуританской религии, запрещавшей всякого рода развлечения. Музыку и театр пуритане презирали, считая их греховным делом, отвлекающим от "святой" задачи накопления богатств. Против театра выступил ханжа пуританин Филипп Стабз, опубликовавший памфлет "Анатомия злоупотреблений". Выпущенный в 1583 году, он переиздавался два года подряд после этого. Еще одно издание вышло в 1595 году, примерно в то время, когда Шекспир написал "Венецианского купца". У Стабза много доводов против театров: "Теперь они обычно служат для того, чтобы нарушать святость божьего дня - субботы, отвлекают народ от тех мест, где проповедуется святое слово божье; люди устремляются в театры и другие гнусные сборища, предаются безделью, расточительности, разврату, легкомыслию, пьянству и бог весть чему еще". Стабза не устраивает даже то, что некоторые пьесы посвящены религиозным сюжетам: "Ежели они посвящены божественным предметам, то сие совершенно нетерпимо и, хуже того, богохульственно". А если в пьесах изображается обыкновенная жизнь, то такие представления "полны нечестивости, и поощряют порок, и за это равно заслуживают осуждения". Гуманисты защищали театр от пуритан как полезное развлечение. "Есть много людей, пригодных только для войны, - писал в 1592 году Томас Нэш. - Этих людей надо чем-нибудь занять, когда они не при деле... Для этой цели полезно исполнение пьес, хотя против этого решительно восстают некоторые хулители с плоскими умами, неспособные глубоко понять тайны правления. После полудня - самое праздное время дня, когда те, кто сами себе хозяева, как, например, господа придворные, юристы, большое количество офицеров и солдат, находящихся в Лондоне, предаются всякого рода удовольствиям. Раавлечения они выбирают, не считаясь с тем, насколько они добродетельны: кто играет в карты, кто гоняется за женщинами легкого поведения, кто пьет, а кто смотрит пьесы. Так как ничто в мире не удержит их от одной из этих четырех крайностей, то не лучше ли, чтобы они выбрали наименьшее зло, то есть пьесы? А что, если при этом я докажу, что пьесы вообще не зло, а вполне добродетельное дело?" Так как пуритане запрещали спектакли в пределах Сити, то первые лондонские театры возникли за чертой города. Они строились в пригородах подчас рядом с загонами для травли медведей или аренами петушиных боев, неподалеку от таверн и публичных домов. В глазах пуритан это еще более компрометировало сценическое искусство, хотя не актеры были повинны в том, что их поставили в необходимость играть в таком дурном соседстве. Впрочем, играли они не только там. Их часто приглашали выступать в домах вельмож и даже во дворец королевы. В зимние каникулы актеры выступали в лондонских юридических школах, а во время гастролей они неизменно заезжали в Кембридж и Оксфорд, где находили взыскательную академическую публику, относившуюся иногда не без снобистского высокомерия к площадным фиглярам, не игравшим Сенеку и Теренция. К началу деятельности Шекспира в Лондоне насчитывалось четыре здания, специально предназначенные для представлений. Два находились к северо-востоку от города; и, выйдя за городскую стену через Бишопсгейт (Епископские ворота), можно было за пятнадцать минут дойти до одного из них, именовавшегося "Куртина", а до другого, называвшегося просто "Театр", - за двадцать минут. Оба эти здания построили еще в 1576 году. Строителем и владельцем "Театра" был Джеймз Бербедж, и здесь Шекспир вскоре стал постоянно работать. На южном берегу Темзы находились два других театра. Эта местность тогда не входила не только в состав Сити, но даже не принадлежала к лондонскому графству. Сюда можно было попасть, перейдя большой мост через реку. Этот грандиозный мост являлся для своего времени чудом строительства. На нем размещались многочисленные лавки и мастерские. Здесь же у входа и выхода с моста на пиках торчали головы казненных преступников. Перебраться из Лондона на южный берег можно было также на лодках, в большом числе шнырявших по реке. Лодочники составляли большую корпорацию, так как движение по Темзе было весьма оживленным. Вдоль берегов то и дело раздавались крики: "Эй, на запад!", "Эй, на восток!" Это лодочники, зазывая пассажиров, сообщали о своем маршруте. Примерно в полутора километрах от лондонского моста, в деревушке Ньюингтон-Батс, находился театр, построенный около 1580 года. Другой театр размещался еще ближе - всего в полукилометре от моста. Назывался этот театр "Роза". Его построил в 1587 году делец Филипп Хенсло. Шекспир знал все эти театры. В "Розе" он, вероятно, выступал на сцене в начале своей актерской карьеры, и, во всяком случае, документально известно, что здесь в 1592 году шла одна его пьеса. В "Театре" Бербеджа он работал около трех лет (1594- 1597). После его закрытия он вместе с труппой играл некоторое время в "Куртине" (1598-1599), а также, возможно, в Ньюингтон-Батсе. В те времена у актерских трупп не было своих театральных помещений. Они снимали их для представлений. Труппы были невелики, обычно ядро составляли шесть-восемь актеров. Они были пайщиками и главными исполнителями в пьесах. Сверх того труппы нанимали актеров для исполнения второстепенных ролей. В таком большом составе труппы играли только в Лондоне. Во время же гастрольных поездок по стране они выступали в сокращенном составе. Оставались только главные исполнители. Еще раз напомним о бродячих актерах, показанных Шекспиром в "Гамлете". Их всего четыре или пять. Один играет королей, другой - злодеев, женские роли исполняет мальчик. Актрис во времена Шекспира еще не было, но мальчики-актеры проходили такую тренировку, которая превращала их в образцовых исполнителей женских ролей. Как известно, в восточном театре многих стран и доныне женские роли исполняются мужчинами. Во всяком случае, в шекспировские времена это было в порядке вещей и воспринималось как нечто само собой разумеющееся. Но, конечно, возраст ставил предел для исполнителей женских ролей, и на это намекает у Шекспира Гамлет, когда, обращаясь к юноше-актеру, восклицает: "Что я вижу, молодая госпожа! Клянусь владычицей небесной, ваша милость ближе к небу, чем когда я видел ее в последний раз, на целый каблук. Молю бога, чтобы ваш голос не оказался надтреснутым, как вышедший из обращения золотой" {"Гамлет", II, 2. Перевод М. Лозинского.}. Профессия актера была сравнительно новой, В средние века профессионалами были только клоуны и жонглеры-акробаты. В больших спектаклях, устраиваемых в праздники, играли любители. Как самостоятельная профессия актерство возникает в XVI веке. При этом с самого начала встал вопрос о легализации этой профессии. Как уже сказано, городские корпорации не хотели принять актеров в свою среду, считая их занятие греховным и, во всяком случае, несерьезным. Между тем порядок в те времена был такой, что люди любого звания должны были входить в состав какой-то общественной группы или сословия. В противном случае они оказывались в положении бродяг, а этих последних преследовали и подвергали, всяким наказаниям. Актеры были поставлены в необходимость найти себе покровителей. И они их обретали при дворе в кругах знати. Их записывали в число челяди какого-либо вельможи, и это служило актерам как бы паспортом, удостоверявшим, что они не бродяги. Одной из трупп оказывала покровительство сама королева, другой - ее фаворит граф Лейстер. Взял под свою защиту актеров и лорд-камергер королевы. Адмирал Хоуард, тот самый, который накануне сражения с "Непобедимой Армадой" играл в шары, любил не только спорт, но и актерское искусство. Он тоже опекал одну труппу. Принятые под покровительство знатным лицом, актеры носили ливреи его цвета, числились в списке его челяди, а иногда даже как слуги получали мизерное жалованье. Соответственно такие труппы именовались "слугами ее величества", "слугами графа Лейстера", "слугами лорда-камергера", "слугами лорда-адмирала". К одной из таких трупп принадлежал и Шекспир с первых дней пребывания в Лондоне. Начальные годы его сценической деятельности вырисовываются лишь в общих контурах. Мы знаем только, что Шекспир играл на сцене и, что еще важнее для нас, уже в те годы стал писать для театра. В дальнейшем, однако, мы будем иметь возможность с абсолютной достоверностью говорить о работе Шекспира в определенной труппе. "Университетские умы" Шекспиру не досталась роль зачинателя английской гуманистической драмы. Уже с начала XVI века происходило постепенное преобразование драматических жанров, оставшихся в наследие от средневековья. В середине XVI века появились первые трагедии и комедии, написанные по образцам античной, преимущественно древнеримской, драмы. В трагедии гуманисты следовали приемам Сенеки, а в комедии использовали формы и методы, заимствованные у Плавта. Возникло большое количество пьес авантюрно-приключенческого характера. В них изображались подвиги великих завоевателей, любовные истории и различные романтические приключения, а также всякие злодейства. Драматургия эта была еще прямолинейно наивна по своему содержанию, но в ней уже преобладали светские мотивы, и она выражала новые веяния в духовной жизни общества. Довольно примитивные в формальном отношении, эти пьесы были в большинстве написаны монотонными рифмованными стихами. Несмотря на стихотворную форму, они не отличались поэтичностью. У Шекспира есть воспроизведение двух пьес того типа, какие игрались в английских театрах второй половины XVI века - до середины 1580-х годов. Одна из них - трагедия "Убийство Гонзаго", которую играют бродячие актеры по заказу Гамлета. Вторая - "Любовь прекрасной Фисбы и Пирама, короткая и длительная драма, веселая трагедия в стихах". Этот спектакль разыгрывают афинские ремесленники перед Тезеем и его двором в комедии. "Сон в летнюю ночь". Напыщенная риторика, плоские сентенции разбавлялись клоунадой самого примитивного характера, До поры до времени это нравилось. Но примерно с 1587 года началось преобразование драмы. Появились писатели, которые подняли драматическое искусство на новую высоту. За этими писателями утвердилось название "университетских умов". Они действительно в большинстве были людьми, окончившими университет или по крайней мере получившими хорошее гуманистическое образование в лучших лондонских школах. Первый из них - Джон Лили. Внук автора той латинской грамматики, по которой учились тогда во всех школах, в том числе в Стратфордской, он получил образование в Оксфорде и Кембридже и решил посвятить себя литературе. В своем первом произведении, романе "Эвфуэс" (1579-1580), он описал, каким должен быть образцовый джентльмен. За этим последовали комедии, которые Лили написал для труппы мальчиков-актеров, часто игравшей при дворе в присутствии самой королевы Елизаветы. Его комедии "Галатея", "Эндимион", "Мидас", "Матушка Бомби" и "Метаморфозы любви" резко отличались от грубоватых народных фарсов, еще популярных в тогдашнем театре. Лили писал изящные пьесы, в которых преобладала любовная тематика, его герои изъяснялись возвышенным стилем и говорили в прозе. Стиль, которым Лили написал свой роман и пьесы, получил название "эвфуизм. Лили писал свои пьесы для придворной аристократической публики, но его галантные комедии оказали влияние и на народную драму. Театры, игравшие для простого люда, тоже стали ставить комедии более изысканного содержания. Вскоре вслед за этим произошло преобразование жанра трагедии. В этом важнейшую роль сыграл сверстник Шекспира Кристофер Марло (1564-1593). Сын сапожника из Кентербери, примерно в то время, когда Шекспир окончил школьные занятия, Марло поступил в Кембриджский университет. Когда у Шекспира разыгрывался роман с Энн Хетеуэй, Марло усердно изучал латынь, греческий, богословие и другие науки, преподаваемые в университете. К тому времени, когда Шекспир стал отцом троих детей, Марло сдал экзамен на звание бакалавра искусств. В 1587 году он получил звание магистра искусств. Марло и Шекспир появились в Лондоне, вероятно, в одно время. Может быть, Шекспир начал работать в театре даже раньше. Но в то время как он еще оставался никому не известным актером, Марло произвел переворот в драматическом искусстве. Вместо того чтобы посвятить себя священнической или чиновничьей карьере, Марло решил стать поэтом. Он написал и поставил на сцене в 1587 году трагедию "Тамерлан", и эта пьеса явилась началом расцвета английской народно-гуманистической драмы. Успех был так велик, что Марло тут же написал вторую часть трагедии. За этим последовали "Трагическая история доктора Фауста", "Мальтийский еврей", "Эдуард II", "Парижская резня" и "Дидона, царица карфагенская". Все эти произведения Марло написал за каких-нибудь пять лет - с 1587 по 1592 год. В эти годы английская драма сразу поднялась на высоту подлинного искусства. Марло был человеком необыкновенного поэтического дарования. Он ввел в драму подлинную поэзию. Марло покончил с рифмованным стихом, который звучал искусственно и монотонно. В его драмах персонажи заговорили белым стихом, и эта форма поэтической речи утвердилась в английской драме эпохи Возрождения. Отныне, чтобы писать драмы, надо было быть поэтом, а не просто стихотворцем-рифмачом. Огромный темперамент Марло проявился в том, что героями он избирал людей необыкновенных. Он изображал титанические страсти: могучее властолюбие, страстную жажду господства над всем миром, неукротимую жестокость и безмерное коварство. Приходя в театр, зрители приобщались к подлинной поэзии. Шекспир, несомненно, стоял среди восторженной толпы, слушавшей актеров, которые играли драмы Марло. Может быть, он даже играл в них сам, когда стал актером. Одно несомненно - он хорошо знал пьесы Марло, ему запомнились его стихи, и когда он сам писал свои первые драмы, то невольно подражал стилю поэзии Марло. К числу "университетских умов" принадлежал Томас Кид (1558-1594), который был на восемь лет старше Марло и Шекспира. Он учился в лучшей школе Лондона, но университета не кончал. Нужда заставила его пойти в писцы. Едва ли мы ошибемся, сказав, что его вдохновил пример Марло. Через год после "Тамерлана" на лондонских подмостках появилась "Испанская трагедия" Кида. Это была трагедия кровавой мести. Она имела такой же грандиозный успех, как и "Тамерлан". Пожалуй, редко какая пьеса так долго держалась на сцене в те времена. Четверть века спустя она еще сохранялась в репертуаре, так как среди лондонской публики было много любителей смотреть кровавые ужасы, которые Кид изобразил на сцене. Еще год спустя, в 1589 году, появилась его другая трагедия мести - "Гамлет", которую Шекспир впоследствии переработал. Ровесником Кида был Роберт Грин (1558-1592), учившийся в Оксфорде и Кембридже, очень гордившийся этим и именовавший себя по-латыни Utriusque Academiae in Artibus Magister - обеих академий магистр искусств. О его жизни мы еще расскажем в дальнейшем подробнее, здесь же ограничимся тем, что отметим его роль в развитии новой драмы. Из всей плеяды новых драматургов он был особенно склонен к романтике и юмору, что проявилось в его лучших пьесах "Монах Бэкон и монах Банги", "Джордж Грин, векфильдский полевой сторож" и "Иаков IV". К такому сочетанию романтических мотивов и юмора был склонен также Джордж Пиль (1556-1596), начавший драматургическую деятельность еще до Лили пьесой на мифологический сюжет - "Суд Париса" (1581), но более всего известный своей комедией "Бабушкины сказки" (1591), подсказавшей кое-что Шекспиру, когда он писал "Сон в летнюю ночь". К этому же поколению принадлежал автор разнообразных произведений Томас Лодж (1558-1625), энергично защищавший театр от нападок пуритан. Он был автором одной из первых римских трагедий - "Раны гражданских войн-" (1588) и вместе с Грином написал сатирическую, пьесу "Зерцало для Лондона и Англии" (1590). Имена некоторых писателей, участвовавших в создании новой драмы, остались неизвестными. Но сохранились их пьесы, и несколько из них заслуживают упоминания. Это, во-первых, трагедия "Арден из Февершама" (1590), настолько блестящая, что ее долго приписывали Шекспиру. Однако к написанию ее Шекспир не был причастен. Для нас представляет несомненный интерес тот факт, что уже в то время, между 1585 и 1592 годами, появился ряд пьес на темы, впоследствии привлекшие внимание Шекспира: "Славные победы Генриха V", "Правдивая трагедия Ричарда III", "Беспокойное царствование короля Джона", "Король Лир". Портрет мистера W. S. Два изображения Шекспира считаются бесспорными. Это портрет, приложенный к первому собранию драм Шекспира, вышедшему через семь лет после его смерти, и бюст, установленный на стене алтаря церкви Святой Троицы в Стратфорде, где похоронен Шекспир. Портрет в собрании пьес был выполнен гравером Мартином Дройсхутом, которому в год смерти Шекспира было всего лишь пятнадцать лет. Гравюру он делал, когда ему было года двадцать два. Что он был неопытным гравером, видно по его работе. Но главное даже не в неопытности молодого гравера, а в том, что портрет-то он едва ли делал с натуры. Нет никаких сомнений в том, что он гравировал с какого-то портрета, написанного с живого Шекспира. Среди дошедших до нас портретов драматурга есть один, который мог бы послужить моделью Дройсхуту. Беда, однако, в том, что с таким .же успехом можно утверждать обратное: портрет был нарисован художником, срисовавшим гравюру из книги. Бюст Шекспира тоже был сделан уже после его смерти. Есть данные, говорящие о том, что в XVIII веке его "исправляли". Он изображает полного мужчину с высоким лбом, держащего руки на подушке, В правой руке у него перо. Оба эти изображения Шекспира вызвали раздражение одного из крупнейших знатоков Шекспира в XX веке - Джона Довера Уилсона. Особенно не нравится ему стратфордский бюст. "Облик Шекспира был воспроизведен с маски, снятой при жизни и после кончины. И все же я беру на себя смелость заявить, - пишет Уилсон, - что этот бюст одно из самых больших препятствий для понимания Шекспира!" Нетрудно представить себе историю возникновения бюста, продолжает Уилсон: "Это вечная история, слишком хорошо известная друзьям и родственникам большинства людей, богатых или знаменитых настолько, чтобы стать жертвами ремесленников-портретистов. Дело поручили англо-фламандскому каменотесу из Лондона, некоему Гаррату Янсену, который знал, как полагается делать монумент, и выполнил свой заказ добросовестно и (с точки зрения ремесла) в высшей степени достойным образом. Пропорции очень приятны, а архитектурный замысел с двумя колонками и подушкой, покрытый мантией щит и два херувима - все это даже красиво. Только одно недоступно этому ремесленнику - изображение лица, и случилось так, что лицо это принадлежало Шекспиру! Если миссис Шекспир и дочерям поэта портрет не понравился, что могли они поделать? В таких случаях семья жертвы бессильна. Монумент был сооружен и; конечно, оплачен, оплачен не только родственниками, но, возможно, и друзьями. И какой прекрасный монумент получился - во всем за исключением лица!" Стратфордский бюст воспроизведен среди иллюстраций к нашей книге. На фронтисписе помещен еще один портрет Шекспира, называемый по имени одного из его владельцев - чандосским портретом. По преданию, портрет был нарисован Ричардом Бербеджем. Вероятно, это легенда. Пропорции частей лица на чандосском портрете не соответствуют пропорциям на гравюре Дройсхута и на стратфор