прибавилось. Пожалей Москву, Писатель! Писатель. Я одного не понял: вы со мной или нет? Дрюндель. Писатель, ты нас к стенке не припирай! Вспомни, не мы ли тебя от губы спасли, когда ты заснул на посту? Писатель. Вы. Дальше! Дрюндель. Не мы ли тебя из петли за три дня до дембеля вынули? Писатель. Я тебя о такой услуге не просил, можешь не козырять. И хватит полоскать прошлое. Остаетесь вы со мной в Москве, чтобы делать наше общее дело, или нет? Дрюндель. Наше дело? Ты нас без нашего согласия женил - да ладно бы женил, я не против! - втюхался в какой-то гешефт, суть которого не можешь объяснить, а теперь говоришь: "наше дело"! Писатель. Значит, нас больше ничего не связывает? Ладно, в гробу я нашу дружбу видел. Тащитесь по своей колее, я как-нибудь без вас справлюсь! Уходит в тамбур в голове вагона, хлопнув дверью. Дрюндель. Лучше скажи, на какие шиши мы назад поедем? В Москве сейчас комендантский час, будем нищенствовать - враз загребут... Ушел... Голос диспетчерши сообщает: "Скорый поезд 666 Калинов-Москва прибыл на первую платформу". Проводница выходит в тамбур, слышно, как гремит, опускаясь, лестница. Что он там делает, хотел бы я знать? Курит? Вовчик. Проверить бы. На всякий. Пожарный. Идут к двери тамбура и заглядывают туда. Дрюндель. Где он, не вижу его на платформе. Ага, вон из буфета выбежал. Пива купил. Все нормально. Уходят. Писатель появляется на входе вагона с сигаретой в зубах и бутылкой пива в руке. Гудок, мелькание света и огней, - движется встречный поезд. В коридор выходит и курит сигарету в конце вагона Юля. Оба с разных концов вагона смотрят друг на друга, после чего Юля, быстренько докурив, возвращается к себе в купе. Снова ровный свет и мерный стук колес. Писатель возвращается к себе в купе. Поезд трогается. Проводница занимает свое место в голове вагона. Перегон четвертый. Неяхта-Ярославль Октябрь 1993 года. Появляются Кракс и Левый. На лице Левого - пьяная улыбка. Он похож сейчас на чеширского кота. Кракс. Тебе категорически нельзя пить, дружище - теряешь грань между человеком и свиньей. Левый. Швейцар! Такси! Шнеллер! (Плюхается на пол.) Кракс. Это, что называется, Левый у нас интеллектуально пукнул. Ты вот только что беспокоился по поводу Сашки. Я понимаю, тебе его жаль, но не до такой же степени? Сашка нам не пара. Он, конечно, всего лишь водила и фигура в этой ситуации страдательная, но разве не он предлагал по писателеву делу пустить нас в расход ? И вообще,в жизни его всегда радовали три вещи - первое, второе и третье. А мы с тобой - личности интеллектуальные. По большому счету, мы его вовсе не обязаны жалеть. Левый. Я сказал - такси! Офонарели? Администратора ко мне! Кракс. И по штангистам скорбеть не стоит. Да, принимали нас роскошно и душевно, как на поминках, только они думали, что поминки по нам справляют, а вышло-то наоборот. Ты вот говоришь, они гуманнее наших? Так на то она и периферия ! Здесь достаточно кулак показать, лоток разбомбить, дочку или сестру изнасиловать - клиент шелковый становится. Кстати, если помнишь... Нет, откуда тебе помнить! Ты тогда в сауне лежал, пьяный в стельку, ну, примерно, как сейчас, бормотал какую-то невнятицу и улыбался без разбору штангистам и блядям, совершенно не различая пола и статуса. Левый. Это кто здесь? На братков возникаешь? А по башне? Кракс. Хороший ты собеседник, Левый! Умеешь слушать - как следователь на допросе! Так вот, пока ты лежал, одинаково равнодушный к прекрасному и безобразному полу, Шершень, их авторитет, и, как выяснилось, родич, усадил меня в джип и со всей спортивной братвой отвез в Буняково. Все калиновские штангисты родом из этого села, там у них хорошая спортивная секция в школе. И временами на штангистов, как на поэта Есенина, находит тоска по дому, они возвращаются под родную сельскую крышу, до утра пашут поле на тракторе "Беларусь" и хлещут с доярками джин и тоник в местном коровнике. (Смотрит на часы.) Точнее, хлестали. Похоже, именно в эту минуту тяжелая атлетика понесла тяжелейшую утрату, и буняковским девкам придется искать себе других хахалей. Левый. Приказываю на всех казино и борделях приспустить государственные флаги, а в ресторанах и на концертных площадках исполнять только траурную музыку! (Икает) Кракс (морщится) . Только не надо этого кликушества, Левый! Я не любитель обрядовых песен. Появляется интеллигент. Интеллигент. Я не ослышался? Вы про музыку разговариваете, да? Кракс. В некотором роде. Интеллигент. Знаете, я преподаю гармонию в консерватории и подрабатываю на полставки в Калиновском пединституте, а вот в жизни не получается гармонии! Сплошной диссонанс на диссонансе. Кракс. Ну, это не только у вас! Взять к примеру меня. У вас есть свободное время? Спасибо! (Закуривает сигару.) Карьеру в Москве я начал с должности корреспондента газеты "Еврейский комсомолец" - той, что зарегистрирована в Биробиджане, а издается в Москве. Отличная полиграфия, классный фоторяд, мягкий, ненавязчивый сортирный юмор, в общем - любимый таблоид нынешней московской интеллигенции. Я подсказал беспроигрышную универсальную версию-макет первой страницы: слева - фотография из серии "Офигеть можно!", справа - статейка и карикатура из разряда "Фиг вам!", по центру - всякая фигня, а в газетном подвале петитом - криминальное чтиво по разделу "Вот так не фига себе!" Тираж пошел в гору, но после того, как у меня зарубили статью, где я предлагал перенести действующую столицу России из Вашингтона в Иерусалим, пришлось уйти. Я стал пресс-атташе патриотического общества "Вечная память". Для новых коллег я разработал беспроигрышную тактику: первые тридцать три года великий русский наш народ лежит на печи и философствует, а на тридцать четвертый, зевая, встает, видит, что все командные высоты захватили инородцы, и начинает огонь по штабам. Я набирал популярность, но после того, как на одной из пресс-конференций вручил журналистам по сувенирному топору, меня попросили. Оставался один путь - в администрацию президента. Там я предложил нашим микромакроэкономам программу разрешения всех проблем России в исторически короткие сроки и назвал ее "40 дней". Ключевая идея - массовое внедрение в российскую практику на основе конверсии отечественной оборонки и привлечения западных кредитов дешевой, эффективной, социально ориентированной эвтаназии. Я и слоган придумал классный: "Ударим эвтаназией по жизни безобразиям". "Ты, Кракс, наша фрейдовская оговорка, - сказал на прощание начальник отдела. - То, что у нас в головах еще не дозрело, у тебя уже на языке. Иди лучше в публичную политику и пори, что хочешь, направо и налево - там нравы короткие, как в публичном доме"... К чему я клоню? Я, как художник, искал совершенства в каждой из сфер деятельности и пришел к фундаментальному выводу, а именно: совершенство достижимо, но имя ему - абсурд! Интеллигент. Категорически не согласен с вами, да? Какой-то слишком мрачный итог! Вот, к примеру, проводница вагона, судя по всему, принимает меня за какого-то мафиози. Абсурд?.. Абсурд! Но совершенством или гармонией здесь даже не пахнет. Вот если бы вас, к примеру, назвали бандитами... Кракс. А мы и есть бандиты... Интеллигент (смущенный) . И вам не стыдно признаваться в этом? Кракс. Правда - не стыд, глаза не выест... Ну, ладно, хватит, сантиментов. (Вытаскивает пистолет.) Теперь скажи без дураков: ты зачем подошел к нам? Интеллигент . Услышал разговор про музыку, да? Кракс. Только не надо нам пули отливать. Если приставлен от конкурентов - пришьем, извини, конечно, но пришьем. Если желаешь бабки выклянчить - не смущайся, возможно, я тебя проспонсирую. Интеллигент. Какие бабки? Я в жизни ни у кого и ничего не клянчил, и сейчас не собираюсь. Левый. Точно! Засланный! (Что-то бормочет с прежней улыбкой.) Кракс. Слушай, а почему твое лицо мне знакомо? Я тебя среди чеховской братвы не мог видеть? Интеллигент (запальчиво) . Если мы и встречались, то в прошлой жизни! Кракс. Я православный! Интеллигент . А я - атеист! Кракс. Стало быть, не встречались! Интеллигент. И я никогда ни у кого ничего не клянчил, да?.. Я, между прочим, зарплату в Калинове получил - вот, глядите! (Вытаскивает и торжествующе демонстрирует Краксу и Левому облезлое портмоне.) Кракс (двумя пальцами достает из портмоне металлические монетки и со звоном роняет их обратно) . Левый, мы ошиблись. Человек с таким лопатником - либо бомж, либо интеллигент, и в любом случае скоро вымрет и перейдет в гумус. Левый . В гумус сапиенс! Я бы так сказал. А? Кракс (интеллигенту.) Прошу прощения. Бывает всякое... Нервы, понимаете ли!.. Белый дом в осаде, президент в растерянности, судьба демократии под угрозой. (Великодушным жестом отпускает интеллигента на волю.) Вы свободны! Паспорт, так и быть, можете не показывать... Левый, за мной!.. Уходят. Интеллигент (совершенно уничтоженный, вслед им) . Я - клянчу!.. Уходит. В коридоре появляются бородач и Юля. Юля. Откуда вы взялись? Бородач. По-моему, мы успели перейти на "ты". Юля. Пускай на "ты"! Откуда ты взялся на мою голову? Если правда, что мы ехали два года назад в одном поезде... Пронзительный гудок. Мелькание огней и теней, оглушительный грохот - идет встречный. Затем, также внезапно - ровный свет огней и мерный стук колес. Почему? Почему тогда ты ко мне не подошел, не заговорил? И я не подошла. Как теперь проверить, не ошибаемся ли мы? Бородач. А зачем проверять? Надо верить себе, и больше ни чему - ни прошлому, ни будущему. Юля. Ты знаешь, мне кажется, будто двое пассажиров из соседнего купе - это те самые друзья, с которыми ты ехал в Москву два года назад. Бородач. Нет, вот это, как раз, исключено. Ты ошибаешься. Юля. Вот-вот, а вдруг ошиблись мы оба?.. Ну, ладно. Я так и не знаю, откуда ты взялся? Из преисподней? Из рая? Бородач. Из астрала. Душа после смерти сорок дней проходит через мытарства. Мне это объяснил один священник - тоже в поезде. В моем случае тело полгода бродило в поисках души. Юля. А что с ней, с бедной душой произошло? Ты ничего не рассказывал про это. Бородач. Я оставил ее в этом самом поезде, в этом самом вагоне, отвернувшись от женщины, посланной мне судьбой. Юля. Спасибо, конечно. "В горах мое сердце, а сам я внизу"... А чуть подробнее? Бородач. А потом понемногу кануло все остальное, что составляет человека - друзья, родные, работа, призвание, имя... Раньше всех - друзья, потому что оказалось, что в бизнесе, как и в астрале, друзей быть не может. Я мечтал срывать звезды с неба, а пропал ни за грош. Странно вспомнить! Я был надутый, важный, сидел в евроофисе, оснащенном компьютерными прибамбасами, спонсировал, когда хотел, каких-то юродствующих недоносков, постоянно крутившихся вокруг меня. А потом сам оказался в дыре, потому что бизнес мой вошел в штопор, грянул срок расплаты по кредитам, а кредиторы оказались ясеневскими братками. Юля. У меня квартира в Ясенево. Никогда не слышала, чтобы там водились братки. Они какие с виду? Бородач. От людей не отличишь. Вначале они согласились ждать. Я продал офис, машины, квартиру, родителей отправил в Эстонию - мать оттуда родом. Часть долга уплатил, остальную рассчитывал покрыть, но в перспективе. И тут браткам резко надоело ждать, и они, не спрашивая согласия, оформили на меня кредит с соскоком. Знаешь, что такое кредит с соскоком? Берешь под липовые гарантии деньги, передаешь их браткам, а они гарантированно переправляют тебя туда, где не отыщут ни МУР, ни Интерпол, куда-нибудь в Сингапур или, скажем, на Таити, где тебя уже ждут другие счастливчики, предшественники мои по этой афере. Юля. Нет, что ни говори, а народ наш - самый добрый в мире. Бородач. Вот и я пустил слезу умиления, а потом задумался. И понял. Ведь что такое "отправить в Сингапур", в переводе на русский? Замочить, пришить, пустить в расход, откомандировать туда, где тебя точно не найдут. Я решил, что всегда успею попасть в эти края, а кроме того, мне повезло - я получил деньги на день раньше и залег на дно. А через неделю на конспиративную квартиру мне позвонил приятель из Склифа и сказал, что к ним привезли утопленника - тело разбухло, лицо разложилось, но комплекция - моя, есть даже шрам от аппендицита. Так я остался без имени - все остальное было потеряно еще раньше. А потом я стоял на мосту через Енисей, смотрел на течение и думал: может, там, на дне реки и скрывается ответ на великую загадку жизни? И вдруг понял, что нет там никакого ответа, потому что нет благодати, а одна темнота и обман, и не может тело уйти из жизни, потому душа - не со мной. С тех пор мое тело искало встречи с потерянной душой... Юля. И нашло?.. Извини, глупый вопрос... Бородач. Честно? Юля. Считай, что я ничего не спрашивала. Бородач. Нет, я отвечу. Я полгода скитался по железным дорогам, ночевал на полустанках с бомжами, а потом утекал, как вода, как смутный утренний сон. И так я встретил женщину, для которой оказался первым и единственным мужчиной в ее жизни... Юля. Почему же первым? Отчего ты так решил? < Бородач (неприятно задетый) . Как? У тебя был кто-то до меня? Юля. У меня до тебя был муж, между прочим... Бородач (яростно) . Муж не в счет! Мужья вообще не в счет. У тебя кто-то был до мужа? Юля. У меня до мужа были двадцать два года жизни. И когда он познакомился со мной, я жила в душевном раздрызге, потому что... Потому что это не имеет значения. Бородач За что, Господи? Только-только получил надежду, и вот - оказывается, я не первый. Юля. И не единственный. У меня есть ребенок - ты его только что видел. И, между прочим, однажды он подрастет и спросит: "Кто мой отец?" Видишь ли, он у меня как-то странно на свет появился. Не то чтобы оснований вовсе не было, просто по всем внешним признакам он не должен был родиться... Муж сперва ухватился за ребенка, как за повод поставить штамп о браке, а когда убедился, что я его все-таки не люблю, как-то затаился. Он и под пыткой не скажет, но я-то вижу, как это его мучит, а вслед за ним и меня... Ой, извини, я совсем с ума сошла. Ты же уважать меня перестанешь за то, что я такие вещи выкладываю человеку, которого знаю пять минут... Бородач (упрямо) . Два года! Юля. Хорошо - два года и пять минут. И почему-то прощаю ему все немыслимые дерзости. Бородач (пристыженный) . Извини. Рассуждая здраво, кто я такой для тебя? Юля. Не нужно этого! Нужно было подойти ко мне два года назад, если действительно это были ты и я. Мы так много могли бы вместе исправить. (Со слезами.) Как я разочарована! Вы этого просто не видите... Бородач. Хорошо, разве я против! Целуются. Снова целуются. Юля. Ты пропащий! И я пропащая! И все равно, обними меня покрепче. На перроне меня должен встретить муж. Не знаю, не придумала еще, что скажу ему... Плач ребенка. Сейчас, моя радость, сейчас!.. Мы уже идем... Заходит в купе и идет со стаканом к проводнице (Проводнице.) Можно я воды налью? Проводница. Об чем вопрос, гражданочка!.. Это у вас ребеночек? Счастливая! Не время, конечно, его заводить, но все равно - счастливая. У меня сеструха младшая, дура дурацкая, все книжки читала, Чехова да Пушкина, и домечталась на пару со своим хахалем, одноклассником, родила сразу после выпускного вечера. Тоже, вроде бы, не ко времени, но сейчас глянешь на племянницу, и сердце тает. Юля. А что с сестрой стало? Проводница. А все по-людски. Хахаля сестринского я выгнала - хватит, говорю, нам отца алкоголика! Нечего еще одного козла в семью приводить. Сестру отправила в Ярославль учиться, а младенчик на руках у меня и мамки рос. Первые зубки, первые слова - все на моих глазах происходило. Вот, растет еще одна овечка на заклание ... А вашему сколько? Юля. Два с половиной . Замечательный мальчонка, только вот не говорит до сих пор... Проводница. Ничего страшного, еще залопочет. Еще жалеть будете, что он у вас не родился немым... Юля. Ну, нет, жалеть не буду. Он у меня чудный. Умненький такой, глазки веселые, хитрые... Проводница. То-то и есть, что хитрые... Ну, ладно, мне пол мыть пора. Вода вот здесь (показывает на кран в нише) - и спокойной ночи до самой Москвы! За час до приезда включаю свет, так что пользуйтесь темным временем по назначению. Юля наливает воду и уходит. Проводница начинает шваброй мыть пол. Дойдя до купе интеллигента останавливается, затем резко распахивает дверь. Так-так, что это вы такое делаете? Голос интеллигента. В окно, к примеру, смотрю! А вы по какому праву врываетесь, да? Проводница. Ага, не нравится, когда поперек шерсти? В окно он смотрит! А может быть, ты курить собрался прямо в купе? Еще раз поймаю за этим занятием, смотри у меня. Голос интеллигента. Я буду смотреть в окно, сколько считаю нужным! А курить я собирался в тамбуре, да! Проводница, домыв пол, возвращается к себе. В коридоре появляется взъерошенный интеллигент. Боязливо оглядываясь, он идет в хвост вагона - курить. Голос старухи. Ой, что это? Темнота и холод, как в погребе. Завели и бросили. (Пауза.) Ой, да что это? Вроде бы не воровала, не душегубничала. (Пауза.) Ой, как холодно! И ноги замерзли. И руки тоже. Все больше и больше. Ототру платочком, отогрею. А ноги все мерзнут. (Пауза.) И за что это меня? Ай. Кто это? Уж не нечистый ли по мою душу? За что же это, люди добрые? Женщина выходит из купе и идет к матери. Женщина. Мама, ты чего? Голос старухи. Доченька, ты? Да нет, все в порядке. Женщина. Что ты меня вечно позоришь? Спи! Идет по коридору и присоединяется к интеллигенту. Ей не спится и хочется с кем-нибудь поговорить. Женщина. Закурить найдется. Интеллигент молча подает ей пачку. Женщина закуривает. Интеллигент. А для чего же вы в Москву в такое тревожное время едете? Цены там почти такие же, как в Калинове, только "сникерсы" дешевле, чем у вас, да? Женщина. А я как раз за "сникерсами" и еду. Мать на свидание с ее сестрой, моей теткой, везу, ну, и по делам. Семью, знаете ли, нужно кому-то содержать. Мне теперь все равно, на чем наваривать. Это другие будут с голоду пухнуть - до торгашества не опустятся. Я от этого чистоплюйства пару лет назад отучилась, как в Польше на рынке постояла. Интеллигент. Еще Польска не сгинела... Туда - обратно, Белосток - таможня, бардзо добже, да? Женщина. Кому добже, а мне нет резона этим живоглотам за каждую гладильную доску чуть не половину доходов отстегивать. По первости - то я всяким барахлом сумки набила, спросу никакого, паны мимо загребают, а ко мне, значит, ни одна курва не подчалит. Я к соседке, поглядеть, как у той дела. "Купи, - шутит, - хоть что-нибудь у меня - для почину". Ну, я и взяла несколько презервативов по тысяче злотых. Бросила рядом со своим товаром и стою, как умная Маша. Тут какой-то пан лысоватый прет на меня, как Пилсудский на Буденного. "Эй, пан!" "Цо?" "Купляй кондом!" "Или коштуе?' "Пять тысяч!"""То драго!"""Все-то вам, говнюкам, драго. Ладно, три!" Смотрю, он за бумажником полез. Только расплатился, я снова к соседке. Интеллигент. За... э-э.. да? Женщина. За ними самыми, за гондонами. Продай, говорю, еще, мне мало. "Ну, - говорит, - ты, подруга лихая, даешь! У тебя, - говорит, - не шоп-тур, а секс-шоп получается!" А-а, думаю, в чужие шопы нос не суй, не твое, мамаша, дело. Сволочью буду, а свой бизнес сегодня отыграю бравурно и с модуляциями. И уже не просто возле этих пакетиков с бабами грудастыми стою, а народ завлекаю: "Панове! Люкс-комфорт! Интим-эрзац! Пшицко бэндзе пожонку!" Интеллигент. А поляки? Женщина. Влет разобрали. Вот такое чудо на Висле вышло. Им аборты папа делать запретил, а жизнь-то свое берет. Утром - в костел, вечером - в койку. Правда, мужики у них почти как наши, не распинаешь ни на работу, ни на прочие супружеские обязанности. Интеллигент. Ну, мужики, пардон, разные, да? Женщина. Не замечала. Вы, вот, с виду, прошу прощения, интеллигент, а прикид у вас облезлый, как у пенсионера - явно носите не первый год. У меня дома такой же за сторожа остался, потому как на большее не способен. Как возьмет в руки газету, все - до ужина в полной отключке. Я его позову: "Сережа!", так он может и не услышать. Пойдем к остановке, увидим, наш троллейбус стоит - хоть убей, не побежит. Я спрашиваю: "А как же ты в армии служил?" Такой пассивный. Лежим рядом, он глаза закроет, поди догадайся, слушает он меня или нет. Я тут фильм посмотрела, как из собаки сделали мужика, и ночью спрашиваю: "Сережа, а если бы у тебя хвост был, как бы ты брюки носил?" Представляете, что он мне ответил? "Я бы его, - говорит, - купировал". Интеллигент (открывает дверь туалета и щелчком переправляет туда окурок) Ну, вы терпеливая. А у меня бывшая жена нашла в бумагах мои стихи и на развод подала. Не посмотрела, что у нас сын, квартира, пять лет общей жизни за плечами. Женщина. И что же это за стихи такие? Интеллигент. Ну, например. (Читает ей на ухо.) Женщина. Фу, гадость! Пакость какая! Женщина. Так ведь я не писал ей эти стихи на открытке к восьмому марта, а в столе держал. А она залезла. Мало ли, что у нас, воспитанных людей, в загашнике души. Чем культурнее человек, тем больше у него такой пакости в глубине спрятано. Я вот не могу прилюдно выражаться грубыми словами. Что мне остается? И зачем эти стихи на суде в качестве вещественного доказательства зачитывать? Женщина. Да, этого я не одобряю. Обматерить, по лбу дать - это одно. А разводиться!.. Вообще не понимаю, как это можно разводиться? Проводница (подобравшись к ним) . А я не понимаю, как таких извергов замуж выходят? Интеллигент (нервно) . Между прочим, вмешиваться в чужой разговор некрасиво, да? Женщина. По сути-то она права. Терпеть не могу бандюков! Сплошной убыток торговле. Интеллигент. А я-то тут при чем? Проводница. А ты главный бандит. Интеллигент помутившимися глазами смотрит на женщину. Та разводит руками, как бы говоря: "Куда от правды денешься?". Вцепившись себе в волосы, интеллигент в отчаянии скрывается в купе. Голос старухи. За какие грехи мучаете меня? То в темноту бросите, то светом слепите. Вроде честно жила, жила, как могла, пошто теперь терзаете? Женщина (ворчливо) . Честно она жила!.. Ну, и дура! Впрочем, и я ничем не лучше!.. (Проводнице.) Что, пора спать? Проводница. Да, я гашу верхний свет. Расходятся. Проводница в служебном отсеке щелкает тумблером. Верхний свет гаснет. Голос старухи. Ой, темно! И грохочет что-то! Что за гром такой страшный? И все качается. (Пауза.) Бросили меня, заперли куда-то. Ой, холодно! (Пауза.) И по маленькой нужде хочется. Что ж делать, милые? Господи, что делать? Плач ребенка Голос Юли. Не плачь, мой сладкий, не плачь. Спи, золотце, утро будет ясное. Вот уже и засмеялся, радость моя!. Плач затихает. Стук колес и редкое мелькание огней. Занавес.  * ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ *  Перегон пятый. Ярославль - Ростов Великий Август 1991 года. Поезд останавливается. Голос диспетчерши сообщает: "Скорый поезд 666 Калинов-Москва прибыл на первую платформу". Проводница выходит в тамбур, слышно, как гремит, опускаясь, лестница. Дрюндель и Вовчик выходят в коридор, закуривают. Дрюндель. Ты такое за ним припомнишь? Добрый час едем, а он ни слова не сказал. Смотрит в окно, собака, и молчит. Вовчик. Крыть нечем. Дрюндель. Точно! И как только мы с этим психопатом в дружбу вляпались? Вовчик. Не говори. Абсцесс. Дрюндель. Помнишь, как он на кухне вздумал прочитать узбекам лекцию о товариществе? Если бы ты его за шкворень не упер, они бы его точно зарезали. А помнишь картину в Ленинском зале? "Штурм Берлина". Он на колонне рейхстага приписал: "Капитан Федоров. Жил как собака, погиб, как герой. 5 мая 45 года". Ротный полгода всех до одного сношал, хотел узнать, кто автор. Вовчик. А приятно! Дрюндель. Я, вообще-то, очутившись в этом поезде, поначалу обрадовался, думал, Писатель ротного отыскал, и мы едем отдать ему долги по полной программе. А чему обрадовался? В Москве военное положение, и если мы офицеру в ухо двинем, нам впендюрят по полной катушке. А если он за услуги хунте или, наоборот, президенту, уже генеральские погоны получил? Нас же сразу к стенке, Вовчик! Нет, ты понимаешь, во что на этот раз нас хотел втравить Писатель? Вовчик. Ты ж сказал... Дрюндель. Что он не нашел Федорова? Да, я и забыл. И что ему неймется? У меня дело со скрипом, но движется, через год, через два получу для своей труппы статус муниципального театра. У тебя тоже перспективы наметились. Иностранцы к нам приезжать начали, мотель для них строят. Чтобы родить, девять месяцев нужно ребенка вынашивать. А он нам предлагает родить за девять дней. Пока ты спал, стихи мне читал: "Товарищ, верь, взойдет она, звезда пленительного счастья! Россия вспрянет ото сна, и на обломках самовластья напишут наши имена!" Наши, с вами имена, говорит, золотыми буквами... Вовчик. ... на могильном граните. Дрюндель. Обещал лично всучить нам кусочек от мавзолея Ленина с автографом. А зачем мне кладбищенская атрибутика? Мне жизнь мила. Вон, к нему женщины сами косяком валят, хотя он для этого пальцем о палец не ударяет. Почему, спрашивается, я, как лось, рогами стучу перед каждой телкой, а ему все достается на халяву? Вовчик. Игнорируй. Успех обеспечен. Дрюндель Уйти в монашество? Нет, пусть все остается, как есть. А вот женщину ему надо найти. И мне тоже. Ты не представляешь, какой это ужас - быть холостяком. Это вы с Писателем способны по несколько лет блюсти аскезу, а я - нет. Вовчик. Без комментариев! Ноль внимания. Оскорблять бесполезно. Дрюндель Знаешь, у меня жена перед разводом увлеклась эзотерикой и всякими там проблемами космической энергии. Если нам открыть свои синие, а лучше - фиолетовые чакры и через астрал намекнуть, к примеру, соседке по купе, что там, через стенку, ни за что пропадает парень, может быть, все пойдет как по маслу. Напряжемся, Вовчик, и увидишь: она выйдет из купе и летящей походкой пройдет к Писателю, даже не заметив нас. Вовчик. Дикость. Средневековье. Ладно. Убедил. Дрюндель Собрались! Поезд трогается. Дрюндель и Вовчик смотрят на дверь, ведущую в купе Юли. После напряженной паузы медленно отодвигается дверь в последнем купе и появляется интеллигент. Интеллигент (закуривая) . Вы не на баррикады Белого дома едете, да? Дрюндель (не скрывая разочарованности) . Нет. С утра мы обошли все заведения Калинова и по полной перпендикулярности здешних жителей к происходящему в столице сделали вывод, что ничего серьезного у хунты не получится. Эти обалдуи играют не по своим правилам, а потому изначально проиграли... Ты, дядя, только не подумай! Мы и на баррикады интереса ради могли бы выйти, но третий наш кореш, Писатель, уверяет, что наша помощь там не понадобится. Он, Писатель, увлекался историей и усвоил, по его словам, одно: плодами революций пользуется не те, кто проливает кровь, а потом ликует на праздничных площадях, а совсем другие люди. Через какое-то время сладость победы над супостатом выветрится, и героям баррикад станет стыдно за то, что вольно или невольно привели к власти такую сволоту. Так вот, чтобы им не пришлось краснеть, чтобы среди новых сильных мира сего оказалось хотя бы несколько порядочных людей, он и везет нас, своих дружбанов, к месту действия. А мы не желаем, чтобы нас туда везли. Интеллигент. И правильно. Вот у меня сложилось впечатление, если что-то и происходит в сферах, куда вы стремитесь, то, пардон, исключительно круговорот дерьма в природе. Хотелось бы с вашим приятелем согласиться, да? В конце концов, мы едем в одном поезде, в один город... Вовчик (приходя в волнение, вдохновенно) . Строго говоря, не совсем так, и даже совсем не так. Знаете ли вы про теорию двух городов? Красиво, черт побери, получается, красиво. Вот, скажем, кроме земного Иерусалима со всеми его синагогами, Стеной плача, резолюцией ООН и Ясиром Арафатом существует Иерусалим небесный - намного улучшенная копия первого, град преображенный, очищенный от скверны и несовершенства. Точно так же там, на небесах, или, если угодно, в соседнем с нами мире, есть второй Лондон, второй Париж, вторая Венеция. Насчет Нью-Йорка - не уверен, а вот небесная Москва точно существует и кое-кто даже имеет шанс пропасть туда, оставаясь в здешней материальной оболочке. Дрюндель. К примеру, у Писателя в небесной Москве на небесной Остоженке завтра назначено свидание с каким-то ценным кадром, который еще раньше нас рассчитал направление ветра и готов предложить нам в кредит по парусу. Интеллигент. И вы приедете туда на небесном поезде, да? Дрюндель. Судя по его номеру - нет. А потом, какие гарантии, что мы приедем именно в град небесный, а не в грешную Москву трех вокзалов, мать-и-мачеху городов русских? Интеллигент. Мать-и-мачеха? Это вы точно сказали! Я - коренной москвич, а материнской любви от нее так и не дождался. Так значит, вам с вашим приятелем не по пути, да? Дрюндель. Если бы все так просто. Видишь ли, все дело в его отношении к прекрасному полу. На втором году службы он ездил в отпуск и там договорился со своей девушкой, что сразу после дембеля они играют свадьбу. А потом она ему перестала отвечать на письма. Он ничего не понимал, мягко говоря, нервничал, и тут кто-то ему написал, что она еще в январе выбросилась из окна восьмого этажа. Судя по записке, которую нашли у нее в кармане пальто, виной всему несчастная любовь к какому-то "золотому мальчику" - сокурснику. С тех пор Писатель живет в странной уверенности, что стоит ему полюбить девушку, как она обязательно сиганет из окна. Глупость, конечно. Если бы из моих хоть одна в окно бросилась - так нет, норовят меня выпихнуть. А чтобы девушка не выпрыгнула, нужно, по его мнению, иметь деньги и влияние - как страховку от несчастного исхода. И все бы ничего, укаждого своя идея-бзик, но после того, как он пытался повеситься на гауптвахте... Вовчик (приложив ухо к купе, с тревогой) . Тихо очень. Слишком тихо. (Пытается открыть дверь, та не отпирается) . Дрюндель. Вешается! Поймал момент, когда мы вышли, и вешается. А ну, давай, на пару! Оба с разбегу бросаются на дверь - та не поддается. Разбегаются снова. В этот самый момент дверь неожиданно отодвигается и Дрюндель с Вовчиком со звоном и грохотом влетают внутрь. Интеллигент от греха подальше ретируется к себе. Появляется Писатель, вслед за ним, держась за голову и бока - Дрюндель и Вовчик. Писатель. Зачем ломиться, когда можно просто постучать. В общем, так, мужики. За то, что я втравил вас в эту поездку, извините. В Москве покупаю вам два обратных билета, машу ручкой - и больше мы не знакомы. Лады? Дрюндель (вполголоса) . Ну, что скажешь, Вовчик? Пропадет он без нас? Вовчик. Как пить дать. Дрюндель. Если не повесится, пойдет на баррикады и бросится под танк, чтобы кровь от этого дорожно-транспортного происшествия пала на врагов свободы. Нельзя его бросать . Вовчик. Категорически! Дрюндель. Значит, остаемся с ним? Вовчик. Остаемся. Дрюндель. Сволочь! Вовчик. Скотина! Дрюндель. Психопат! Вовчик. Авантюрист! Писатель. Что вы там шепчетесь? Устраивает вас мое предложение? Дрюндель. Нет. Писатель. Хотите лететь в Калинов самолетом? На это у меня денег нет. Дрюндель. Безобразие, Писатель! Придется нам остаться. Писатель. В смысле? Дрюндель. В прямом! Мы бросаем работу и переезжаем за тобой в Москву, юный истерик! Писатель. Вовчик, он говорит серьезно? Вовчик. К сожалению! Писатель. Мужики, спасибо вам! Втроем - втроем мы весь этот златоглавый муравейник перевернем! Эй, держись, Русь совковая, расступись перед птицей тройкой! Дрюндель. По такому случаю угощай нас пивом. Писатель. Одна нога здесь, другая там. Сейчас остановка. Ждите, я вернусь. Дрюндель и Вовочка уходят в купе. Писатель выбегает в тамбур. Поезд останавливается. Голос диспетчерши сообщает: "Скорый поезд 666 Калинов-Москва прибыл на первую платформу". Проводница выходит в тамбур, слышно, как гремит, опускаясь, лестница. Через минуту Писатель с тремя бутылками пива возвращается в купе. Перегон пятый. Ростов Великий-Александров Октябрь 1993 года. В вагон врывается шофер Сашка - на нем нет лица. Сашка (орет на весь вагон) . Кракс, Левый! Скорее сюда, блин! Появляются встревоженные Кракс и Левый. Кракс (растроганно) . Сашка, живой! Сашка (опешив) . Это в каком же смысле? Кракс. В том смысле, что ты жив-здоров! Что случилось? Ты где должен быть сейчас? (Переглядывается с Левым и невольно крестится.) Сашка. Абзац, братки! Полные кранты! Марат нас пришьет на месте! Кракс (переглянувшись с Левым) . Поясни! Сашка. Я, как высадил вас в переулке за вокзалом, сразу рванул на 43-й километр. Кракс. Почему на 43-й? Тебе велено было ехать на 34-й! Сашка. Я так и понял - когда до 43-го допилил и ничего там не увидел... (Понизив голос.) Кракс, ты Марату об этом не треплись... В общем, я двух вьетнамцев подсадил - попросились до Москвы. Кракс. Ты таксист или пацан конкретно? Нашел подработку! Сашка. Ладно, замяли... По дороге они спрашивают, не довезу ли сразу до Владивостока. Пообещали навар утроить. Ну, думаю, подкину узкопленочных к гостинице "Владивосток" - пока допетрят, что и как... Кракс. Что дальше было? Сашка. Полная хана! На сорок третьем, никого не нашел, вернулся на тридцать четвертый. Подъезжаю, а там... (С содроганием.) Калиновские штангисты и наша братва... Абзац!.. Левый. Ближе к делу, водила! Сашка. Все мертвые - и братва, и штангисты. Загасили друг друга!.. Сплошная мокрота, Левый! Кракс. Нашло горло на бритву!.. Все до одного лежат? Сашка. Может быть кто-то и остался, я проверять не стал. Со стороны Калинова менты с мигалками перли... Кракс. Все до одного... А что вьетнамцы? Сашка. Испугались, вези, говорят, до Ханоя, платим в баксах. Кракс. Возьми бабло, ссадишь в Ясенево у кинотеатра "Ханой". Сашка (снова скулит) . Ну, кранты! Нам завтра в Москве люди все до одного нужны - и на тебе!... Что делать? Что делать? Кракс. Что случилось, от того не отвертишься, брателла. Марату не звонил? Сашка. Нет!.. Не догадался со страху! Кракс. Выедешь на шоссе, свяжись с ним по мобильнику. Скажешь, что цель выполнена - штангисты ликвидированы. Только после этого осторожненько сообщишь о накладке. Сашка. А ты голова, Кракс!.. А я еще предлагал вас с Вовочкой в расход пустить. Кстати, что там делали наши и штангисты? Ты меня не предупреждал. Марат тоже темнил... Кракс. Марат не за тем меня в Калинов посылал, чтобы базарить с тобою. Сашка. Смотри, какие крутые! Слушай, Кракс, а, может, нас кто-то из своих?... Не успевает закончить, потому что из купе за спиной Кракса и Левого выходят в коридор и идут в хвост вагона Юля и бородач. (При виде Юли.) Ух, какая лялька! (При виде бородача, пустившего на ходу дым кольцом.) А это еще откуда?... Бородач заходит в купе. Кракс. Что ты хотел спросить? Сашка. А... вот что хотел... Мне. значит, по мобильнику позвонить? Кракс. Да. Сашка. А вы? Со мной? Кракс. Мы едем поездом, потому что так приказал Марат, и отбоя не было. Сашка. Смурно как-то, братки!.. Ну, да ладно... Труп на трупе! И кровища! Сплошная мокрота! Уходит, то и дело оглядываясь. Поезд трогается. Голос старухи. Господи, опять мрак внешний и скрежет зубовный! Помолиться бы да слова забыла. Прости, Господи, стара стала, память отбило. Кракс. (Вздрогнув) Совсем нервы расшалились. Ты чего все молчишь и черт знает что думаешь? Левый. О чем тут говорить? Полный копец, Кракс! Кракс. "О, знал бы я, что так бывает, когда пускался не дебют"... Что же это получается - Седьмая симфония моего любимого композитора, великого русского музыканта Шнитке?.. Рыбак попался на крючок, и варится в ухе... Уходит. Левый (преображаясь и обращаясь к невидимой туристической группе - он сейчас гид) . Итак, мы с вами подъезжаем к Граду небесному с восточной его стороны и скоро увидим трое его ворот, в просторечии именуемых Ярославским, Ленинградским и Казанским вокзалами, образующих доминанту восточной стены города. Ворота работы неизвестного мастера сделаны каждые из одной жемчужины, стены сооружены из чистого ясписа, а улицы здесь - как прозрачное золото и занесены в список культурного наследия ЮНЕСКО. Прошу обратить внимание на примечательную особенность этого памятника : ворота не запираются ни днем, ни ночью, тем более, что ночей здесь тоже не бывает, так что вход сюда всегда открыт, а выход не предусмотрен. По въезду в город - регистрация, а затем увлекательнейшие экскурсии с лучшим после Вергилия гидом всех времен и народов, тем более, что все время отныне - наше. По ходу его спича из купе выходят проводница, женщина и интеллигент. При последних словах Вовчика они хлопают в ладоши. Из купе высовывается рука Кракса и затягивает Вовчика внутрь. Проводница (женщине) . Артист! Вы что-нибудь поняли? Женщина. Пытаюсь. Слова по отдельности все понятные, кроме этого самого Извергилия, а общий смысл все равно не улавливаю. Проводница. Не Извергилий, а старуха Извергиль - у писателя Максима Горького рассказ такой есть, сеструхе он в школе нравился, она мне его вслух читала. (Смотрит на интеллигента.) Ишь, уставился, ирод! Натуральный Извергилий! Интеллигент, передернувшись всем телом, ретируется в купе. Женщина. Пойду я. Прямо голова от напряжения заболела. Нельзя столько думать, особенно - ночью. Уходит. Проводница. Смысл, смысл. Какой еще смысл! Уходит. Из шестого купе в куртке и с заплечной сумкой в руках выходит бородач. Бородач. Все свое ношу с собой. А вот тебя и сына не могу взять... Как он, спит? Юля. Спит... Неужели все? Может быть, тебе поселиться в Калинове. Мать поймет, а сын, слава Богу, пока что маленький , родного отца не различает... Бородач. А муж - не к ночи будь помянут? Юля (сокрушенно) . Да, конечно... Бородач. Кроме того, меня в Калинове знает несколько хороших людей, которые рано или поздно меня увидят, не желая зла, проболтаются. А потом, дело не в Калинове или Москве. Мы могли бы поселиться хоть на Новой Земле, но снова став человеком от мира сего, я не смогу жить тихо. Сначала обрасту кучей знакомых, потом закру