ЂЉЊ

‡имнЯЯ война в ’ибете

џ наемник и тем горжусь. џ воюю не только от имени Ђдминистрации, но и как исполнитель, пусть скромный, ее миссии - той части этой миссии, котораЯ заключаетсЯ в борьбе с врагами. ‚едь ЂдминистрациЯ существует не только длЯ того, чтобы помогать гражданам, но и чтобы защищать их.

џ воюю в ’ибете, где идет ‡имнЯЯ война. ‡имнЯЯ она потому, что на склонах „жомолунгмы, —оой, Њакалу и Њанаслу всегда зима. Њы сражаемсЯ на фантастической высоте, на глетчерах и крутых склонах, на осыпЯх и у берешрундов, под нависающими скалами, то в лабиринте окопов и бункеров, то на совершенно ослеплЯющем, Ярчайшем солнце. € борьба усложнЯетсЯ еще и потому, что и мы, и противник одеты в одинаковую белую форму. ќта война - жестокаЯ, неуправлЯемаЯ рукопашнаЯ. •олод на вершинах и скалистых склонах дикий, носы и уши у нас обморожены.

‚ойско Ђдминистрации состоит из наемников всех рас и народностей ‡емли: рЯдом с огромным негром из Љонго сражаетсЯ малаец, белокурый скандинав - рЯдом с австралийским бушменом. ‡десь не только бывшие солдаты, но и члены бывших подпольных организаций, террористы всевозможных идейных убеждений, профессиональные убийцы, мафиози и обыкновенные уголовники. “ неприЯтелЯ состав такой же.

Љогда мы не участвуем в боЯх, то забиваемсЯ в ледЯные норы, в пробитые в скалах ходы и шахты, они свЯзаны между собой и образуют в огромных горных массивах необозримую разветвленную сеть, так что и здесь враждующие стороны неожиданно сталкиваютсЯ и друг друга истреблЯют.

Ћпасность преследует нас везде. „аже в борделе под Љанченджангой, в "ЏЯти сокровищницах великого снега", с проститутками со всего света. ќто примитивное заведение посещалось и неприЯтелем. Љоменданты борделей враждующих сторон договорились между собой. ќто Я не в упрек Ђдминистрации: половые сношениЯ - такаЯ человеческаЯ потребность, которую трудно взЯть под контроль. € все же некоторых из моих товарищей прикончили, когда они лежали с проституткой, в том числе и моего любимого командира, он был у нас командующим еще в последнюю мировую войну. Ћн уже тогда предпочитал солдатские бордели офицерским. •орошо помню, как снова встретил его...

„вадцать-тридцать лет тому назад - да кто теперь считает годы! - ЯвилсЯ Я с удостоверением Ђдминистрации в один маленький непальский городок. ‚стретила менЯ тут баба-офицерша и сразу взЯла в оборот. џ уже чувствовал себЯ дрЯхлым паралитиком, когда она распахнула передо мной ржавую железную дверь и снова рухнула на пол. ‚се произошло в пустом помещении: у стены матрац, на полу - ее офицерскаЯ форма и мое цивильное барахло, изодранное в клочьЯ... „верь была настежь, в комнату набилось полно девчонок. €сцарапанный и раздраженный орущей толпой подростков, Я поднЯлсЯ, переступил через голую насильницу и, пошатываЯсь, проскользнул в дверь, Ќе заметив, что за дверью крутаЯ лестница. ‘валившись вниз, Я приземлилсЯ на бетонном полу, весь в крови, но не потерЯв сознаниЯ, довольный, что лежу. Џотом тихонько осмотрелсЯ.

џ находилсЯ в прЯмоугольной комнате. Ќа стене висели автоматы, белаЯ военнаЯ форма и обтЯнутые белой материей стальные шлемы. ‡а письменным столом сидел наемник неопределенного возраста, лицо будто вылеплено из глины, беззубый рот. Ќа нем такаЯ же белаЯ форма и белый шлем, как на стене. Џеред ним, на столе, лежал автомат, а рЯдом - стопка порнографических журналов, которые он перелистывал.

Ќаконец он обратил на менЯ внимание:

- ‚от, стало быть, новичок. Ѓез сил, как и следовало ожидать,

Ћн выдвинул Ящик, достал формулЯр, задвинул Ящик;

все это медленно, степенно, складным ножом с трудом отточил огрызок карандаша, порезавшись при этом, чертыхнулсЯ и наконец принЯлсЯ записывать, испачкав, однако, кровью весь формулЯр.

- ‚стань, - приказал он мне.

џ встал. Њне было холодно. ’олько сейчас до менЯ дошло, что Я совершенно голый. ‹ицо и руки у менЯ были в ссадинах, лоб кровоточил.

- ’вой номер ”„ 256323, - сказал он, даже не поинтересовавшись, как менЯ зовут. - ‚ Ѓога веришь?

- Ќет, - ответил Я.

- Ђ в бессмертную душу?

- Ќет.

- ќто и не положено, - согласилсЯ он, - просто верить как-то спокойнее. Ђ в неприЯтелЯ веришь?

- „а, - ответил Я.

- ‚от видишь, - сказал он, - это как раз положено! Ќадевай форму, бери шлем и автомат. Ћни все зарЯжены.

џ повиновалсЯ.

‚се так же обстоЯтельно он запер формулЯр в Ящик стола и встал.

- ’ы с таким оружием обращатьсЯ умеешь? - спросил он.

- —то за вопрос!

- Ќо ведь не все же такие старые фронтовые волки, как ты, „вадцать третий!

- Џочему „вадцать третий?

- Џотому что твой номер оканчиваетсЯ на двадцать три, - объЯснил он, взЯл со стола автомат и открыл низкую полуразвалившуюсЯ деревЯнную решетку.

џ, прихрамываЯ, последовал за ним,

Њы вошли в какую-то узкую сырую галерею. Ћна была вырублена в скалах и лишь скудно освещена маленькими красными лампочками, провода свободно свисали вдоль стен. ѓде-то шумел водопад. ђаздались выстрелы, потом глухой взрыв. Ќаемник остановилсЯ,

- …сли нам кто-нибудь попадетсЯ навстречу, стрелЯй, и все, - сказал он. - Њожет, это враг, а коли нет - тоже не жалко.

ѓалереЯ, похоже, шла под уклон, но полной уверенности не было, потому что нам приходилось то карабкатьсЯ вверх, натыкаЯсь на крутизну, то сигать вниз, в неведомые глубины. Љое-где галереи и шахты были расположены в строгом порЯдке и снабжены сложной системой лифтов, а кое-где все было до крайности примитивно, словно строилось в незапамЯтные времена и вот-вот обвалитсЯ. Ќечего было и думать изучить "географию" этого лабиринта, в котором обитали мы, наемники, - составить бы себе хоть приблизительный план. ђуки мои сильно кровоточили. Ќесколько часов мы проспали в какой-то пещере, забравшись туда, как звери в нору.

Љазалось, лабиринт распутываетсЯ. ѓалереЯ шла прЯмо, как стрела, только непонЯтно куда. €ногда мы преодолевали километры, шагаЯ по колено в ледЯной воде. Ћт галереи, по которой мы шли, ответвлЯлись другие. Ћтовсюду капало, но иногда наступала мертваЯ тишина и лишь гулко отдавались наши шаги.

‚друг наемник стал двигатьсЯ осторожнее, держа автомат на изготовку: на углу нашей и другой галерей что-то просвистело мимо моей головы - Я был опЯть на ’ретьей мировой войне. Џригнувшись, мы побежали вниз по какому-то подобию винтовой лестницы, деревЯнной, полусгнившей, с которой наемник открыл совершенно бессмысленную стрельбу по галерее - никого ведь не было видно, - пока не кончились патроны.

‘пустившись еще ниже, мы очутились в пещере, где было чуть светлее, куда вели и другие винтовые лестницы - одни шли сверху, как та, по которой мы попали сюда, другие снизу. €з пещеры широкаЯ галереЯ вела к двери лифта. Ќаемник нажал кнопку. Њы прождали примерно четверть часа.

- Љак только мы выйдем из подъемника, - сказал он, - тут же бросай автомат и поднимай руки вверх.

„верь открылась, мы вошли в подъемник - маленький, тесный, непонЯтно зачем обитый потертой бордовой парчой. Ќе помню, вниз или вверх шел лифт. ‚ нем оказалось две двери. џ заметил это, только когда спустЯ четверть часа у менЯ за спиной раскрылась дверь.

Ќаемник выбросил свой автомат наружу, Я последовал его примеру. џ вышел с поднЯтыми вверх руками, наемник тоже поднЯл руки.

‚ ужасе Я остановилсЯ: передо мной в инвалидной колЯске сидел безногий солдат. ‚место рук у него были протезы, леваЯ представлЯла собою конструкцию из стальных стержней, переходившую в автомат. Љисть правой искусственной руки состоЯла из щипцов, отверток, ножей и стального грифелЯ. ЌижнЯЯ часть лица - тоже стальнаЯ, на месте рта - шланг. ‘ущество откатило назад, делаЯ нам знаки автоматом, чтобы мы приблизились. ђуки мы опустили.

‚ центре пещеры был подвешен за руки голый бородатый человек, к ногам его привЯзали тЯжелый камень. —еловек этот висел неподвижно, времЯ от времени издаваЯ хрип. “ стены - это была просто скала - на кое-как сколоченных нарах, посреди груды оружиЯ и Ящиков с патронами, в окружении коньЯчных бутылок сидел огромного роста пожилой офицер, в расстегнутом мундире, из-под которого выглЯдывала белаЯ грудь, заросшаЯ слипшимисЯ от пота волосами. Њундир был мне хорошо знаком еще со времен войны. ‚ офицере Я узнал старого командира. Ћн поднес ко рту бутылку и отхлебнул.

- „жонатан, кати в угол, - проговорил он, с трудом ворочаЯ Языком. ‘ущество поехало к стене пещеры и принЯлось что-то выцарапывать на скале. - „жонатан у нас философ, - объЯснил командир и глЯнул на менЯ. ’ут его осенило. - ѓанс, дурачок, - захохотал он хрипло, - неужто ты менЯ не помнишь? ќто Я. твой бывший командир. - Ћн засветилсЯ счастьем. - џ ведь тогда пробилсЯ в Ѓрегенц. Џоди-ка сюда.

- ‚аше превосходительство... - пробормотал Я. џ подошел, он прижал мою голову к потной груди.

- ‚от и ты здесь, - продолжал он сипеть мне в ухо. - € ты здесь, сукин ты сын.

Ћн ухватил менЯ за волосы и принЯлсЯ мотать мою голову из стороны в сторону.

- Ѓыло бы удивительно, если б ЂдминистрациЯ приручила моего паренька. ‘олдат всегда останетсЯ солдатом. - € он наградил менЯ таким пинком, одновременно выпустив из объЯтий, что Я налетел на подвешенного, который громко застонал и закачалсЯ туда-сюда, будто Язык огромного колокола.

џ поднЯлсЯ. Њой бывший командующий хохотал.

- ‘игару мне, скотина! - заорал он на наемника, который менЯ привел. - џ уже выкурил свою порцию.

Ќаемник молча подал ему сигару, затем вытащил записную книжку и, заглЯнув в нее, заЯвил:

- ‚ы должны мне уже семь, командир.

- ‹адно, ладно, - пробурчал тот и щелкнул золотой зажигалкой, резко выделЯвшейсЯ на фоне его грЯзного мундира и чудовищного убожества пещеры.

Њне припомнилось, что Я видел у него эту зажигалку еще в курортной гостинице в Ќижнем ќнгадине, что наполнило менЯ удовлетворением. ‘тарые добрые времена не совсем миновали.

- Џошел вон, - приказал командующий моему попутчику, тот отдал честь и повернулсЯ на сто восемьдесЯт градусов. ‚ ту же секунду командующий прошил его очередью из автомата.

Џотом с удовлетворением положил автомат рЯдом с собой на нары. „жонатан подкатил к телу и обыскал его своим правым протезом.

- ‘игар у него больше нет? - поинтересовалсЯ командующий.

„жонатан покачал головой.

- € порнографического журнала тоже? „жонатан снова покачал головой, подцепил тело крюком своей колЯски и поволок его прочь,

- ’еперь никто больше не знает дороги сюда, - заключил командующий, - часовые снаружи ненадежны. Ћни с удовольствием сбегут к неприЯтелю. ќта свиньЯ тоже перебежчик. Ђ раньше всегда приносил мне порнографию.

’ут он уставилсЯ на висЯщего голого мужчину.

- ѓанс, - проговорил он, выпускаЯ удушливый сигарный дым, - дурачок, ты, кажетсЯ, удивлен, видЯ здесь вот этого. ЂрмиЯ - надеюсь, ты это еще не забыл, - не жалует живодеров, и ты, конечно, еще не забыл, что твой старый командир тоже не живодер. џ любил солдат как своих детей, и наемников Я тоже люблю как своих детей.

- ’ак точно, ваше превосходительство! - отчеканил Я. Ћн кивнул мне, шатаЯсь подошел к стене и помочилсЯ рЯдом с „жонатаном, который уже вернулсЯ и снова царапал что-то на стенке.

- Љогда человек голым болтаетсЯ на веревке, - приговаривал он, справлЯЯ нужду, - это задевает мои чувства, так ведь, ѓанс, ты же порЯдочный парень и знаешь, как Я сочувствую этому типу. џ сентиментальный, Ђ сентиментальность - человеческое свойство. †ивотные не сентиментальны. ‘тоЯть по стойке "смирно", когда Я с тобой разговариваю.

џ вытЯнулсЯ.

- ’ак точно, ваше превосходительство.

‘тарик обернулсЯ, застегнул брюки и, прищурившись, глЯнул на менЯ.

- Ќу, ѓанс, - спросил он, - что ты думаешь об этой вонючей собаке? Џочему он здесь висит?

џ задумалсЯ.

- Ћн пленный, ваше превосходительство, - предположил Я, все еще стоЯ навытЯжку. - ‚раг.

Љомандующий топнул ногой.

- Ћн из моей роты - наемник. ’ы ведь тоже готов стать наемником, полковник?

Ћн смотрел на менЯ молча, почти враждебно, и Я ответил, не шевельнувшись:

- џ на это решилсЯ.

Љомандующий кивнул.

- ‚ижу, ты все тот же бравый парень, шалопай, готовый на все, как тогда, в курортной гостинице. ’еперь смотри хорошенько, малыш, что Я буду делать.

ЏокачиваЯсь, он медленно направилсЯ на середину пещеры и потушил горЯщую сигару о живот висЯщего.

- Ќу вот, теперь ты тоже можешь помочитьсЯ, - проговорил командующий.

Ќаемник только застонал в ответ.

- Ѓедный парень больше не может мочитьсЯ, - сказал командующий, - а жаль.

€ он качнул его.

- ѓанс, - обратилсЯ ко мне командующий.

- „а, ваше превосходительство?

- ќта собака болтаетсЯ здесь уже двенадцать часов, - сказал он и снова толкнул висЯщего. - Ќо он храбрый пес, отличный воЯка, сынок, которого Я люблю.

Ћн подошел ко мне почти вплотную. ‘тарый великан был выше менЯ на целую голову.

- ‡наешь ли ты, кто сотворил это свинство, сынок? - угрожающе спросил он.

- Ќет, ваше превосходительство, - ответил Я и щелкнул каблуками.

Љомандующий молчал.

- џ, дорогой, - сказал он грустно. - Ђ знаешь почему? Џотому что мой сыночек вообразил себе, будто врагов больше нет. ‚озьми автомат, парень. ќто лучший выход длЯ моего сыночка.

џ разрЯдил автомат.

’еперь перед нами качалась окровавленнаЯ туша.

- ѓанс, - проговорил командующий нежно, - пошли к лифту. џ задыхаюсь тут, внизу. Њне надо опЯть на фронт.

Ћдним лифтом дело не обошлось. Џервый был просто шикарный. Њы разлеглись в нем на канапе. Ќапротив висела картина: лежащаЯ на животе голаЯ девушка на канапе.

- ќтот Ѓуше у менЯ из ‘тарой Џинакотеки, - объЯснил командующий. - ‚есь Њюнхен превратилсЯ в груду развалин. ђай длЯ мародеров!

„альше подъемники становились все проще: оклеенные картинками из порнографических журналов и с нацарапанными повсюду непристойностЯми. Џотом лифты кончились. Њы карабкались в масках, с тЯжелыми кислородными аппаратами на спине вверх, по крутым шахтам, однако командир не ведал усталости. ќтот великан делалсЯ все веселее - он знал бесчисленное количество тайников, где был припрЯтан коньЯк. Ћн совсем разозорничалсЯ и на самых трудных участках пути горланил с переливами на тирольский манер. Њы ползли все выше по низким галереЯм, взлетали в подъемных клетЯх и наконец оказались в командном бункере в нескольких метрах под ѓосаинтаном.

‘пал Я долго и без сновидений. ЏродырЯвив наемника из своего автомата, Я сам стал наемником, впервые выполнив свой долг на службе у Ђдминистрации.

Ќаемник не имеет права задаватьсЯ вопросом, существует ли неприЯтель, по одной простой причине: это его убьет. ‘тоит лишь усомнитьсЯ в существовании врага - даже подсознательно, - и ты больше не способен воевать. Ђ коли подобные сомнениЯ завели наемника так далеко, что он отваживаетсЯ задать этот вопрос вслух, ему уже нет спасениЯ; тогда командующему и остальным наемникам приходитсЯ уже спасать все. Џоэтому Я и горжусь, что выстрелил. џ стрелЯл от имени всех.

‘ тех пор такие вопросы больше не задавались. ‡имнЯЯ война учит наемника задавать лишь те вопросы, на которые, правда, тоже нет ответа, но в которых хотЯ бы есть смысл. …го не интересует, кто враг, его интересует, за что он воюет и кто отдает приказы. ќти вопросы имеют смысл, а вопрос о наличии врага таит в себе искушение отрицать его существование, хотЯ мы с ним ежедневно деремсЯ, хотЯ он существует, ибо мы его убиваем. ‚ойна без неприЯтелЯ была бы бессмысленной, была бы сплошной бессмысленностью, поэтому наемник вопросов не задает - или же он сам подставлЯет себЯ под следующую автоматную очередь: единственнаЯ возможность убедитьсЯ, котораЯ ему остаетсЯ. „ругой просто нет. ЏередаютсЯ сообщениЯ о фантастических победах, окончательнаЯ победа не за горами, в сущности, она уже одержана, тем не менее ‡имнЯЯ война продолжаетсЯ.

Ќаемники не знают, за что воюют, за что умирают, за что им ампутируют руки-ноги в походных лазаретах, а потом снова шлют на фронт под адский огонь: кого с грубыми протезами, крюками и гайками вместо рук, кого ослепшими, вместо лица - кроваваЯ маска. ”ронт теперь всюду. Ћни знают одно: идет война с врагом.

‘овершаютсЯ бесчеловечные и бессмысленные подвиги, неизвестно во имЯ чего, наемники давно позабыли, что пошли на войну добровольно; они пытаютсЯ вникнуть в цели ‡имней войны, создают фантастические идейные построениЯ, чтобы понЯть, зачем нужна эта бойнЯ и почему от нее, возможно, зависит судьба человечества. ‹ишь такого рода вопросы еще имеют длЯ них значение.

Ќадежда обрести хоть какую-то цель придает им силы, в которых они так нуждаютсЯ, поиск цели помогает им вынести всю эту мЯсорубку. ‚от почему наемник бьет не только неприЯтелЯ, но и наемника из своих собственных рЯдов. ’ак наемник познает не только врага, но и противника: наемника, который понимает смысл войны иначе, чем он сам, этого противника он ненавидит, а враг ему безразличен; с противником он по-настоЯщему жесток, истреблЯет его, а врага он просто убивает.

’ак среди наемников возникают секты, и они перебегают в те, которые хоть и состоЯт из противников, но кажутсЯ им более притЯгательными, чем прежние, где они, возможно, были едины в главном, но разошлись по второстепенным вопросам или по вариантам второстепенных вопросов: нюансы внезапно становЯтсЯ длЯ них важнее главного.

€ные секты развивают удивительные теории насчет того, кто командует сражениЯми, в каких горных массивах скрываетсЯ вражеский генеральный штаб, под —анцзее или под ‹одзе, в то времЯ как их собственный, как им кажетсЯ, находитсЯ под Ђннапурной или под „хаулагири. ЉакаЯ-то - совершенно исключительнаЯ - секта, преследуемаЯ всеми, в том числе и неприЯтелем, верит в один-единственный штаб, обретающийсЯ внутри трех отдаленных вершин Ѓрод-Џик. ‘уществовала Якобы даже секта - теперь совершенно искорененнаЯ, - утверждавшаЯ, будто есть только один-единственный ѓлавнокомандующий, дрЯхлый, слепой генерал-фельдмаршал, ведущий как бы войну против самого себЯ под огромным Љ2, и будто бы обе стороны подкупили его. Љроме того, вроде бы есть секта, котораЯ верит, что этот генерал-фельдмаршал еще и помешанный. ќти разнообразные секты образуют новые фронты, сражающиесЯ друг против друга. ’е в свою очередь распадаютсЯ на новые - и так далее.

„исциплина, таким образом, отнюдь не на высшем уровне, во времЯ кровопролитных боев наемники очень часто перегруппировываютсЯ и косЯт своих вместо врагов, подрываютсЯ на собственных гранатах, падают, прошитые очередЯми из собственных автоматов, сожженные пламенем собственных огнеметов, они замерзают в ледЯных расселинах, гибнут от кислородной недостаточности на фантастических высотах, где они окопались в отчаЯнии, не решаЯсь вернутьсЯ в свой лагерь из страха, что там могли возникнуть новые группировки, а между тем прибывают все новые части из разных стран, разных национальностей. Ќо и у врага происходит то же самое - если враг вообще существует, себе Я могу позволить этот вопрос. Љомандующий давно уже - Я.

Љогда его, голого и огромного, стащили с потаскухи, а потом труп убрали, Я надел его форму, и наемники стали относитьсЯ ко мне с почтением.

Њне известно: наемники в курсе, что Я заколол его; что это сделано по его просьбе, им знать необЯзательно.

- ѓанс, сынок, - смеЯсь сказал он перед тем, как мы отправились в бордель, и встал в своей старой пещере на том месте, где два года назад подвесил наемника. - ЏродырЯвь менЯ из автомата. ‚едь то, что враг существует, - полный идиотизм. „авай, сынок.

џ молчал, делаЯ вид, что не понимаю его, а „жонатан в своем кресле-каталке тем временем выцарапывал какие-то каракули на стене главной галереи. Џотом мы по бесконечным переплетениЯм ходов добрались до борделЯ.

Љогда он застонал от наслаждениЯ, Я нанес удар. Њой командир заслужил хорошую смерть. Џотаскуха заорала; остальные девки стЯнули его на пол и встали кругом - голые и неуклюжие. џ вытер клинок о простыню и заметил, что командующий смотрит на менЯ.

- ‘ынок, - прошептал он, и мне пришлось стать на колени, чтобы лучше слышать, - сынок, ты училсЯ в университете?

- Ќа философском, - ответил Я.

- € диплом защитил?

- Џо Џлатону, - ответил Я, - а перед устным экзаменом как раз началась ’ретьЯ мироваЯ война.

Љомандующий захрипел. Ќе сразу до менЯ дошло, что он смеетсЯ.

- Ђ Я изучал литературу, сынок. ѓофмансталЯ.

џ поднЯлсЯ.

- Ћн умер, - сообщила потаскуха.

Љомандующий был великим командиром. ’еперь он был бы мне вдвойне благодарен за то, что Я его убил: борделей давно уже нет, а они были его единственной страстью, коньЯк - лишь привычкой.

’еперь вместо борделей женщин берут на войну как наемниц. „олжен признать, что отчаЯнной храбростью они превосходЯт мужчин, а из-за секса фронт стал еще более адским: убивают и совокуплЯютсЯ без разбору. Љровь, сперма, кишки, околоплоднаЯ жидкость, потроха, зародыши, блевотина, орущие новорожденные, мозги, глаза и последы потоками катЯтсЯ с гигантских глетчеров в бездонные пропасти.

џ уже привык ко всему. Ѓезногий, сижу Я в кресле-каталке в старой пещере. ђук у менЯ тоже нет, левое предплечье плавно переходит в автомат. џ стрелЯю во всЯкого, кто показываетсЯ здесь, галереи завалены трупами: к счастью, еще существуют крысы. ЏраваЯ рука - это целый инструментарий: щипцы, молоток, отвертка, ножницы, грифель и тому подобное - все из стали. ‚ одной из соседних пещер - огромный склад консервов и коньЯка высшего сорта: мой предшественник позаботилсЯ.

Љонечно, стало тихо, автоматнаЯ леваЯ рука мне совсем без надобности, а несколько лет назад все кругом трЯслось - возможно, ЂдминистрациЯ сбросила бомбу.

Њне все равно. “ менЯ есть времЯ подумать и времЯ нацарапать свои мысли на каменных стенах с помощью стального грифелЯ, прикрепленного к правому протезу. €дею мне подал „жонатан, он же подсказал и метод. Љаменных стен достаточно, сотни километров, местами они освещены, хотЯ перегоревшие лампочки больше не заменЯютсЯ. Ќо Я в состоЯнии - если нужно - и в потемках выцарапывать письмена на скалах: про ‡имнюю войну и как Я в нее вступил; встречу с командующим и его смерть Я уже описал; стены пещеры испещрены моими надписЯми; теперь Я начал исписывать стены большой, главной галереи, котораЯ вела к борделю; одна строка в двести метров длиной, потом вернусь обратно и опЯть напишу двухсотметровую строчку; Я сделаю семь таких строчек по двести метров, одна под другой. Љогда закончу здесь, то продолжу писать на противоположной стене, одолею и там двести метров, тогда примусь писать на первой стене, где закончил раньше, и дотЯну опЯть до двухсот метров - и так далее; на каждой стенке по семь двухсотметровых строк. Њожно стать настоЯщим писателем.

(„линные строки, которые невозможно прочесть. ’ак получилось потому, что пишущий не увидел или не мог увидеть, что выводит надписи на уже исписанной стене, и теперь ни ту, ни другую надпись нельзЯ разобрать. Џосле нескольких метров неисписанной стены запись продолжаетсЯ.)

...ќто не что-то вроде мистической притчи - то, что Я здесь записываю, - и не описание бредовых сновидений какого-то с трудом слепленного из запасных частей, небоеспособного наемника - даже моЯ черепнаЯ коробка и та из хромированной стали. џ пытаюсь всего лишь изобразить Ђдминистрацию.

Љонечно, мне могут возразить, что длЯ изображениЯ этой реальности мне недостает дистанции, котораЯ позволЯет судить о действительности, однако в пещерах и галереЯх этого чудовищного горного массива у менЯ уже не может быть нужной дистанции. ќто неоспоримый довод. ‘мешно даже пытатьсЯ его опровергнуть, однако, если принЯть во внимание тот факт, что мне, пригвожденному к креслу, остались только собственные мысли, собственные стальные протезы и бесконечные каменные стены, станет Ясно: это вынуждает менЯ к априорному мышлению.

’о, что ЂдминистрациЯ возникла в ходе ’ретьей мировой войны, было неизбежно. ‡аконы, которым подчинено человеческое общество, Я могу представить себе только как законы природы. ‡аконы, которые будто бы открыл диалектический материализм, кажутсЯ мне полной нелепостью. ђазве законы природы можно проверить гегелевской логикой?

€деЯ причинности также малообоснованна. Џроцесс в целом делитсЯ на пары, находЯщиесЯ друг с другом в соотношении причины и следствиЯ; тезис о причине, котораЯ и сама имеет причину, - это пошлость, ни один процесс не обходитсЯ одной причиной, их бесконечно много; разве всЯкий процесс не указывает на некий другой процесс как на причину своего возникновениЯ, скорее, он свЯзан "каузально" со всеми возможными причинами, в итоге - со всей мировой историей.

Ћднако и тезис, который Я вычитал у одного давно забытого писателЯ, насчет того, что закон больших чисел, обусловливает примат справедливости, неверен: исходЯ из математических категорий нельзЯ делать выводы, относЯщиесЯ к этической сфере, при этом Я считаю справедливость и несправедливость чисто эстетическими понЯтиЯми. ‘праведливым или несправедливым образом - безногий, при помощи двух протезов вместо рук, Я выцарапываю надписи на стенах своего лабиринта, - безразлично, ибо ни справедливость, ни несправедливость не изменЯт моего положениЯ; разве что менЯ развеселит самаЯ постановка вопроса: из математических понЯтий следуют только выводы, относЯщиесЯ к физике или, касательно человека, к институциЯм. ‹ишь в этом случае закон больших чисел играет роль.

Џодобно тому как законы термодинамики выЯвлЯютсЯ, только когда участвует "очень много" молекул, так и природный закон институций - будь то в экономике или в государстве - действует лишь при "очень большом" количестве людей; независимо от тех ценностей и идеологии, какие исповедуют эти люди, он соответствует термодинамическому закону природы. †естокий вывод. џ выцарапываю его на скале на глубине тысЯч метров под ѓосаинтаном.

‘о времени учебы - прерванной ’ретьей мировой войной - в памЯти у менЯ осталось лишь число ‹ошмидта, хотЯ Я никогда не занималсЯ этим вопросом и даже не помню, как оно когда-то засело в голове: при 0° –ельсиЯ и давлении в одну атмосферу в 22 415 см³ идеального газа содержитсЯ 6,023 o 10²³ молекул. „ругими словами, число ‹ошмидта выражает точное соотношение объема, массы, давлениЯ и температуры какого-то газа: увеличиваетсЯ масса при прежнем объеме - повышаютсЯ давление и температура; если же растет объем, а масса остаетсЯ прежней, давление и температура падают. 6,023 o 10²³ - "большое число". Ћднако оно все-таки малое по сравнению с количеством атомов, входЯщих в состав какой-либо звезды; Я предполагаю, что это количество составлЯет 10⁵³.

„вижение отдельного атома непредсказуемо и неисчислимо; звезды же можно исчислить, они как бы институции атомов. ќти институции подчинЯютсЯ законам, в силу необходимости деформирующим атомы. ’очно так же в силу необходимости человеческие институции деформируют человека. ѓосударство - человеческаЯ институциЯ. Љогда здесь, во чреве ѓималаев, Я раздумываю о звездах, Я раздумываю о государствах. ’олько таким образом можно в моем положении еще размышлЯть о человеке. “ менЯ нет никаких отправных точек длЯ размышлений, кроме тех, что Я при хватил с собой в эту пещеру из времен, предшествовавших ’ретьей мировой войне, хотЯ мои познаниЯ складываютсЯ из неЯсных воспоминаний о каких-то неЯсных гипотезах. џ хотел бы опровергнуть мнение, будто ’ретьЯ мироваЯ война разразилась из-за того, что не существовало Ђдминистрации, способной ее предотвратить. ‚ действительности война разразилась, потому что Ђдминистрации еще не могло быть.

Џервичное солнце, первозвезда, постепенно образующаЯсЯ из разреженного газового облака - примерно как та, в созвездии Ћриона, - сначала огромно, диаметр соответствует световому году, плотность смехотворнаЯ (но все же длЯ позднейшей его судьбы решающаЯ), близкаЯ к вакууму; состав газа: 80% водорода, 2% тЯжелых элементов от взрыва ‘верхновой (если нет тЯжелых элементов, планеты не возникают), 1% углерода, азот, кислород, неон, остальное - гелий; момент количества движениЯ едва 10 см в секунду, температура низкаЯ; газ - смесь космической пыли, попадаютсЯ даже "органические" молекулы из соединений углерода. ѓравитациЯ заставлЯет огромное солнце сжиматьсЯ, оно превращаетсЯ сначала в красного сверхгиганта, его диаметр достигает светового часа, момент количества движениЯ у него все возрастает.

‘жавшись до размеров орбиты ЊеркуриЯ, до диаметра в три световые минуты, солнце в результате экваториальной угловой скорости 100 км в секунду превращаетсЯ в диск и выбрасывает материю в мировое пространство. ЃольшаЯ часть этой выброшенной материи, прежде всего водород, остаетсЯ вне силы притЯжениЯ солнца; углерод, азот, кислород и неон образуют внешние большие планеты, а железо, окись магниЯ, кремний - внутренние маленькие планеты; солнце уменьшилось до десЯтибиллионной части своего прежнего размера, превратилось в желтый карлик, его диаметр составлЯет теперь всего миллион километров, его экваториальнаЯ угловаЯ скорость, затормозившаЯсЯ из-за выброса материи, снизилась до 2 км в час, состав стабилизировалсЯ.

Џри этом давление внутри солнца возросло примерно до 100 миллиардов килограммов на кубический сантиметр, эта тЯжесть могла бы его разрушить, но температура внутри солнца достигла 13 миллионов градусов, что обеспечивает равновесие. Џри такой огромной внутренней температуре происходит Ядерный процесс, водород превращаетсЯ в гелий; полученнаЯ энергиЯ излучаетсЯ в световых квантах, но внутренность солнца абсолютно темна. Џри чрезвычайно высокой температуре солнечных недр свет поглощаетсЯ в долЯх сантиметра, так кванты света в постоЯнных процессах излучениЯ и захвата переносЯт энергию в холодные конвективные зоны, которые, словно мантиЯ, окружают солнечное Ядро; этот процесс длитсЯ около 10 миллионов лет.

‚ конвективной зоне горЯчие и холодные массы газов перемешиваютсЯ, но основной части световых квантов не удаетсЯ пробить конвективную зону, часть энергии опЯть излучаетсЯ в центр, а энергиЯ, достигшаЯ зоны конвекции, вызывает в ней бурление. ‚нешние конвективные зоны терЯют стабильность, образуютсЯ солнечные пЯтна, протуберанцы вздымаютсЯ вверх, в атмосферу солнца, и падают обратно на поверхность, кванты света освобождаютсЯ и, пройдЯ сквозь фотосферу в хроносферу, улетают через солнечную корону в мировое пространство. Љ уравновешенному давлению внутри солнца присоединЯютсЯ равновесие внешней поверхности и равновесие энергии, фотосфера выделЯет столько энергии вовне, сколько получает ее из зоны конвекции; количество энергии солнца устоЯлось, хотЯ оно терЯет ежедневно 360 миллиардов тонн материи, но это пустЯк при его размерах.

Ћднако такое идеальное состоЯние не может быть вечным; Ядерный процесс внутри солнца проникает и в конвективную зону, поверхность солнца раскалЯетсЯ, врЯд ли на ‡емле будет возможна жизнь. ‘олнце увеличиваетсЯ в размерах, пока опЯть не достигнет орбиты ЊеркуриЯ; жизнь на ‡емле угаснет, атмосфера, морЯ испарЯтсЯ. Џоверхность солнца начнет остывать, солнце уменьшитсЯ, температура его поверхности опЯть повыситсЯ. ‘олнце снова станет таким же огромным, как сейчас, только гораздо более светлым и горЯчим; оно превратитсЯ в голубую звезду,

ђавновесие внешнего и внутреннего давлений восстановитсЯ опЯть, только солнце станет теперь сжигать гелий своих недр и раскалЯть водород, окружающий его Ядро. Ќагретый водород расширЯетсЯ, но недостаточно быстро, чтобы совсем покинуть солнце, лишь сотаЯ часть процента общей массы солнца уйдет в космос. ‚о времЯ этого расширениЯ солнце несколько недель светит в сотни тысЯч раз сильнее, чем сегоднЯшнее солнце, оно превращаетсЯ в Ќовую звезду - Џосле тысЯчи подобных расширений солнце избавитсЯ от водорода, станет белым карликом не больше ‡емли, газ дегенерируетсЯ, лишь некоторые электроны останутсЯ свободными, солнце исчерпает запас Ядерной энергии и превратитсЯ в "молекулу". ѓравитациЯ преодолеет расширение, солнце остынет, превратитсЯ в кристалл величиной с ‡емлю, наконец - в невидимый черный карлик, только времени, которое потребуетсЯ на все это, надо больше, чем насчитывает возраст"нашего Њлечного Џути.

Ќо не все солнца ожидает подобный конец. ‡везды, масса которых меньше, чем масса нашего солнца, красные карлики, наверно, никогда не могли образовать достойную упоминаниЯ конвективную зону, они преждевременно превращаютсЯ в маленькую Ќовую звезду, однако остаточное Ядро обладает слишком малой массой, чтобы преобразоватьсЯ в белый карлик.

‡везды, масса которых превышает массу солнца в 1,44 раза, тем скорее делаютсЯ нестабильными, чем они тЯжелее, долгое времЯ не может быть достигнуто равновесие давлениЯ и поверхностное равновесие, а также энергобаланс, они слишком расточительны со своим запасом энергии, подобно голубым гигантам: огромное внутреннее давление создает в Ядре температуру около трех миллиардов градусов; в этой преисподней все элементы превращаютсЯ в гелий - —ем больше масса солнца, тем скорее растет опасность, что возникнет ‘верхноваЯ. —удовищный взрыв сметает конвективную зону солнца в мировое пространство, и при этом испускаетсЯ света больше, чем галактической системой с ее сотней миллиардов солнц, в то времЯ как Ядро (если оно превышает 1,44 солнечной массы сверх пресловутой границы —андрасекара) не достигнет состоЯниЯ равновесиЯ белой звезды: оно под влиЯнием собственной тЯжести сожметсЯ, превратитсЯ в крошечное солнце невероЯтной плотности, диаметр которого около десЯти километров и которое вращаетсЯ вокруг собственной оси тридцать раз в секунду - ќта нейтроннаЯ звезда уже не может взорватьсЯ, ее атомы разрушились, атомные Ядра вследствие столкновениЯ электронов и протонов распались на нейтроны, которые образуют дегенерирующий нейтронный газ. …сли Ядро еще тЯжелее, происходит полный гравитационный коллапс, эти особо богатые массой солнечные Ядра выпадают из пространства и времени, превращаЯсь в черные дыры, всасывающие благодарЯ силе тЯжести свое окружение. …сть долЯ иронии в том, что Я в полной темноте, окружающей менЯ со всех сторон, записываю на стенах галереи звездный исход.

(‡апись прерываетсЯ, продолжение на стене другой галереи.)

Ќе смог вернутьсЯ в главную пещеру - не нашел. џ понЯтиЯ не имел, по какой галерее катил в своем кресле, на которой стене выцарапывал свои надписи. Џродукты, банки дешевого бульона, Я раздобыл в одной из пещер - намного меньше, чем та, командирскаЯ. Ќашел лифт, который уже не работает, стены голые, никакого тебе Ѓуше.

џ несколько дней трудилсЯ, чтобы прикрепить Ящик с консервами правым протезом к своему креслу, ведь очень трудно что-нибудь отыскать в потемках с помощью протеза, а леваЯ "автоматнаЯ" рука стала совершенно ненужной. ‚се пытаюсь разобрать ее, однако пока тщетно. ’ащу Ящик с концентратами за собой и порой не имею представлениЯ, в какую сторону двигаюсь, иногда Я останавливаюсь, чтобы делать записи на стенах, записи, которые Я не мог прочитать, однако записывать было необходимо; Я не астроном и не физик, и мои познаниЯ о звездах весьма приблизительны. Џеред ’ретьей мировой войной Я прочел на эту тему несколько книг, теперь навернЯка устаревших. Џытаюсь припомнить их содержание и воссоздать в памЯти эволюцию звезд. Џоэтому представлЯю три варианта своих записок.

(„о сих пор, правда, найден лишь один вариант, который состоит из надписей на стенах многих галерей, но, возможно, надпись составлЯют все три варианта.)

‚о времЯ записи последнего варианта Я, видимо, окончательно заблудилсЯ. “же и вторую пещеру Я найти не смог. Ќичего: найдутсЯ другие. ’ак что Я отправлЯюсь дальше. Џредполагаю, что все еще нахожусь под „жомолунгмой. Љамень здесь гладкий, Я по возможности аккуратно выписываю на нем свои мысли.

€ не только мысль о черной дыре развлекает менЯ: „жомолунгма раньше называлась ѓауризанкар, так что под ѓауризанкаром Я раздумываю о законе —андрасекара. Њожет, именно по этой причине Я угодил на ‡имнюю войну: менЯ соблазнило это имЯ. ‘удьбы, если обдумать все задним числом, вполне закономерны, логичны. †елезо длЯ протезов моего залатанного тулова и гора-великан ѓауризанкар происходЯт от одного и того же солнца, которое пренебрегло границей —андрасекара и превратилось в ‘верхновую, шесть миллиардов лет тому назад загрЯзнившую протосолнце и способствовавшую тому, чтобы родилась на свет наша ‡емлЯ: большаЯ часть того, из чего Я состою, старше ‡емли.

‘ глубоким почтением выписываю Я на камнЯх имЯ —андрасекар. Ќекоторые наблюдениЯ указывают на то, что в недрах солнца произошли изменениЯ, которые в течение последующих десЯти миллионов лет сделают ‡емлю необитаемой на все времена, но остаетсЯ какой-то шанс, что на луноподобной ‡емле пребудут в неприкосновенности ѓималайские горы, ведь на ‹уне тоже существуют горы. € еще есть совсем уж смехотворно крохотный шанс, что через многие миллиарды лет, когда выгоревшаЯ дотла ‡емлЯ будет вращатьсЯ вокруг белого карлика, каковым станет наше солнце, и через неисчислимые миллиарды лет, когда она будет вращатьсЯ вокруг солнца, превратившегосЯ в черный карлик, астронавты того, другого, будущего мира посетЯт ‡емлю. € еще есть один, совсем уж невероЯтный шанс, шанс, собственно говорЯ, ничтожный, что эти неведомые существа откроют систему пещер в ѓималаЯх и изучат ее. Њои записи - единственное, что они узнают о человечестве.

‚ надежде на такой невероЯтный случай Я и пишу все это. ‚ моем положении не может быть иной цели. џ задумал создать письмена, по которым можно прочесть судьбу человечества; эти письмена не частное дело, не что-то касающеесЯ только менЯ, раз Я принадлежу к человечеству, да, но здесь не должно быть ничего, что касаетсЯ человечества. ‘ущества, которые прочтут надписи через неисчислимые миллиарды лет, ничего тогда не поймут, потому что навернЯка будут, если все-таки случитсЯ невероЯтное и они прочтут эти записи, не людьми: природа (как она ни тупа) врЯд ли повторит глупость, снова создав приматов; случайность, котораЯ в конце концов привела к формированию нашей породы, врЯд ли произойдет во второй раз. ‘ этими существами говорить о нас нельзЯ, можно говорить только о том, что касаетсЯ одинаково их и нас: о звездах.

€з моих писаний они, конечно, ничего не почерпнут о наших религиЯх, идеологиЯх, культурах, искусствах, чувствах, столь же мало о том, как мы питаемсЯ и размножаемсЯ, и все-таки по всем моим трем записЯм они смогут судить о наших мыслЯх - независимо от того, какую чушь Я здесь напишу. Ћни смогут догадатьсЯ о состоЯнии наших познаний, а также о том, что мы обладали атомной и водородной бомбами и что это привело к ’ретьей мировой войне. Ћни разгадают код моих записок, потому что человек описывает в конечном счете всегда одно и то же: самого себЯ. Џришельцы заключат из всего этого, что на голой, обожженной каменистой планете, на которую они ступили, когда-то существовали наделенные разумом существа, которые в своей совокупности переступили границу —андрасекара.

Љак солнце - средоточие водорода, так государство - средоточие людей. € то и другое подчинЯетсЯ сходным законам. € то и другое стабильно, когда устанавливаетсЯ равновесие давлениЯ, энергии и поверхности. € в том и в другом случае действуют силы гравитации. Ћни постепенно образуют Ядро, а вокруг него - зону конвекции. ‘начала процесс идет незаметно: Ядро и зона конвекции протосолнца лишь едва развиты, они только предпосылка к дальнейшему.

Џрименительно к государству: зона конвекции представлЯет собой органы власти, Ядро - народ. Љак-то раз отправилсЯ император со своим канцлером на телеге, запрЯженной волами, от обители к обители, от города к городу, чтобы собрать себе на прокорм. €мператор и его канцлер - это власть; эта их ‘вЯщеннаЯ римскаЯ империЯ германской нации схожа с протосолнцем. Џримерно через пЯтьсот лет это протосолнце стало нестабильным, превратилось в ’ретий рейх. Ћднако ни к чему далее приводить подобные исторические, а значит, непонЯтные примеры.

”ункциЯ государства изначально состоЯла в том, чтобы обеспечивать внешнюю оборону, внутреннюю оборону, а также защиту от самих защитников, ради которых отдельный человек уступал свою власть государству. …сли сравнить эту функцию с равновесием давлениЯ, энергии и поверхности стабильного солнца, можно уЯснить себе отношение государства к каждому отдельному человеку, а также отношениЯ отдельных людей между собой.

ђавновесие давлениЯ в стабильном государстве состоит в том, чтобы каждый отдельный человек существовал как можно свободней, а именно так же свободно, как это возможно по отношению к отдельным людЯм; чем больше их масса, тем ограниченнее свобода каждого; давление на каждого растет, и при этом растет температура внутри массы, она начинает все более ощущать воздействие государства, эмоции против власти высвобождаютсЯ и т.д.

ќнергобаланс солнца достигаетсЯ тогда, когда оно перерабатывает в энергию материи не больше, чем в состоЯнии излучать; в государствах - когда те производЯт не больше, чем расходуют. ќнергобаланс нарушаетсЯ, если давление падает или если оно возрастает. Ќапример, на голубом гиганте, подобном S-Doradus, что в восемьдесЯт тысЯч раз Ярче солнца, конвекционнаЯ зона слишком слаба, поэтому давление внутрь недостаточно, звезда беспрепЯтственно перерабатывает материю своего Ядра в энергию, она рассеиваетсЯ. ‘уществовали и подобные государства. ‚ большинстве из них, конечно, одержал полную победу аппарат власти перед ’ретьей мировой войной. Њощь государства возрастала. Ћсобенно сверхтЯжелые государства стали меньше отдавать, чем потреблЯли. Ћни сделались пленниками собственного аппарата. ќнергобаланс устанавливаетсЯ лишь в том случае, когда предложение соответствует спросу.

Ќа голубом гиганте - солнце со слабой конвекционной зоной, хотЯ она по сравнению с конвекционной зоной нашего солнца намного сильнее, - предложение превышает спрос, и потому в недрах подобной звезды происходит невероЯтнаЯ конкурентнаЯ борьба. ’о же самое долгое времЯ наблюдалось перед ’ретьей мировой войной в индустриально развитых странах.

Ќа сверхтЯжелом солнце, напротив того, спрос начинает опережать предложение, и хотЯ оно перерабатывает свою материю в энергию, однако та поглощаетсЯ конвекционной зоной. Џодобное государство разрушаетсЯ при помощи своего собственного аппарата. Ћрганы власти нуждаютсЯ в оружии, чтобы охранЯть себЯ от внешних и внутренних врагов. Ћни нуждаютсЯ не только в оружии, но и в идеологии, котораЯ воздвигает могучее духовное силовое поле. ЉонвекционнаЯ зона не допускает какой-либо иной идеологии, кроме собственной. ’е, кто думает иначе, объЯвлЯютсЯ антиобщественными элементами или сумасшедшими, даже преследуютсЯ как изменники родины. ’ем самым подобное государство увеличивает свою плотность и давление вовнутрь. џдерный процесс, происходЯщий среди большей части населениЯ, только на руку государству, то есть его аппарату управлениЯ, который постоЯнно увеличивает свой потенциал, и не из злого умысла, а из-за собственной беспомощности. ‘верхтЯжелые государства насквозь плановые. ќнергобаланс становитсЯ невозможным, так как внутреннее давление может лишь повышатьсЯ, а не понижатьсЯ, что ведет к гравитационному коллапсу.

’акова была политическаЯ ситуациЯ перед ’ретьей мировой войной. ‘верхтЯжелые звезды (сверхдержавы) не собирались завоевывать мир, однако они выжимали его благодарЯ своей тЯжести. €х гравитациЯ как бы всасывала излучающуюсЯ энергию голубых гигантов, те уменьшались в размерах, и их давление увеличивалось; выведенные из экономического равновесиЯ, голубые гиганты "социализировались", превращаЯсь в свою очередь в сверхтЯжелые солнца - независимо от хозЯйственной, общественной и идеологической структуры, ведь и "свободные" государства начали увеличивать внутреннее давление, издаваЯ указы против инакомыслЯщих.

Џроцесс стал необратимым. ѓонка вооружений шла вовсю. Љаждое государство производило больше, чем расходовало. ‚нутреннее давление в каждом государстве дошло до предела. €злишнее давление в Ядре солнца привело к вырождению общества. Ѓольшие семьи разрушились, на смену им пришли маленькие семьи, и те становились нестабильными, склеиваЯсь в коммуны или общежитиЯ, которые тоже разваливались. Ќачалась всеобщаЯ лихорадка, безумнаЯ кутерьма, происходила безжалостнаЯ борьба за существование, порождаемаЯ неуемной жаждой жизни.

Ћбщество все больше распадалось на два класса: на тех, кто осел в конвекционной зоне и обеспечил себЯ надежной защитой, и на тех, кто невозбранно подвергалсЯ давлению и действию громадной температуры солнечных недр. Ћднако огромнаЯ энергиЯ недр, что возникла в результате всей этой лихорадки, снова и снова впитывалась конвекционной зоной, государственным аппаратом, который нуждалсЯ во все больших налогах, чтобы силой удерживать солнечные недра. Џолитика разыгрывалась лишь на поверхности, не затрагиваЯ Ядерных процессов внутри, она превратилась во фразу, таким образом, и то, что происходило в недрах, вышло из-под контролЯ, давление стало слишком высоким, конвекционнаЯ зона подвергалась толчкам изнутри, возникали мощные экономические империи, потом они рушились, свирепствовали кризисы, инфлЯциЯ, неслыханнаЯ спекулЯциЯ, с взрывной силой взметнулись безумные акты террора, уголовные преступлениЯ, росла угроза катастроф. ѓосударства дестабилизировались.

ЃеспомощнаЯ перед такими чудовищными выбросами протуберанцев, политика стала циничной, а следовательно, как всЯкаЯ омертвелаЯ религиЯ, превращалась в культ, наконец - в оккультизм. Џроповедовали то классовую борьбу, то либерализм, не подозреваЯ, что все зависит от того, как масса преобразуетсЯ в энергию, не задумываЯсь о том, как ведет себЯ народ, когда он превращаетсЯ в массу: непредсказуемо. Џровозглашалось социальное государство, либеральное государство, а также государство всеобщего благоденствиЯ, христианское, иудейское, мусульманское, буддийское, коммунистическое, маоистское - без малейшего пониманиЯ, что перенасыщенное государство так же опасно, как и сверхтЯжелаЯ звезда.

‚от оно и случилось - грЯнула ’ретьЯ мироваЯ. Ќепредвиденное воздействие водородной бомбы на нефтЯные промыслы было еще как бы символическим предупреждением, что дело идет к превращению в ‘верхновую, не говорЯ уже о воздействии других бомб.

‚нутреннее давление, а следом и внутреннЯЯ температура сделались огромными, поверхностное равновесие ослабло, огромные конвекционные зоны - зоны, которые давно были под контролем чрезмерно вооруженной армии, как и части государственного аппарата, - летели в мировое пространство, и катастрофа была тем неудержимей, что солнце здесь граничит с другим солнцем, в то времЯ как в космосе среднЯЯ дистанциЯ между звездами достигает трех с половиной световых лет.

Џосле превращениЯ в ‘верхновую состоЯние следующее: человечество вроде нейтронной звезды. ‚ немногочисленных пригодных и приспособленных длЯ жильЯ местах ютЯтсЯ остатки людей, сколько народу погибло в одном лишь "‘ахарском эксперименте"... ‚ конце концов ‡емлЯ превратилась в единую конвекционную зону, астрономически сравнимую с "дегенерированным нейтронным газом", в какую-то единую тотально управлЯемую массу, в такую Ђдминистрацию, где управители и управлЯемые неотделимы друг от друга.

Џравда, человечество, как и нейтроннаЯ звезда, сохранЯет свое количество движениЯ, свою агрессивность. —тобы разрушитьсЯ, звезде требуетсЯ времЯ, а человечеству понадобилась ‡имнЯЯ война в ѓауризанкаре: в ней бились друг против друга те, чьей агрессивности требовалсЯ образ врага. Џредлог длЯ войны в таком случае всегда найдетсЯ. (Џеред ’ретьей мировой войной призывы террористов принимали дикие формы, стали разновидностью самогипноза. Ћни действительно вообразили, будто борютсЯ за мировое братство. …сли бы они его достигли, то померли бы со скуки.) ЋсуществилсЯ pacчeт —андрасекара.

Ќо, прежде чем продолжать, должен сделать одну оговорку, так как пришельцы тоже могут привести этот довод, если когда-нибудь прочтут мои записи: материЯ подвержена энтропии и стремитсЯ к своему наиболее вероЯтному состоЯнию. ‚начале сгусток всей материи занимал пространство, равное траектории Ќептуна: столько места требовалось элементарным частицам ‚селенной, пока они были притиснуты друг к другу. ќто состоЯние материи было длЯ нее самым невероЯтным. Ђ вероЯтнейшее состоЯние материи - ее конец: на 95 процентов материЯ излучилась, остатки звезд существуют в виде черных Љрасных, черных Ѓелых карликов, черных дыр, массы мертвых планет, астероидов, метеоров и т.д.

‘ жизнью все наоборот: условиЯ, в которых она возникла, хотЯ и были тоже невероЯтными, но эта невероЯтность породила самое вероЯтное - вирус, потом одноклеточных. ЌачинаЯ с них, жизнь становитсЯ все невероЯтнее, мыслЯщие существа - самое невероЯтное, ибо это самое сложное существо во ‚селенной.

ќто существо, казалось бы, противостоит всемирной закономерности - энтропии, тем более что в течение трех миллионов лет оно превратилось из редкого вида в массу, равную шести миллиардам. Ќо видимость обманчива: чем невероЯтнее сама жизнь, тем вероЯтнее ее конечное состоЯние - смерть. ‚ирус да и одноклеточные могут жить вечно; животные, правда, должны умереть, но они этого не знают, Ђ человек знает, что умрет, поэтому его смерть - это нечто большее, чем наиболее вероЯтный конец, это осознанный конец. ‘мерть и энтропиЯ - это одна и та же всемирнаЯ закономерность, они идентичны, ведь мы, люди (это слово ничего вам не говорит), и вы, те, что всё это будете читать, идентичны, вы тоже умрете.

(‘ледующие записи в другой галерее.)

ЌЂ‡Ђ„ ‚‚…ђ• ‚Џ…ђ…„

ЂЉЊ > ’…Љ‘’› > „ћђђ…ЌЊЂ’’