ЂЉЊ

ЊЂЉ

ќто, видимо, был шотландец. Љогда его вместе с фамилией аннулировали, осталась только приставка Mc. Љак обычно в таких случаЯх, все к этому шло. Ђ когда прошло, то Њак осталсЯ на берегу один. € растеклись его мысли под дверью.

Ћн находил, что летают только дурачки, вроде воробьев, которые прыгают на задних лапках и плотно хлопают передними, а настоЯщие птицы - всего лишь манипулируют конфигурацией своих крыльев среди воздушных струй. „а и не птицы они - существа, покорившие небо: стриж, орел, альбатрос и летучаЯ мышь. Ћни совершенно орбитальны по своему характеру; возможно, думал он, они просто постоЯнно падают, вернее, притЯгиваютсЯ магнитом земли, но каково их падение! Ћни перемещаютсЯ меж воздушными массивами, наклоном крыла менЯют свое расположение в пространстве; невидимые потоки, как эскалаторы, поднимают, опускают их, разворачивают, они скользЯт, используют легкий газ, чтобы с огромной скоростью на нем стоЯть, на него же положась. ‚низу поблескивает грЯзь. ѓорода мерцают россыпЯми осп, колосЯтсЯ культурные полЯ, плывут капиллЯры трасс с тромбами грузовиков. ’олько это скольжение можно назвать полетом и только этот способ иронии над обманом материального мира можно принимать за средство гармоничного перемещениЯ в пространстве. Ћни и едЯт, и охотЯтсЯ, и спариватьсЯ скоро будут, летЯ в пространстве. € рождатьсЯ будут в полете, под свист рассекаемого собственным телом воздуха. € всЯ их манипулЯциЯ настолько скора, что они и думать об этом не успевают. €х образ: обогнавшие собственные мысли. џщеры, от которых осталась огромнаЯ приспосабливаемость и не сильно крупное, все в каких-то перьЯх, тельце. Ћни шнырЯют на фоне слепЯщего глаза полуденного ‘олнца и глЯдЯт на расставленные далеко внизу портреты, в основном „арвина. ‚ особенности мыши, хотЯ их и редко увидишь парЯщими днем.

Џеред Њаком протекал поток писателей. Ћпускать в него конечность, а особенно голову, было не то чтобы опасно, но до противного неосмотрительно. Џисатели текли ровным, чуть теплым и пованивающим течением. ђедко когда кто-то оттуда булькал или устраивал шуточный водоворотец; некоторых неизвестнаЯ эпическаЯ сила перехватывала, пережевывала и после перекидывала в затхлое, но гордое болото графомании. €з болота в поток никого не перекидывало, не получалось как-то. Ќа спинах текущих писателей отражалось небо с плавающими там альбатросами и стрижами, а также закатное светило в тугом кольце белок летЯг и высокоманевренных мошек. ‚се летали и, гады, пели. Џисательский прибой шелестел листвой и портил глаза жителЯм умственных лесов и обитателЯм плавучих станций.

Њысли Њака расплющило и развезло по полу неведомой дверью. „верь эта хлопнула, и поток писателей остановилсЯ, а затем исчез в темноте.

Њак стоЯл тупо, откровенно и недвусмысленно. ќто, похоже, была комната над каким-нибудь рестораном или даже оперным залом, внизу неустанно трепетали кулисы и всхлипывал полупустой бокал, терзаемый тЯжелой вилкой. ‘еть заскрипела, и из розетки выпал сраженный выпрЯмитель тока. Џриставка осталась стоЯть перед экраном. Њежду ними одиноко и инвалидно торчал джойстик, словно “лисс, пЯть шагов не дошедший до родного дома. € не Ясно, где был этот дом - там, за матовым зеркалом экрана или в Њаке, тупо стоЯщем по поЯс в оплавленном пластиковом корпусе, на берегу, поросшем сухим тростником и очистными сооружениЯми, под ночным небом, которое с треском рассекали крупные, дородные тела безмозглых пеликанов воздушной пустыни. ќто, видимо, и были те самые альбатросы.

6.05.99

’…Љ‘’›