было скорее приятно, и тогда он гово­рит, что поскольку он свой завтрак закончил, то он возьмет Тиггера в гости к Поросенку и Тиггер смо­жет попробовать немного желудей.

"Спасибо, Пух", говорит Тиггер, "потому что желуди -- это действительно то, что Тиггерам нра­вится больше всего".

Итак, после завтрака они пошли повидать Поро­сенка, и Пух, пока они шли, по дороге объяснил, что Поросенок -- это Очень Маленькое Животное, кото­рого испугают внезапные наскоки, и попросил Тиг­гера не быть таким Прытким хотя бы поначалу. А Тиггер, который всю дорогу прятался в деревьях и напрыгивал оттуда на Пухову тень, когда она не смо­трела, сказал, что Тиггеры бывают Прыткими только до завтрака, а как только они поедят чуть-чуть желу­дей, то они сразу становятся Уравновешенными и Утонченными. Итак, мало-помалу они пришли и вскоре уже звонили в дверь дома Поросенка.

"Хэлло, Пух", сказал Поросенок.

"Хэлло, Поросенок. Это Тиггер".

"О! Серьезно?", говорит Поросенок и отодвига­ется к другому концу стола. "Я думал, что Тиггеры бывают меньше, чем этот".

"Еще не такие большие бывают", сказал Тиггер.

"Им нравятся желуди", сказал Пух. "Вот пото­му-то мы и пришли. Потому что бедный Тиггер еще не завтракал".

184

Поросенок подвинул Тиггеру вазу с желудями и сказал "Угощайтесь", а потом придвинулся потеснее к Пуху и, почувствовав себя немного храбрее, гово­рит: "Значит, вы Тиггер? Понятно-понятно" -- впол­не беззаботным голосом. Но Тиггер на это ничего не сказал, потому что его рот был полон желудями...

После продолжительного чавканья он говорит:

"И-- ые у а т о у ей".

А когда Пух и Поросенок сказали "Что?", он сказал "А о ть а ая!" и вышел на минутку.

Вернувшись, он твердо сказал:

"Тиггерам не нравятся желуди".

"Но ты говорил, что им все нравится, кроме ме­ду", говорит Пух.

"Кроме меду и желудей", объяснил Тиггер.

Услышав это, Пух сказал: "О, понимаю", а Поро­сенок, который был скорее доволен, что Тиггерам не нравятся желуди, говорит: "А как насчет черто­полоха?"

"Чертополох", говорит Тиггер, "это то, что нра­вится Тиггерам больше всего".

"Тогда пошли к И-і", говорит Пух.

Итак, они все втроем пошли к И-і, и, после того как они шли, и шли, и шли, они наконец пришли в ту часть леса, где жил И-і.

"Хэлло, И-і!", сказал Пух. "Это Тиггер".

"Что это?", говорит И-і.

"Вот это", объяснили одновременно Пух и По­росенок, а Тиггер улыбнулся самым наиприятней­шим образом и ничего не сказал.

"Что вы, сказали, это было?", спросил И-і.

185


"Тиггер".

"А!", сказал И-і.

"Он только что пришел", объяснил Пух.

"А!", снова говорит И-і.

Он долго думал, а потом сказал: "И когда же он уйдет?"

Пух объяснил И-і, что Тиггер -- большой друг Кристофера Робина и что он останется жить в Лесу, а Поросенок объяснил Тиггеру, что он не должен обращать внимания на то, что сказал И-і, потому что он всегда мрачный, и И-і объяснил Поросенку, что, напротив, он чувствует себя этим утром осо­бенно бодро, а Тиггер объяснял всем, кто хотел его слушать, что он еще не завтракал.

"Я понял, в чем тут дело", сказал Пух. "Тиггеры всегда едят чертополох. Вот поэтому мы и пришли к тебе, И-і".

"Не бери в голову, Пух".

"Да нет, И-і, я не имел в виду, что мы не хотели тебя видеть".

"Понятно-понятно. Но ваш новый цветной при­ятель действительно хочет завтракать. Как, ты ска­зал, его зовут?"

"Тиггер".

"Ну вот, Тиггер, пойдем сюда". И-і повел его по дороге, ведущей к зарослям чертополоха, и махнул на них копытом.

"Этот маленький участок я оставил себе на день рожденья", сказал он, "но в конце концов, что дни рожденья? Приходят сегодня и уходят завтра. Уго­щайся, Тиггер".

186


Тиггер поблагодарил и несколько тревожно по­смотрел на Пуха.

"Это в самом деле чертополох?", шепнул он.

"Да", говорит Пух.

"Тот самый, что нравится Тиггерам больше всего?"

"Совершенно верно", сказал Пух.

"Понимаю", говорит Тиггер.

Итак, он набил себе полную пасть и громко за­хрустел.

"Оу!", сказал Тиггер.

Он сел и сунул лапу в рот.

"В чем дело?", спросил Пух.

"Горит!", пробормотал Тиггер.

"Твой друг", говорит И-і, "похоже, проглотил пчелу".

Друг Пуха перестал мотать головой, пытаясь из­бавиться от колючек, и объяснил, что Тиггерам не нравится чертополох.

"Зачем тогда было уродовать такой прекрасный куст?", спросил И-і.

"Но ты сказал", начал Пух, "что Тиггерам нра­вится все, за исключением меда и зжолудей".

"И чертополоха", говорит Тиггер, бегая кругами с высунутым языком.

Пух посмотрел на него с грустью.

"Что будем делать?", спросил он Поросенка.

Поросенок знал ответ на этот вопрос и сразу ска­зал, -- пойти сказать Кристоферу Робину.

"Вы найдете его у Канги", говорит И-і. Он по­дошел поближе к Пуху и сказал громким шепотом:

187


"Не мог бы ты попросить своего друга перенести эти упражнения в другое место? У меня вскоре ланч, и я не хотел бы, чтобы его затоптали, прежде чем я начну есть. Пустяковое дело, прихоть, но все мы имеем свои маленькие слабости".

Пух торжественно кивнул и позвал Тиггера.

"Пошли, зайдем к Канге. Она наверняка много чего найдет тебе позавтракать".

Тиггер завершил последний круг и подошел к Пуху и Поросенку.

"Горит!", объяснил он, широко и дружелюбно улыбаясь. "Пошли". И он умчался вперед.

Пух и Поросенок медленно поплелись за ним. Пока они шли, Поросенок ничего не говорил, пото­му что ни о чем не мог думать, а Пух ничего не го­ворил, потому что придумывал стихотворение. И когда он придумал его, он начал так:

С бедным малюткой Тиггером

что нам прикажете делать? Если так дальше пойдет,

никогда он не вырастет больше. Мед не по вкусу ему,

зжолудей -- и тех не желает. Дали чертополох --

и от него отказался. Много колючек, шипов,

а это ему не по нраву. Все, что Другие Животные

смачно жуют и глотают, Глотке его не под стать --

подыхает, бедняк, с голодухи!

"Да он и так большой", сказал Поросенок. "На самом деле он не очень большой".

188


"Ладно, но кажется большим". Услышав это, Пух погрузился в размышления и затем промурлыкал следующее:

Сколько ж в нем весу всего,

сколько фунтов, шиллингов, унций? Больно уж Прыток всегда,

потому-то и кажется больше61.

"Вот и все стихотворение", сказал он. "Тебе нра­вится, Поросенок?"

"Все, за исключением шиллингов", сказал Поро­сенок. "Я не думаю, что им здесь место".

"Им захотелось встать после фунтов", объяснил Пух. "Ладно, я им и разрешил. Лучший способ со­чинять стихи -- это давать вещам волю".

"Ну, не знаю", сказал Поросенок.

Тиггер топотал впереди, все время крутясь в раз­ные стороны и крича: "Туда идем?" -- и вот наконец они дошли до Канги и обнаружили там Кристофе­ра Робина. Тиггер бросился к нему.

"О, вот ты где, Тиггер?", сказал Кристофер Ро­бин. "Я знал, что ты где-то здесь".

"Я искал в Лесу вещи", говорит Тиггер. "Я на­шел пух и поросенка, и и-Ј, но не нашел завтрака".

Пух и Поросенок подошли и обняли Кристофе­ра Робина и объяснили все происшедшее.

"А ты не знаешь, что нравится Тиггерам?", спро­сил Пух.

"Я думаю, что, если бы я хорошенько подумал, я бы вспомнил", говорит Кристофер Робин, "но я ду­мал, Тиггер знает".

189


"А я и знаю", говорит Тиггер. "Все на свете за ис­ключением меда, желудей и -- как эти горячие шту­ковины называются?"

"Чертополох".

"Да, и за исключением чертополоха".

"О, ну ладно. Канга тебе может что-нибудь дать на завтрак".

Итак, они подошли к Канге, и, когда Ру сказал "Хэлло, Пух" и "Хэлло, Поросенок" по одному ра­зу и "Хэлло, Тиггер!" два раза, потому что он его ни­когда раньше не видел и это звучало забавно, они сказали Канге, чего они хотят, и Канга сказала очень ласково: "Ладно, загляни в мой буфет, Тиггер, доро­гуша, и найди то, что тебе нравится". Потому что она сразу поняла, что, каким бы большим Тиггером не казался, он так же нуждается в ласке, как и Ру.

"Можно мне тоже заглянуть?", говорит Пух, ко­торый начал себя чувствовать по-одиннадцатича­совому. Он обнаружил маленькую консервную бан­ку со сгущенным молоком, и что-то, казалось, гово­рило ему, что это Тиггерам не нравится; итак, он унес ее в уголок сам по себе и уединился там с ней так, чтобы его никто не отрывал от дела.

Но чем больше Тиггер совал нос в одно и запус­кал лапу в другое, тем больше обнаруживалось ве­щей, которые Тиггерам не нравятся.

И когда он перепробовал в буфете все и обнару­жил, что ничего из этого есть не может, он и говорит Канге: "Ладно, что теперь?"

Но Канга и Кристофер Робин, и Поросенок все вместе окружили Ру, наблюдая, как он принимает

190


Солодовый Экстракт, а Ру говорил: "А может не на­до?", а Канга говорила: "Ру, дорогуша, помнишь, ты обещал?"

"Что это такое?", прошептал Тиггер Поросенку.

"Укрепляющее!", сказал Поросенок. "Он его не­навидит".

Итак, Тиггер подошел поближе, наклонился из-за спинки стула над Ру и вдруг высунул язык и жадно заглотал Укрепляющее. Канга, неожиданно подпрыгнув от удивления, схватила ложку, которая уже почти исчезла в пасти Тиггера, и благополучно выдернула ее обратно. Но Солодовый Экстракт пропал.

"Тиггер, дорогуша!", сказала Канга.

"Он съел мое лекарство, он съел мое лекарство, он съел мое лекарство!", пел счастливый Ру, пола­гая, что это первоклассная шутка.

Тогда Тиггер взглянул на потолок, закрыл глаза и облизал языком челюсти на тот случай, если он что-нибудь пропустил. И умиротворенная улыбка растеклась по всей его роже, когда он сказал: "Итак, вот что нравится Тиггерам!"

Что вполне объясняет тот факт, что после этого он всегда жил у Канги и принимал Солодовый Экс­тракт на завтрак, обед и чай. А иногда, когда Канга полагала, что ему нужно что-то еще более укрепля­ющее, она давала ему ложку другую бэ-би-ру-микса.

"Но я думаю", говорил Поросенок Пуху в таких случаях, "что он и так достаточно укреплен".


Глава III62. СНОВА HEFFALUMP

Однажды, когда Пух сидел у себя дома и пере­считывал банки с медом, в дверь позвонили.

"Четырнадцать", сказал Пух. "Входи. Четыр­надцать. Или пятнадцать. Сбили меня. Зараза".

"Хэлло, Пух", говорит Кролик.

"Хэлло, Кролик. Четырнадцать, верно?"

"Чего четырнадцать?"

"Банок с медом, я их тут пересчитываю".

"Ну правильно, четырнадцать".

"Ты уверен?"

"Нет", говорит Кролик, "но какое это имеет зна­чение?"

"Просто желательно знать", скромно говорит Пух, "потому что тогда я мог бы сказать себе "У ме­ня осталось четырнадцать банок меду". А может и пятнадцать. Это все делается для удобства".

"Ладно, пусть их будет хоть шестнадцать", гово­рит Кролик. "Я пришел, чтобы сказать следующее:

ты не видел где-нибудь здесь Малютку?""

"Думаю, не видел", говорит Пух. Потом он еще подумал немного и говорит: "Кто это Малютка?"

"Ладно, это один из моих друзей-и-родственников", небрежно сказал Кролик.

192


Но Пуху не очень-то помогло такое объяснение, ибо у Кролика было друзей-и-родственников целая туча всех сортов и калибров! А ведь Пух не знал, надо ли искать этого Малютку на верхушке дуба или на лепестке лютика.

"Я вообще сегодня никого не видел", говорит Пух, "никого, кому можно было бы сказать "Хэл­ло, Малютка!" Он что, тебе понадобился зачем-ни­будь?"

"Да зачем он мне нужен?", говорит Кролик. "Просто всегда полезно знать, где находится тот или иной друг-или-родственник, а нужен он или не нужен, это уже совсем другое дело".

"О, понимаю", сказал Пух. "Он потерялся!"

"Ладно", говорит Кролик, "поскольку его долгое время никто не видел, будем считать, что потерял­ся. Как бы то ни было, я обещал Кристоферу Роби­ну Организовать Поиск. Так что пошли".

Пух прочувствованно попрощался со своими че­тырнадцатью банками меду, втайне надеясь, что их все-таки пятнадцать, и они с Кроликом направи­лись в Лес.

"Так вот", сказал Кролик. "Это -- Поиск, и по­скольку я его организовал____ "

"Что ты с ним сделал?", говорит Пух.

"Я его организовал. Это -- ну, если все одновре­менно ищут в разных местах. Поэтому я бы хотел, чтобы ты, Пух, занялся бы поиском в районе Шес­ти Деревьев, а затем направился бы к дому Сыча и поискал бы там меня. Понятно?"

"Нет", говорит Пух, "что__"

193


"Тогда я жду тебя возле Дома Сыча примерно через час".

"А Поросенка ты тоже Организовал?" "Всех!", сказал Кролик, и только Пух его и видел. Как только Кролик скрылся из виду, Пух вспом­нил, что он забыл спросить, кто такой этот Малют­ка и принадлежит ли он к тому разряду друзей-и-родственников, которые залетают вам в нос, или к тому, на которых можно наступить по невниматель­ности. И поскольку теперь уже было поздно, Пух решил начать Поиск с поиска Поросенка и заодно узнать, КОГО, собственно, они собираются искать, а потом уже начать ЕГО искать.

"А искать Поросенка у Шести Деревьев нет смысла", сказал Пух, "потому что ведь Поросенка организовали на Особое Место, так что я лучше сначала поищу это Особое Место. Хотел бы я знать, где оно находится. И он мысленно записал у себя в голове нечто в таком роде:

ПОРЯДОК ПОИСКА ВЕЩЕЙ

1. Особое Место (выяснить, где Поросенок).

2. Поросенок (выяснить, кто это Малютка).

3. Малютка (выяснить, где Малютка).

4. Кролик (сказать ему, что я выяснил, где Ма­лютка).

5. Снова Малютка (сказать ему, что я выяснил, где Кролик)".

"Из всего этого явствует, что предстоит беспо­койный день", подумал Пух озадаченно.

194


Следующий момент действительно оказался в высшей степени беспокойным, ибо Пух был так озабочен, что совершенно не смотрел себе под ноги и наступил на кусочек Леса, который там по ошиб­ке оказался, и он только успел подумать: "Я лечу. Как Сыч. Хотел бы я знать, как бы мне остановить­ся...", И тут же он остановился.

"Оу!", взвизгнуло что-то.

"Забавно", подумал Пух. "Сам говорю "Оу!", а при этом и не думал ойкать" .65

"На помощь!", тихо говорит высокий голос.

"Опять я", подумал Пух. "Со мной явно про­изошел Несчастный Случай. Я свалился в яму, и у меня голос стал писклявый, и к тому же говорит сам по себе, а я совершенно не готов к этому, не­смотря на то, что внутри меня что-то произошло. Зараза!"

"На помощь! На помощь!"

"Ну вот! Говорю, хотя даже не пытался говорить. Вероятно, это Тяжелый Несчастный Случай", и по­сле этого он подумал, что теперь, если он сам, по своей воле захочет сказать что-нибудь, у него ниче­го не получится, и чтобы удостовериться в обрат­ном, он громко сказал: "Тяжелейший Случай с Пу­хом-Медведем!"65

"Пух", пропищал голос.

"Это Поросенок", нетерпеливо закричал Пух. "Ты где?"

"Внизу", говорит Поросенок действительно до­вольно-таки низким голосом.

"Внизу чего?"

195


"Внизу тебя. Вставай!"

"О!", сказал Пух и вскарабкался на ноги так бы­стро, как только мог. "Я что, упал на тебя?"

"Ну да, ты упал на меня", говорит Поросенок, ощупывая себя с головы до копыт.

"Я не хотел этого", говорит Пух покаянно.

"А я не говорю, что хотел оказаться внизу", гру­стно сказал Поросенок. "Но теперь со мной все в порядке. Пух, я так рад, что это оказался ты".66

"Что же случилось с нами?", говорит Пух. "Где мы?"

"Мне кажется, где-то вроде ямы. Я шел и кого-то искал, и вдруг я почувствовал, что меня больше нет, а как только я встал, чтобы посмотреть, куда же я запропастился, на меня что-то свалилось. Это был ты".

"Вон оно что!", сказал Пух.

"Да", сказал Поросенок. "Пух", продолжал он тревожно, "ты думаешь, мы попали в Западню?"

Пух об этом вообще не думал, но кивнул. Пото­му что он вспомнил, как они однажды с Поросен­ком сделали Пухову Западню для Heffalump'ов, и тогда он догадался, что именно произошло сейчас. Они с Поросенком угодили в Heffalump'oay Запад­ню для Пухов! Вот оно как обстояло дело.

"А что бывает, когда приходят Heffalump'ы?", спросил Поросенок дрожащим голосом, когда ус­лышал новости.

"Может, он тебя и не заметит, Поросенок", обод­ряюще говорит Пух. "Потому что ведь ты Очень Маленькое Животное".

196


"Но тебя-то он заметит, Пух".

"Да, он меня заметит, а я его замечу", говорит Пух, продумывая ситуацию. "Мы оба будем доволь­но долго друг друга замечать, а потом он скажет "Хо-хо!"".

Поросенок даже содрогнулся при мысли об этом "Хо-хо!", и уши у него стали дергаться.

"А что ты скажешь?", спросил он.

Пух попытался продумать свой ответ, но чем больше он думал, тем больше убеждался, что невоз­можно придумать подходящего ответа на "Хо-хо!", сказанное Heffalump'ом таким тоном, каким он его собирался сказать.

"А я ничего не скажу", сказал Пух. "Я просто хмыкну, как будто я чего-то жду".

"А вдруг он тогда опять скажет "Хо-хо"", пред­положил Поросенок с тревогой.

"Скорее всего, он так и сделает!", говорит Пух. А у Поросенка уши уже дергаются вовсю, так что он их прислонил к краю Западни, чтобы они успокои­лись.

"Он скажет это опять", говорит Пух, "а я буду продолжать хмыкать. И это выведет его из себя. Потому что когда ты говоришь "Хо-хо!" дважды, да еще таким злобным тоном, а тебе в ответ только хмыкают, то ты вдруг обнаруживаешь, что стоит те­бе это сказать в третий раз, как, ну -- ты обнаружи­ваешь -- что..."

"Что?"

"Что ничего".

"Что ничего что?"

197


Пух понимал, что он имеет в виду, но, будучи Медведем с Очень Низким I.Q,, он не мог выразить эту мысль при помощи слов.

"Ладно, просто ничего", снова сказал он.

"Ты хочешь сказать, что это больше не будет на­стоящим, подлинным хохоканьем?", с надеждой го­ворит Поросенок.

Пух посмотрел на него с восхищением и сказал, что это как раз то, что он имел в виду, что если кто-то все время хмыкает, то тебе уже просто никогда в голову не придет сказать "Хо-хо!"

"А он возьмет и скажет что-нибудь еще", гово­рит Поросенок.

"Правильно. Он скажет: 'Что все это значит?' И тогда я скажу -- и это очень хорошая мысль, Поро­сенок, которая мне только что пришла в голову, -- я скажу: "Это Западня для Heffalump'ов, которую я соорудил, и теперь жду, когда Heffalump в нее попа­дется". И буду продолжать хмыкать. Это оконча­тельно Выбьет его из Колеи".

"Пух!", закричал Поросенок (теперь была его очередь восхищаться). "Мы спасены!"

"Думаешь?", говорит Пух, не будучи сам в этом совершенно уверен.

Но Поросенок был совершенно уверен; и он мысленно увидел Пуха и Heffalump'a, разговарива­ющих друг с другом; и тогда он вдруг с некоторой грустью подумал, насколько было бы лучше, если бы это были Поросенок и Heffalump, разговариваю­щие друг с другом, а не Пух, потому что хотя он, Поросенок, конечно, очень любит Пуха, но на са-

198


мом-то деле у него, Поросенка, гораздо больше моз­гов, чем у Пуха, и было бы гораздо лучше, если бы именно он, а не Пух, стоял рядом с Heffalump'ом, и было бы здорово потом вечером вспоминать, как он днем разговаривал с Heffalump'ом, как будто это был вовсе и не Heffalump. Ведь теперь это казалось так легко: он тоже знал, что он сказал бы Heffalump'y.

HEFFALUMP (злобно). "Хо-хо!"

ПОРОСЕНОК (небрежно). "Тра-ля-ля, тра-ля-ля".

HEFFALUMP (удивленный и не вполне уверен­ный в себе). "Хо-хо!"

ПОРОСЕНОК (еще более небрежно). "Трам-пам-пам. Трам-пам-пам".

HEFFALUMP (начинает хохокатъ, неуклюже делая вид, что это он кашляет). "Кхм! Что все это значит?"

ПОРОСЕНОК (удивленно). "Хэлло, это Запад­ня, которую я соорудил, и теперь жду, когда Heffa­lump в нее упадет!"

HEFFALUMP (совершенно сбитый с толку). "О!" (После длительного молчания.) "Ты в этом уверен?"

ПОРОСЕНОК. "Спрашиваешь!"

HEFFALUMP. "О!" (Нервно.) "Я -- я думал, что это я сделал Западню для Поросенков".

ПОРОСЕНОК (удивленно). "О нет!"

HEFFALUMP (оправдываясь). "Я -- я -- тогда я, наверно, ошибся".

ПОРОСЕНОК. "Боюсь, что так". (Вежливо.) "Мне очень жаль" (Начинает хмыкать).

199


HEFFALUMP. "Ладно -- я -- ладно -- я -- тогда. Я полагаю, мне лучше уйти?"

ПОРОСЕНОК (глядя на него; небрежно). "Лад­но, если у вас дела. Увидите Кристофера Робина, передайте ему, что он мне нужен".

HEFFALUMP (угодливо). "Конечно! О чем вы говорите!" (Поспешно уходит.)

ПУХ (который не собирался тут быть, но без которого ведь тут никак не обойтись). "О, Поросе­нок, до чего ж ты храбрый и умный!"

ПОРОСЕНОК (скромно). "Да ладно тебе, Пух". (И потом, когда придет Кристофер Робин, Пух ему может обо всем рассказать.)

В то время как Поросенок предавался сладким мечтаньям, а Пуха раздирали сомнения, было ли их четырнадцать или все-таки пятнадцать, Поиск Малютки еще продолжался в масштабах всего Ле­са. Настоящее имя Малютки было Очень Малень­кий Жучок, но его для краткости называли Малют­кой, если с ним вообще разговаривали, что случа­лось крайне редко, разве кто-нибудь скажет:

"Ладно, Малютка, прекрати!" Малютка погостил у Кристофера Робина несколько секунд, а затем от­правился прогуляться вокруг жасминового куста, и вместо того, чтобы вернуться назад другой доро­гой, он не вернулся, и теперь никто не знал, где он находится.

"Я думаю, он просто пошел домой", сказал Кри­стофер Робин.

"А он сказал до-свиданья-и-спасибо-за-прекрас-ный-вечер?", говорит Кролик.

200


"Нет, он только успел поздороваться", сказал Кристофер Робин.

"Ха!", говорит Кролик. Подумав немного, он продолжал: "Тогда, может, он написал письмо что благодарит за визит и сожалеет, что вынужден вне­запно уйти?"

Кристофер Робин был в этом не уверен.

"Ха!", снова говорит Кролик важным тоном. "Это серьезно! Он Пропал. Мы должны немедлен­но организовать Поиск".

Кристофер Робин, который думал о чем-то дру­гом, говорит: "А где Пух?" Но Кролика уже и след простыл. Тогда Кристофер Робин вернулся домой, и в голове у него возникла картина, как Пух соби­рается на Длительную Прогулку (где-то около се­ми часов утра); тогда он взобрался на вершину своего дерева и спустился вниз и затем, ломая го­лову, куда же мог деваться Пух, пошел по Лесу. Через некоторое время он подошел к Большому Карьеру, посмотрел вниз и увидел там Пуха и По­росенка, безмятежно спавших там, свернувшись калачиком.

"Хо-хо!", сказал Кристофер Робин громко и не­ожиданно. От Удивления и Тревоги Поросенок подпрыгнул в воздухе на шесть дюймов, а Пух про­должал спать.

"Это Heffalump", нервно подумал Поросенок. "Так-так!" Он немного похмыкал, но так, чтобы нельзя было разобрать ни одного слова, и совер­шенно непринужденным голосом сказал: "Тра-ля-ля, тра-ля-ля" -- как будто только это его и занима-

201


ло. Но при всем том он не посмотрел наверх, пото­му что если ты оглянешься и увидишь Очень Сви­репого Heffalump'a, который смотрит на тебя свер­ху, то тогда ты вообще забудешь, пожалуй, что соби­рался сказать.

"Трам-пам-пам", говорит Кристофер Робин го­лосом Пуха. Потому что Пух когда-то сочинил пес­ню с такими словами, и поэтому Кристофер Робин, когда ее пел, то пел всегда голосом Пуха, потому что голос Пуха к ней больше всего подходил.

"Он говорит неправильную вещь", с тревогой подумал Поросенок. "Он должен был снова ска­зать 'Хо-хо!'. Может, мне самому ему это сказать?". И Поросенок (так свирепо, как только мог) сказал:

"Хо-хо!"

"Как вы здесь оказались?", говорит Кристофер Робин своим обычным голосом.

"Вот ужас-то!", подумал Поросенок. "Сначала он говорит голосом Пуха, а теперь -- голосом Кри­стофера Робина. Он это делает, чтобы Выбить ме­ня из Колеи". И будучи Совершенно Выбитым из Колеи, Поросенок сказал очень быстро и визгливо:

"Это Западня для Пухов, и я жду, когда я в нее упа­ду, хо-хо, что все это значит, а потом я говорю 'хо-хо' еще раз".

"Ч Т О?", говорит Кристофер Робин.

"Западня для Хохоков", говорит Поросенок хриплым голосом, "я ее только что соорудил, и Хо-хо в нее вот-вот того..."

Неизвестно, сколько бы еще Поросенок продол­жал в этом духе, просто не знаю, но в этот момент

202


проснулся Пух и решил, что их было шестнадцать. Поэтому он сразу вскочил, и, как только он повер­нулся, чтобы почесаться как раз посередине спины в неудобном месте, где его что-то щекотало, он уви­дел Кристофера Робина.

"Хэлло!", радостно закричал он.

"Хэлло, Пух!"

Поросенок посмотрел наверх и потом посмотрел опять вниз. И он почувствовал себя в Таком Глупом и Идиотском положении, что окончательно решил убежать из дому и стать Матросом, как вдруг он что-то увидел.

"Пух!", завопил он. "Там что-то по твоей спине карабкается".

"Вот и я думаю", говорит Пух.

"Это же Малютка!", закричал Поросенок.

"А, так вот это кто!", говорит Пух.

"Кристофер Робин, я нашел Малютку!", заорал Поросенок.

"Молодец, Поросенок", говорит Кристофер Ро­бин.

И после этих ободряющих слов Поросенок почув­ствовал себя совершенно счастливым и решил пока в Матросы не поступать. Поэтому, когда Кристофер Робин помог им выбраться из Большого Карьера, они пошли оттуда все вместе, взявшись за руки.

Через два дня Кролик случайно встретил в Лесу И-і.

"Хэлло, И-і", сказал он. "Что это ты ищешь?"

"Малютку, разумеется", говорит И-і. "Совсем, что ли, ничего не соображаешь?"

203


"О, разве я тебе не говорил?", говорит Кролик. "Малютку нашли два дня назад".

Последовало минутное молчание.

"Ха-ха", сказал И-і с горечью. "Всеобщий вос­торг и прочее. Не надо оправданий. Именно что-ни­будь в таком роде и должно было произойти".


Глава IV. JAGULAR

Как-то раз Пух думал, и вот он подумал, что не­плохо было бы навестить И-і, потому что он его не видел аж со вчерашнего дня. Но, проходя сквозь ве­реск и напевая, он вспомнил, что Сыча он не видел с позавчерашнего дня, поэтому он подумал, что сна­чала заглянет в Сто-Акровый Лес и посмотрит, мо­жет, Сыча нет дома.

Ладно, он шел, напевая, пока не дошел до того места у ручья, где был брод, и, когда он уже был по­середине третьего камня, он стал раздумывать, как там поживают Канга с Ру и Тиггером, потому что они жили все вместе совсем в другой части Леса. И он подумал: "Я не видел Ру очень давно, и если я не увижу его сегодня, пройдет еще больше времени". Итак, он сел на камень посреди ручья и спел один из куплетов своей песни попутно размышляя, что же предпринять.

Этот куплет был примерно такого сорта:

Встаю я рано поутру,

Гляжу вокруг.

Играю в кошки-мышки с Ру.

Я -- Winnie Пух.

Побольше бегать и играть

(Стараться в голову не брать!),

205


Побольше спать, поменьше жрать И наплевать!67

Солнце было восхитительно теплым, и камень, на котором он уже довольно долго сидел, тоже на­грелся, так что Пух почти решил уже оставаться Пухом посреди ручья весь остаток утра, когда он вспомнил Кролика.

"Кролик", сказал Пух. "Мне нравится потолко­вать с Кроликом. Он всегда толкует о разумных ве­щах. Он не употребляет длинных, трудных слов, как Сыч. Он употребляет короткие, легкие слова, такие, как "Не позавтракать ли нам?" или "Угощайся, Пух". Я полагаю, что на самом деле я должен пойти и навестить Кролика".

Что побудило его подумать о следующем куп­лете:

Да, я люблю потолковать

о том о сем.

У камелька поворковать

За жизнь вдвоем.

И сесть у Кролика за стол:

Поел-попил -- да и пошел. Лекарства лучшего от зол Я не нашел.

Итак, исполнив этот куплет, он встал с камня, вернулся обратно через ручей и отправился к дому Кролика.

Но не прошел он и нескольких шагов, как стал говорить себе:

"Да, но, положим, Кролика нет дома?"

206


"Или, положим, я застряну в его парадной две­ри, как уже однажды случилось, когда его передняя вдруг стала гораздо меньше?"

"Потому что я-то знаю, что я не стал толще, а его парадная дверь вполне могла похудеть".

"Поэтому не будет ли лучше, если__"

И все это время, пока он высказывал эти и им по­добные мысли, он забирал все больше и больше на запад, сам не понимая, что делает... пока вдруг не обнаружил, что находится возле двери собственно­го дома.

Было одиннадцать часов.

Время, когда необходимо-немножко-чего-нибудь...

Полчаса спустя он делал то, что он на самом де­ле имел в виду с самого начала, -- он ковылял к до­му Поросенка68. По ходу дела он вытер рот тыльной стороной лапы и спел заключительный куплет сво­ей песни:

Встаю я рано поутру,

Гляжу вокруг.

Мне Поросенок лучший друг.

И то не вдруг!

ОсЈл, и Сыч, и Мелкота,

И Кристофер Робин (как же я про него-то

забыл, тьфу ты, зараза!)

С друзьями просто красота,

Без них -- каюк!

Когда это вот так записано, то, может, оно и не кажется очень уж удачной песней, но, идя через светлый желтовато-коричневый пушок очень сол-

207


нечного утра приблизительно в половине двенад­цатого, Пух был склонен думать, что это лучшая из всех песен, какие ему когда-либо доводилось петь.

Поросенок был занят рытьем небольшой ямы в земле прямо рядом со своим домом.

"Хэлло, Поросенок", сказал Пух.

"Хэлло, Пух", сказал Поросенок, подпрыгнув от удивления. "Я так и знал, что это ты".

"И я знал, что это я", сказал Пух. "Что это ты де­лаешь?"

"Сажаю желудь, Пух, так чтобы из него выросло дубовое дерево и у меня было бы много желудей прямо возле дома, вместо того чтобы ходить за ни­ми за тридевять земель, понимаешь?"

"А положим, не вырастет?", говорит Пух.

"Вырастет, потому что Кристофер Робин сказал, что вырастет, поэтому я его и сажаю".

"Ладно", говорит Пух, "значит, если я посажу медовые соты возле своего дома, то, стало быть, вы­растет целый улей?"

Поросенок не вполне был в этом уверен.

"Или кусочек соты", сказал Пух, "а то так сот не напасешься. Но только тогда вырастет только кусо­чек улья, при том что это может оказаться непра­вильный кусочек, где пчелы только погудели, но ничего не намедовали. Зараза".

Поросенок согласился, что это было бы скорее обидно.

"Кроме того, Пух, сажать-то совсем не просто, особенно если ты не знаешь, как это делается", ска-

208


зал Поросенок. Он положил желудь в яму, засыпал ее землей и попрыгал на ней.

"А я знаю", сказал Пух, "потому что Кристофер Робин давал мне семена мастурбций, и я их поса­дил, и у меня теперь вырастут мастурбций прямо перед дверью".

"Может, настурций?", робко говорит Поросе­нок, продолжая прыгать.

"Нет!", сказал Пух. "Это другие. Мои называют­ся мастурбций".

Когда Поросенок закончил прыгать, он вытер лапы об живот и говорит: "Что будем делать?", а Пух говорит: "Давай навестим Кангу с Ру и Тигге­ра", а Поросенок говорит: "Д-да, д-давай", потому что он слегка тревожился насчет Тиггера, который был весьма Прытким Животным с такой манерой здороваться, что у вас потом полны уши песка, да­же после того, как Канга скажет: "Спокойнее, Тиг­гер, дорогуша" -- и поможет вам встать. Итак, они отправились к Канге.

Теперь, случилось так, что Канга почувствовала в то утро прилив комплекса хозяйки, в частности, она захотела Сосчитать Вещи -- жилетки Ру, сколь­ко кусков мыла осталось и два пятна на Тиггеровом нагруднике; итак, она услала их из дому с пакетом сандвичей с кресс-салатом для Ру и пакетом санд­вичей с Солодовым Экстрактом для Тиггера, чтобы они как следует прогулялись по Лесу и не шалили. Ладно, они и ушли.

209


И когда они шли, Тиггер рассказывал Ру (кото­рого это интересовало) обо всем, что Тиггеры уме­ют делать.

"Летать умеют?", спросил Ру. "Да", говорит Тиггер, "они прекрасные летуны". "Оо!", говорит Ру. "Летают, как Сыч?" "Да", сказал Тиггер. "Но они не хотят". "Почему же они не хотят?" "Ладно, им почему-то не нравится". Ру не мог этого понять, потому что он думал, что уметь летать было бы классно, но Тиггер сказал, что это трудно объяснить, если ты сам не Тиггер. "Ладно", говорит Ру, "прыгать, как Канга?" "Да", сказал Тиггер. "Но только в охотку". "Я люблю прыгать", сказал Ру. "Давай, кто дальше!"

"Я могу", говорит Тиггер, "но только мы не должны останавливаться, а не то опоздаем". "Куда мы опоздаем?"

"Туда, куда надо приходить вовремя", говорит Тиггер.

Через некоторое время они подошли к Шести Сосновым Деревьям.

"Я умею плавать", говорит Ру. "Я упал в речку и плавал. Тиггеры умеют?"

"Конечно, умеют. Тиггеры все умеют". "Лазить по деревьям лучше Пуха?", спросил Ру, остановившись перед самой высокой сосной и за­драв голову.

"По деревьям они лазят лучше всего", сказал Тиггер. "Гораздо лучше, чем Пухи".

210


"А на это дерево они могут влезть?"

"Они как раз всегда на такие и лазают", сказал Тиггер. "Вверх -- вниз, и так целыми днями".

"Оо, Тиггер, на самом деле?"

"Вот ты сейчас сам убедишься", храбро сказал Тиггер. "А ты можешь сесть мне на спину и наблю­дать". Ибо из всех вещей, о которых он сказал, что Тиггеры умеют их делать, он неожиданно почувст­вовал уверенность именно относительно лазанья по деревьям.

"Оо, Тиггер -- оо, Тиггер, -- оо, Тиггер", возбуж­денно пищал Ру.

Итак, он сел Тиггеру на спину, и они пошли.

Через первые десять футов Тиггер радостно го­ворит себе: "Лезем!"

Еще через десять футов он сказал:

"Я всегда говорил, что Тиггеры умеют лазить по деревьям".

А еще через десять футов он говорит:

"Однако надо принять во внимание, что это не­простое дело".

А еще через десять футов он сказал:

"С другой стороны, придется ведь слезать обрат­но".

А потом говорит:

"Что будет непросто..."

"Хотя кто-то думает..."

"Что это..."

"Легко".

И на слове "легко" ветка, на которую он залез, неожиданно сломалась, и он только чудом ухйтрил-

211


ся схватиться за другую, медленно зацепился за нее подбородком, затем задней лапой... затем другой... пока наконец не уселся на ней, тяжело дыша и жа­лея, что не попробовал вместо этого плаванье.

Ру слез с его спины и уселся рядом с ним.

"Оо, Тиггер", сказал он возбужденно, "мы на са­мой верхушке?"

"Нет", говорит Тиггер.

"Полезем на верхушку?"

"Нет", говорит Тиггер.

"О!", сказал Ру скорее грустно. Затем он с на­деждой продолжал: "Здорово у тебя получилось, когда ты сделал вид, что мы собираемся упасть пря­мо вниз и не упали. Давай еще попробуем?"

"НЕТ", говорит Тиггер.

Ру ненадолго замолчал, а потом говорит: "Съе­дим сандвичи, Тиггер?" На что Тиггер сказал: "Да, где они?" А Ру говорит: "Внизу под деревом". А Тиггер сказал: "Не думаю, что их надо сейчас есть".

Ладно, они и не стали.

Мало-помалу Пух и Поросенок приближались к цели. Пух рассказывал Поросенку поющим голо­сом, что, мол, самое главное не брать в голову и спать побольше, а там хоть трава не расти, а Поро­сенок размышлял, сколько времени пройдет, пока вырастет его желудь.

"Смотри, Пух!", вдруг сказал Поросенок. "Там кто-то на сосне сидит".

"Точно!", говорит Пух, удивленно вглядываясь. "Это какое-то Животное".

212


Поросенок схватил Пуха за руку на тот случай, если Пух испугался.

"Это Одно из Свирепых Животных?", спросил он, глядя в другую сторону.

Пух кивнул.

"Это Jagular".

"Что делают Jagular'ы?", говорит Поросенок в надежде, что они этого делать не будут.69

"Они прячутся в ветвях деревьев и сваливаются вам на голову, когда вы проходите внизу", сказал Пух. "Мне Кристофер Робин говорил".

"Может, мы лучше не будем проходить внизу на тот случай, если он свалится и поранит себя?"

"Они никогда себя не ранят", сказал Пух. "Они первоклассные свальщики".

Поросенок все еще чувствовал, что находиться прямо внизу под Очень Хорошим Свальщиком бы­ло бы Ошибкой, и он уже совсем решил возвра­щаться обратно, как будто он забыл сделать что-то важное, когда Jagular позвал их.

"На помощь! На помощь!", звал он.

"Вот так Jagular'ы всегда делают", сказал Пух, очень заинтересованный. "Они зовут: 'На помощь! На помощь!', а потом, когда ты посмотришь наверх, сваливаются тебе на голову".

"Я смотрю вниз", громко закричал Поросенок, так чтобы Jagular случайно не сделал по ошибке не­верный шаг.

Что-то очень возбужденное рядом с Jagular'ом узнало Поросенка и запищало:

"Пух и Поросенок! Пух и Поросенок!"

213


Тут Поросенок вдруг почувствовал, что этот день гораздо лучше, чем он ему казался раньше, -- такой теплый, солнечный.

"Пух!", заорал он. "По-моему, это Тиггер и Ру!"

"Точно", говорит Пух. "А я думал, это Jagular и другой Jagular".

"Хэлло, Ру", позвал Поросенок. "Что вы там де­лаете?"

"Мы не можем слезть, мы не можем спуститься вниз!", закричал Ру. "Не забавно ли? Пух, не забав­но ли? Тиггер и я живем на дереве, как Сыч, и соби­раемся тут оставаться навсегда. Я могу видеть дом Поросенка. Поросенок, я могу видеть твой дом от­сюда. Правда, мы высоко забрались? А дом Сыча такой же высокий, как этот?"

"Как ты туда попал, Ру?", спросил Пух.

"На спине у Тиггера. А Тиггеры не могут лазать вниз, потому что у них хвост мешает, только вверх, а Тиггер забыл об этом, когда мы начали залезать, и только сейчас вспомнил. Так что мы здесь останем­ся навсегда-навсегда, если только еще выше не по­лезем. Что ты говоришь, Тиггер? О, Тиггер говорит, если мы полезем выше, то мы будем не в состоянии так хорошо видеть дом Поросенка, так что мы соби­раемся остаться здесь".

"Поросенок", говорит Пух торжественно, услы­шав все это, "что будем делать"? И он начал есть Тиггеровы сандвичи.

"Они попались?", тревожно спросил Поросенок.

Пух кивнул.

214


"Ты не можешь слазить за ними?"

"Я бы мог, Поросенок, я бы мог даже принести Ру на спине, но принести Тиггера я не смогу. Итак, мы должны сделать что-то еще". И он глубокомыс­ленно начал есть сандвичи Ру.

Думал ли он о чем-нибудь, когда доедал послед­ний сандвич, я не знаю, но, когда он докончил пред­последний, раздался треск папоротника и на сцене явились Кристофер Робин и И-і.

"Не удивлюсь, если завтра, того и гляди, начнет­ся град", говорил И-і. "Бураны, снежные заносы или что там еще. Сегодня хорошо -- так и не Бери в Голову. Не имеет значения -- так что ли? Пустяк, ерунда. Просто кусочек погоды".

"Вон Пух!", сказал Кристофер Робин, который не беспокоился о завтрашнем дне, пока он не насту­пил. "Хэлло, Пух!"

"Это Кристофер Робин", сказал Поросенок. "Он поймет, что делать". Они подошли к нему.

"О, Кристофер Робин", начал Поросенок.

"И И-і", сказал И-і.

"Тиггер и Ру прямо на Шести Сосновых Деревь­ях и не могут слезть и__"

"Я только что сказал", вставил Поросенок, "что если бы только Кристофер Робин__"

"И И-і__"

"Если бы вы только были здесь, тогда бы мы могли что-нибудь придумать".

"Я думаю", сказал Поросенок серьезно, "что ес­ли И-і стал бы у подножия дерева, а Пух встал бы И-і на спину, а я встал бы на плечи Пуху__"

215


"И если спина И-і вдруг хрустнула бы, то для нас это было бы какое-никакое развлечение. Ха-ха!", сказал И-і. "В некотором роде забавно, но в действительности бесполезно".

"Ладно", сказал Поросенок мягко, "я думал___"

"Неужели твоя спина сломалась бы, И-і?", спросил Пух, в высшей степени удивленный.

"Это-то как раз самое увлекательное, Пух. Не быть вполне уверенным, пока сам не убедишься".

Пух сказал: "О!", и все снова начали думать.

"У меня идея!", закричал Кристофер Робин.

"Послушай его, Поросенок", сказал И-і, "и тог­да ты поймешь, что мы будем пытаться делать".

"Я сниму твою Тунику71, и мы возьмемся каждый за свой угол, и тогда Ру и Тиггер смогут туда прыг­нуть, и это будет безопасно и упруго, так что они не ушибутся".

"Спустить Тиггера вниз", говорит И-і, "не по­ранив кого бы то ни было. Держи эти две мысли в голове, Поросенок, и все будет в порядке".

Но Поросенок не слушал, он пришел в возбужде­ние от мысли увидеть снова голубые подтяжки Кри­стофера Робина. Он их раньше видел только один раз, когда был гораздо моложе, и был так перевоз­бужден от их созерцания, что должен был лечь спать на полчаса раньше, чем обычно; и он всегда размышлял, на самом ли деле они были такими го­лубыми и тянучими, какими он их себе представ­лял. Итак, Кристофер Робин снял Тунику, и оказа­лось, что они действительно точно такие и были. Поросенок почувствовал полное дружелюбие к И-і

216