яя культура оставалась бы незыблемой, рано или поздно это случилось бы, потому что в самой технологии есть такой пунктик, на котором она обязательно должна была прекратить свое существование. Машины все увеличивались в объемах, все усложнялись. Наступала сверхусложненность, которая была обречена на гибель как в машинах, так и в жизни. Децентрализация ускорила процесс примерно на тысячу лет, но вся ее заслуга только в этом и состояла. Но и здесь опять Человек изобрел умные - пошлые - слова, чтобы приглушить блеск того, чего он не мог постичь. Телекинетиков обозвали такелажниками, телепатов - фиксаторами, или болтунами, способность передвигать пространство на небольшой промежуток в будущее нарекли вторым видением, а того, кто это делает, водилой. А ведь существовало множество всяких других способностей - неопознанных, едва угадываемых - они все вместе, без разбору шли под маркой "магия". Но не в названиях дело. Банальное, упрощенное слово служило в конечном счете не хуже, чем научная терминология, и даже могло бы служить более легкому восприятию явления. Но на сей раз самое главное заключалось в том, чтобы люди не отказались от вновь обретенных талантов, не утратили их. Нужно, обязательно нужно, чтобы случилось что-то такое, что повергло бы людей в шок и заставило бы их правильно оценить свой дар. Так он шел от стана к стану, и не было нужды задавать свой вопрос, потому что вопрос опережал его самого. Шел он по дороге, живая легенда, и тут услышал другую легенду - о человеке, который, переезжая из стана в стан, везде своим лекарством излечивал людей. Вначале он отнесся к этому, как к очередной побасенке, но все чаще и чаще слышал легенду и наконец набрел на стан, где лекарь был за неделю до него. В этот вечер, сидя у костра, он услышал удивительные истории. - Вот, к примеру, - рассказывала ему одна старуха, - миссис Купер, она страдала много лет. Все время болела. Целыми днями валялась в постели. Желудок уже ничего не принимал. А потом выпила бутылку этого снадобья, и все как рукой сняло. Посмотрели бы вы на нее теперь - веселая, как птичка. Старик по другую сторону костра согласно кивнул. - Я страдал ревматизмом, - сказал он. - Казалось, никогда от него не избавлюсь. Слабость в ногах денно и нощно. Наш доктор уже ничего не мог поделать. Выпил я эту бутылочку и... Он встал и в подтверждение сказанного ловко станцевал джигу. И не только в этом - в двадцати других станах он слышал подобные рассказы о тех, кто вставал с одра и начинал ходить: болезни отступали, на другой же день прекращались боли. Ну, вот и еще один из них, сказал себе Эмби. Еще один маг. Человек, у которого даже в кончиках пальцев заложено искусство врачевания. И нет им конца, подумал он. И наконец он повстречал того лекаря. Как-то в сумерки, в послеобеденный час, когда посуда уже убрана и люди располагаются вокруг костра и начинают свои разговоры, он подошел к стану и никого в нем не обнаружил. Возле трейлеров не было ни души, только одна-две собаки вылизывали консервные банки; улочки, образованные трейлерами, были настолько пустынны, что в ответ на каждый звук раздавалось эхо. Он стоял в центре стана и думал, не закричать ли, чтобы как-то привлечь к себе внимание, но остерегся. Внимательно осмотрелся вокруг - так внимательно, что ни малейшее движение не осталось бы незамеченным. И тут увидел свет в южном конце стана. С особой осторожностью он двинулся по направлению к свету и, еще не достигнув его, услышал говор толпы. На мгновение он остановился, сомневаясь, стоит ли идти дальше, но все же медленно пошел. Наконец за станом, на опушке рощи, он увидел людей. Они стояли, тесно прижавшись друг к другу, и смотрели на одинокий трейлер перед собой. Сцену освещали с полдюжины воткнутых в землю осветительных патронов. На ступеньках лесенки, что вела в трейлер, стоял человек, его голос едва долетал до Эмби; но как ни тих и неразборчив был этот голос, что-то в нем показалось очень знакомым. Оставаясь на месте, Эмби вспомнил вдруг свое детство и маленький городок, о котором он не вспоминал уже давным-давно, и звуки банджо, и беготню по улицам. Как же было весело, подумал он, и сколько было всяких разговоров. Он вспомнил, как старая леди Адамс клялась на своем амулете, который некогда приобрела на выставке, а теперь терпеливо ждала, когда в город опять приедут с выставкой, чтобы приобрести там еще амулет. Но выставка так и не приехала. Он стал пробираться сквозь толпу поближе к трейлеру, какая-то женщина повернулась к нему и прошептала истово: "Это он!", как если бы это был сам Всевышний. И снова вся обратилась в слух. К этому времени оратор на ступеньках трейлера достиг апогея. Голос его не был громким, но увлекал, были в нем и спокойствие и пафос одновременно, но при этом еще и человечность и властность. - Друзья мои, - говорил он, - я простой человек, не больше того. И не хочу, чтобы вы принимали меня за кого-нибудь другого. Не хочу и обманывать вас, говоря, что я что-то там особенное, потому что ничего подобного нет. Я даже говорить-то не умею правильно. И грамматики я не знаю. Впрочем, наверно, и среди вас есть немало таких, кто слаб в правописании, и, мне кажется, многие поймут меня, так что - все в порядке. Я мог бы спуститься к вам, в толпу, и разговаривать с каждым из вас по отдельности, но вы услышите лучше, если я буду говорить с вами отсюда, со ступенек. Не от желания важничать перед вами - не поэтому я взобрался сюда, повыше. Я не ставлю себя выше вас. Ну вот, я сказал вам, что не собираюсь дурить вас. Я скорее вырву свой язык и брошу его на съедение свиньям, если скажу хоть одно слово лжи. Так что я не собираюсь превозносить до небес свое лекарство. Я просто начну с вами дела честь честью. Должен сказать вам, что я даже не врач. Никогда не учился медицине. И не понимаю в ней ничего. Я так думаю: я всего лишь посыльный - значит тот, кто приносит новое. С этим лекарством связана целая история, и если вы еще не собираетесь расходиться, я расскажу ее вам. Началось все очень давно, и кое во что сейчас даже трудно поверить, но мне хотелось бы, чтобы вы поверили, потому что тут каждое слово - правда. Прежде всего я должен рассказать вам о своей старенькой бабушке. Много лет прошло с тех пор, как она умерла, царство ей небесное. И не знаю я женщины лучше и добрее, чем она; помню, был я тогда совсем пацаном... Эмби отошел в сторонку и улегся прямо на землю. Какой наглец! - подумал он. И сколько нахальства! Когда все кончилось, когда все бутылки до последней были распроданы, когда люди вернулись в стан, а владелец лекарства собирал с земли осветительные патроны, Эмби встал и подошел к нему. - Здравствуй, Джейк, - сказал он. 12 - Ах, док, должен вам признаться, - сказал Джейк, - что я был просто прижат к стенке. Ничто нам не светило. Не было денег на горючее, не было еды, а просить милостыню не так уж приятно. И в этом отчаянном положении я стал думать. И решил, что, если человек всю свою жизнь был честен, это не значит, что таким он должен оставаться вечно. Но и в бесчестье я никак не мог найти свою выгоду, не мог придумать, как оно поможет нам прожить - разве что воровством, но это опасно. Хотя я уже готов был на самое худшее. - Верю, - сказал Эмби. - О, док, - взмолился Джейк, - и что вы все дуетесь? Какой вам смысл злиться? Мы раскаялись уже в тот момент, когда уехали от вас; мы хотели почти сразу повернуть назад и вернулись бы, да я побоялся. И все-таки - все ведь обернулось к лучшему. Он слегка покрутил баранку, чтобы объехать камень на дороге. - Так-то вот, сэр, - продолжал он. - В жизни все получается совсем не так, как думаешь. Только покажется тебе, что все, ты тонешь, как тебя подхватывает какая-то волна. Остановились мы как-то вот у этой реки половить рыбки, а детишки нашли мусорную кучу и давай в ней рыться - ну, вы же знаете, как это бывает. И нашли целую кучу бутылок - четыре или пять дюжин, - и все совершенно одинаковые. Я представил себе человека, который волочил их с трудом на помойку. Я сидел, смотрел на бутылки - других дел у меня тогда не было - и соображал, смогу ли я пустить их в прибыльное дельце или они просто займут место в трейлере, и я зря поволоку их с собой. И тут будто что кольнуло меня. Все они были грязные, а некоторые - с отбитым горлышком, но мы взяли и перемыли их, отполировали и... - Скажи мне, что ты налил в бутылки? - Ладно уж, док, вам я скажу все, как есть: я не помню, чем я пользовался в первой партии. - Насколько я могу судить, к лекарствам ваша смесь никакого отношения не имела. - Док, да у меня нет никакого представления о том, из чего делаются лекарства. Единственное, чего я опасался, это чтобы в бутылки не попало ничего такого, от чего люди могли бы умереть или серьезно заболеть. Но требовалось, чтобы оно было горьким, иначе они решат, что снадобье так себе, неважное. Мерт, она сначала так волновалась, а сейчас ничего, привыкла. Особенно с тех пор, как люди стали заявлять, что снадобье им помогает, хотя, сказать по совести, никак не могу понять, почему, елки зеленые, оно им помогает. Док, ради всего святого, скажите, как эта гадость может им помочь? - Она им и не помогает. - Но люди твердят, что помогает. Вот была тут одна старушонка... - Это связано с верой, - сказал Эмби. - Они живут в мире магии и готовы поверить во что угодно. Они просто жаждут чуда. - Так вы считаете, что это у них в голове? - Все, до последней капли. Они не имеют никакого представления о том, что такое ложь, обман, иначе у тебя никогда ничего не вышло бы, они принимают на веру все твои слова. Они пьют твое снадобье и при этом так глубоко верят в то, что оно поможет, что оно действительно им помогает. Им никогда не забивали мозги мощными рекламными воззваниями, по крайней мере до известного возраста. Они не знают, что такое мошенничество, вранье или угроза. Поэтому они так легко верят всему. - Да, пожалуй, так оно и есть, - согласился Джейк. - Я рад, что узнал об этом, а то что-то не давало мне покоя. На заднем сиденье дети устроили очередную потасовку. Джейк прикрикнул на них, но они продолжали свою возню. Все было совсем так же, как в прошлые времена. Эмби удобно откинулся на спинке сиденья, наблюдая за всем, что мелькало за окнами трейлера. - Ты точно помнишь, где находится этот стан? - Прямо вижу его перед собой, будто это было только вчера. Помню, как смешно эти парни говорили, что им нужен инженер по ракетам. И зачем он им? Он сбоку посмотрел на Эмби. - И что за охота на вас напала непременно найти именно тот стан? - Есть идея, - ответил Эмби. - А знаете, док, у меня тоже есть идея: почему бы нам, раз уж мы снова вместе, не составить одну команду. Вы с вашей седой головой и умением так много и складно говорить... - Об этом забудь, - сказал Эмби. - И чего плохого вы в этом углядели? - удивился Джейк. - Мы устроили такое шоу! Ведь именно с этого все и началось и привлекло их ко мне. У них ведь теперь жизнь совсем не та, что была раньше - ни тебе телевизора, ни кино, ни бейсбольных сражений, ничего такого нет. Не слишком-то развлечешься в нынешнее время, и даже просто послушать нас они обязательно придут. Эмби ничего не ответил. Это хорошо, что мы опять вместе, думал он. Следовало бы рассердиться на Джейка, но он не мог сердиться. Они все так искренне обрадовались, увидев его, - даже дети и Мерт, - и так старались загладить свою вину. А случись им снова оказаться в подобной ситуации, и Джейк решит, что им выгоднее уехать от него, они так же точно бросят его. Но сейчас ему было хорошо с ними, и они ехали туда, куда ему было нужно. Он был доволен. Сколько еще времени промаялся бы он в поисках нужного стана, не подвернись ему Джейк с трейлером, подумал он. Да и вообще весьма сомнительно, что он сам смог бы отыскать его. - А знаете, - продолжал разговор Джейк, - я тут надумал: почему бы мне в конгресс не податься? Мой лекарский опыт дал мне немалую практику публичных выступлений, и я придумал уловку, на которой я бы хорошо сыграл, - запретить дорожный налог. Ничто другое так не раздражает наш народ, как эти налоги. - Тебя не примут в конгресс, - сказал Эмби. - У тебя нет постоянного местожительства. Ты даже не принадлежишь ни к какому стану. - Вот об этих вещах я как-то не подумал. Может, если я немного поживу в одном из станов... - Да нельзя запретить подорожный налог, если хочешь, чтобы дороги содержались в порядке. - Наверное, вы правы, док, но ведь это позор - так докучать людям этим дорожным налогом. Они ужасно раздражены. Он взглянул на часы. - Если ничего не случится, - сказал он, - будем в вашем стане завтра к вечеру. 13 - Она не заработает, - заявили они. Но он и раньше знал, что они так скажут. - Она не заработает, если вы не скооперируетесь, - сказал Эмби. - Чтобы задействовать ее, нужно горючее. - У нас есть горючее. - Оно не годится, - возразил Эмби. - Оно негодное... А вот в соседнем стане получают горючее... - Вы хотите, чтобы мы с протянутой рукой... - Зачем же "с протянутой рукой"? У вас есть кое-что; у них тоже есть кое-что. Почему бы вам не наладить торговлю? Они переваривали услышанное, сидя вокруг костра под старым дубом, что рос посреди стана. Он наблюдал за процессом переваривания, за их грубыми, озабоченными лицами, морщинистыми лицами янки девятнадцатого века, за их сжатыми между колен руками с глубоко въевшейся в них грязью и машинным маслом. Их окружали трейлеры с прицепами, сушившееся на веревках белье, женские и детские лица, выглядывавшие из окон и дверей, на удивление молчаливых: проходил очень важный совет, и они знали свое место. А за трейлерами возвышались корпуса завода сельскохозяйственных машин. - Должен вам сказать, мистер, - начал агент по труду, - эти ракеты не более как наше хобби. Было такое дело: ребята нашли где-то книги о них, заинтересовались. А через некоторое время весь стан читал их и загорелся идеей. Но это для нас все равно что бейсбол или соревнования по стрельбе. Не такие уж мы одержимые. Дело это для нас вроде забавы. - А если бы вы смогли пользоваться этими ракетами? - Никаких предубеждений против использования ракет у нас нет и не было, но сначала нужно серьезно это обдумать. - Вам понадобится несколько такелажников. - У нас есть такелажники, у нас их много. Мы можем поднимать все, что угодно. С их помощью мы снизили себестоимость продукции и теперь можем платить им столько, сколько они пожелают. Они работают у нас в основном в сборочном цехе. Поднялся один из тех, кто помоложе. - Есть один вопросик в связи с этим. Такелажник может поднять самого себя? - А почему бы нет? - Предположим, вы берете кусок трубы. Без всяких усилий вы поднимаете трубу. Но попробуйте встаньте на нее - тогда можете пыжиться сколько влезет, но с места ее не сдвинете. - Такелажник может поднять себя, точно вам говорю, - сказал агент по труду. - У нас есть один парень в сборочном, так он летает на тех деталях, с которыми работает. Заявляет, что так у него быстрее получается. - Ну, так вот, - сказал Эмби, - посадите вашего такелажника в трейлер - как вы думаете, сможет он его поднять? Агент по труду кивнул. - Запросто. - И управлять им? И приземлится, не взорвавшись? - Конечно. - Но все равно - далеко-то он не уедет. Скажите-ка, какое расстояние он может преодолеть? - Ну, миль так пять... или десять. Это только так выглядит, что ему все это нипочем, а на самом деле это для него большой труд. - Но если снабдить трейлер ракетным двигателем, тогда такелажнику останется только поддерживать его на весу. Под силу это ему? - Ну, точно я не скажу, - ответил агент по труду, - но, пожалуй, это для него не такой уж большой труд. Он хоть целый день может держать его в подвешенном состоянии. - А если что-нибудь случится, например, загорится ракета - он сможет посадить трейлер на землю невредимым. - И посадит. - Тогда чего ж это мы зря время теряем? - Мистер, к чему вы ведете? - К летающим станам, - сказал Эмби. - Неужели вы все еще ничего не поняли? Предположим, вы захотели перебраться на другое место или просто отправиться на отдых. Тут весь стан поднимается в воздух, и почти в тот же миг вы оказываетесь на месте. Агент по труду потер подбородок. - Может, так и будет, - допустил он. - Скорее всего, получится. Но чего ради нам суетиться? Если мы задумаем куда-нибудь поехать, мы соберемся и поедем. А торопиться нам некуда. - И в самом деле, - подтвердил кто-то из присутствующих, - нам-то чего ради во все это влезать? - Ну, хотя бы из-за дорожного налога, - сказал Эмби. - Если вы не будете пользоваться дорогами, то и дорожный налог вам не придется платить. В наступившей тишине он оглядел всех и понял, что он их достал. +========================================================================+ I Этот текст сделан Harry Fantasyst SF&F OCR Laboratory I I в рамках некоммерческого проекта "Сам-себе Гутенберг-2" I Г------------------------------------------------------------------------¶ I Если вы обнаружите ошибку в тексте, пришлите его фрагмент I I (указав номер строки) netmail'ом: Fido 2:463/2.5 Igor Zagumennov I +========================================================================+