ЂЉЊ

—…ђЌЋ… ‡…ђЉЂ‹Ћ

из книги
"—ерное зеркало"

‘емен €льич, или попросту ‘ема, как звали его в узкой среде нью-йоркских русских эмигрантов, почти умирал. ‚прочем, он уже несколько раз почти умирал; три раза от безработицы, четыре раза потому, что ушла жена, раз пЯть потому, что не было денег. Ђ деньги в Ќью-‰орке, и на ‡ападе вообще,- это, как известно, эквивалент божества.

‘ледовательно, он умирал из-за отсутствиЯ божества. Ћн отлично понимал, что такаЯ цивилизациЯ - рано или поздно - обречена.

Ќо ему было в высшей степени наплевать на судьбу современной цивилизации. …динственное, что его интересовало,- это его собственнаЯ судьба. Љакое дело ему, в конце концов, до этого проклЯтого мира, проклЯтие которому давно произнесено Ясно и свыше.

Ћн ко всему этому не имел отношениЯ.

...‘емен €льич жил в какой-то трущобной комнатушке в районе длЯ бедных в Ќью-‰орке.

Љак и почему он продолжал существовать? ќто длЯ него было совершенно неЯсно, более того, абсолютно не интересовало. Ћн существует и продолжает существовать - а почему, одному Ѓогу известно.

‚ его трущобной комнатке почти не было мебели, если не считать мебелью два-три ободранных сумасшедшими котами стула. Ќа самом деле вовсе не сумасшедшие коты драли их: в его странную квартиру заходили и правда сумасшедшие, но люди обездоленные, так называемые проигравшие.

‘огласно официальной точке зрениЯ этого общества, все люди в нем разделЯлись на "выигравших" и "проигравших".

„ействительно, его стол и стульЯ уносили так называемые проигравшие. Ќа то они и проигравшие, нищие, презираемые. Ќо, как ни странно, сам ‘емен €льич не считал себЯ проигравшим.

Џосредине комнаты висело огромное черное зеркало.

‚ этом черном зеркале, в котором ничего не отражалось, он видел свою судьбу. ’у судьбу, что интересовала его больше всего.

…му было страшно. Ќеужели его судьба сконцентрировалась в одной точке и суть той черной точки заключаетсЯ в абсолютной неразгаданности? €бо он ничего не видел в черном зеркале своей судьбы.

Ћн чувствовал только свою свЯзь с ќдгаром Џо и с мейстером ќкхартом.

"Љто Я?! Љто Я?! Љто Я?!" - вопил ‘емен €льич посреди черного нью-йоркского неба с сатанинскими знаками вместо звезд. Љровавое нью-йоркское зарево на горизонте погружало все в низше-человеческий закон. "џ хочу познать только одно: кто есть Я?" - кричал ‘емен €льич в черное зеркало, а черное зеркало не отвечало ему. ‚ нем он не видел своего отражениЯ - скорее, последней тайны, которую он надеЯлсЯ увидеть на дне своей высшей тени.

"„а, именно когда Я увижу в нем - в черном зеркале - что-нибудь разгадочное, и только тогда Я пойму, почему Я воплотилсЯ в этом дегенеративном мире, в котором лучше вообще не воплощатьсЯ,- думал ‘емен €льич.- ‚от когда поЯвитсЯ в черном зеркале мое отражение, точнее, моЯ тайнаЯ суть,- тогда Я пойму, почему Я проклЯт - иными словами, почему Я воплощен".

Џотом мой герой переходил на шепот - но шептал он самому себе.

"Ђ вы знаете,- шептал он,- как умирают старушки - смех смехом. Ђ Я, будучи в провинции, видел, как одну раздавили, собственно, она раздавилась сама, просто легла под местную электричку, в центре западного мира. € вы думаете, от трагедии, мол, дети покинули или там восьмидесЯтилетнЯЯ лесбиЯнка отказала? Љак бы не так! Џросто от скуки положила она седую голову под колесо - именно от скуки, чтоб получить хоть какое-нибудь реальное развлечение: чем не развлечение, действительно, быть без головы?

€бо скука - это суть современной цивилизации, ибо если нет Ѓога внутри, то что остаетсЯ? Ћдна скука и ничтожество. ‚роде как у той старушки.

Ќо Я-то, Я-то, ‘емен €льич, Я вам не старушка какаЯ-нибудь западнаЯ. Љак бы не так. Ќу, положил семидесЯтилетний цивилизованный человек голову под колесо, ну, очутилась она в аду на неопределенно вечные времена. Ќу и что? ’аких мух - видимо невидимо.

€ стоит ли проклинать этот мир, который и так проклЯт (как известно) самим ’ворцом. Ђ что значит человеческое проклЯтие по сравнению с Ѓожьим?

“вы, никаких даже сравнений на этот счет не может быть. Ќо мне, Я повторЯю, плевать на все. ‚ том числе и на проклЯтие по отношению к себе. ЊенЯ интересует только моЯ собственнаЯ суть. Љто Я? Љем Я буду после смерти? Љто встретит менЯ там Љто придет и поцелует мой труп? Њне кажетсЯ, что в черном зеркале, которое пока хранит вечное молчание, заключен ответ!"

€ ‘емен €льич прекращал шептать самому себе. Љругом были только одни крысы - их было много, уютных, в его нью-йоркской каморке.

Ќе получив ответа в черном зеркале, ‘емен €льич запивал на несколько дней.

Ћн жил в кошмарных нью-йоркских пивных, где не было даже пьЯных, ибо все не замечали собственного небытиЯ.

‘емен €льич и сам не мог уловить их существованиЯ.

Ћн просто пил несколько дней, ни на кого не обращаЯ вниманиЯ. Џил, отражаЯсь в кружке своего пива. Ћн пил собственное отражение. € где-то был счастлив этим.

€ наконец, свершилось.

ЏЯть дней он пил, десЯть дней отдыхал. Ћднажды после десЯти дней отдыха пришел в свою комнату, один - он всегда был один, хотЯ вокруг были люди. ‡ажег свет, подошел к зеркалу... € вдруг отпрЯнул. ’ьма отошла, исчезла. Ћн Явственно увидел бесконечную чистоту своего зеркала и какую-то странную картину в ней, а не чье-либо отражение. ќто был убийственно-бездонный странный пейзаж, такого в окружающей реальности вовсе не существовало. Ќеужели зеркало может отражать то, чего не существует? ЌемыслимаЯ картина привиделась ему!

‡иЯл жуткий провал, словно в иное пространство, средневековый пейзаж с мистическими деревьЯми и замками, а посреди существа, все времЯ изменЯющиесЯ, точно у них не было определенной формы. Њожет, и люди - но какие! Ќеужели люди могут походить на не людей?! Ћни казались существами многоглавыми, многорукими, и формы их были подвижные. ‚се это "человечество" и текло мутным вихрем посреди божественно-средневековых замков и гор...

‘емен €льич присел на стул. "‚се кончено,- подумал он.- Љончена и моЯ жизнь на ђодине, и эта эмигрантскаЯ жизнь - все кончено. ’еперь можно спокойно запить, лечь в гроб или в сумасшедший дом - все равно - или устроитьсЯ на работу учителем".

Њежду тем картина в зеркале изменилась: на передний план выдвинулсЯ огромный человек с двумЯ головами. Ћдно ухо - из четырех - висело совсем по-собачьи. Ќо выражение всех глаз было добродушным, хотЯ и чуть-чуть беспокойным.

Љазалось, человек не понимал, почему ‘емен €льич смотрит на него с недоумением.

‘емен €льич оглЯнулсЯ: может быть, где-нибудь позади него, в каком-нибудь скрытом углу притаилось это четырехухое существо, отраженное в зеркале. Ќо в комнате никого не было.

Љогда ‘емен €льич, оглЯдевшись, вернулсЯ в прежнее положение и взглЯнул в зеркало, то никого там не увидел, а четырехглавый сидел уже около него на стуле в полном ошеломлении и задумчивости. ’очно он вышел из зеркала, оставив там тем не менее свой след. ‘емен €льич завыл. Ћн и раньше любил выть: от тоски, от одиночества, от всемирной обреченности. Ќо теперь он завыл, чтобы заглушить в себе любовь к потустороннему.

„вухносый высморкалсЯ и стал осторожно поглЯдывать на воющего ‘емена €льича. ‚ глазах его поЯвились четыре разных выражениЯ. Ћдна рука потЯнулась к чаю.

ѓоворил он, наверное, телепатически или на ангельском Языке, во всЯком случае, в уме ‘емена €льича просто возникал вопрос, как бы задаваемый постороннею силою, и он на него отвечал или силилсЯ отвечать. Џервый вопрос: "—то вы воете?" ‚ ответ ‘емен €льич замолчал, и рука его тоже потЯнулась к чаю.

- Љто вы? - был следующий вопрос, заданный ‘емену €льичу.

ќтот вопрос вдруг взбесил его. …му захотелось швырнуть в незнакомца чайник.

- Ђ кто вы? Ђ кто вы? —ерт возьми!!! Љто? Љто? Љто? - закричал он, брызжа слюной и устремив взглЯд на четырехщекого.

- Љто Я? - прозвучал ответ в уме ‘емена €льича.- ’акой же, как вы. ‘ами-то вы лучше ответьте, почему у вас одна голова?

- Џочему, почему!!! - заорал ‘емен €льич.- ’акой уж родилсЯ, извините...

- €звинЯть не буду. ’огда не надо было рождатьсЯ, милейший, раз у вас одна голова. ‚от у менЯ, например, одну голову можно отрезать, а другаЯ все равно останетсЯ. Џотом и третьЯ вырастет... Ќа мне, дорогой, головы могут расти. € уши.

€ двухголовый обмакнул одно ухо в блюдце с чаем. -

Ђ все другое расти не может,- гавкаЯ, пробормотал он.

‘емен €льич уже не понимал, где раздаетсЯ чуждый голос: вовне или внутри.

- Ћбделенный вы, милейший, обделенный. ‘кажу вам прЯмо: совсем вы с вашей одной головой захиреете... Ќа черта вам все это нужно. ђождайтесь во многих формах. Љрикун!

€ "отражение" потЯнулось схватить ‘емена €льича за ушко. Ћдин его глаз смотрел в небо, два других устремились на ‘емена €льича, а третий, казалось, глЯдел в ад.

‘емен €льич упал. € спасительно потерЯл сознание.

Љогда пришел в себЯ, лицо болело, ему показалось, что где-то у него сбоку, на плече, невидимо пытаетсЯ вырасти втораЯ голова, шумливаЯ и беспредметнаЯ.

„нЯ три он был в полуобмороке. ‚се-таки сходил в библиотеку, по привычке просил милостыню (хотЯ никто не подавал), пугалсЯ небоскребов. „ве ночи читал "Ѓожественную комедию".

Ђ потом стал хохотать. ‘обственнаЯ форма тела показалась ему на редкость смешной и нелепой. Ћсобенно смешило наличие только одной головы.

’ьмы в зеркале уже не было, но не существовало и путающего многообразиЯ форм.

‡еркало стало как зеркало.

’еперь ‘емен €льич Ясно видел собственное отражение. Ќо отсутствие второй головы доводило его до отчаЯнного хохота. ’олько один Язык, всего два глаза, один нос. Ѓыло над чем хохотать!

"Љ тому же,- думал он в черном, как подвал забытого ада, нью-йоркском метро,- одну голову действительно отрубЯт - и все. Ђ если две головы: как приЯтно! „ве не сразу отрубишь,- пугливо бормотал он в себЯ, всматриваЯсь в дикие фигуры полувооруженных пассажиров.- Ђ там, глЯдишь, и третьЯ вырастет".

Џрошло еще два днЯ, и он вернулсЯ как-то к себе домой совершенно обескураженный отсутствием второй головы. ЏризадумалсЯ. Џопил чайку. Џока его не было, в квартирку к нему, видимо, заходили уголовнички - и вынесли шкаф,

Ќо зеркало осталось неизменным.

€ вдруг ‘емен €льич опЯть увидел там нечто. ‘ердце его забилось. Ќе было свечей, не было заклинаний - все было так просто. ’олько сгущались черно-синие тени в зеркале.

€ потом оттуда выскочил слабоумный.

„а, да, но двух голов не было, и форму он имел, с точки зрениЯ ‘емена €льича, необычную, то есть одну голову.

Ќо дело было отнюдь не в форме, а в душе. ќто сразу чувствовалось: существо Явно слабоумное. “ ‘емена €льича сначала даже полегчало на душе.

Ћх, и парень это был! ’о верещал, то трепалсЯ о выборах, о политике, без остановки, без умолку, вынимал пачки долларов, смеЯлсЯ, целовал их, плакал, разглЯдываЯ каждую пачку, а потом опустилсЯ перед ними на колени. ‡вали его „жон. Џиджак был куплен на Ѓродвее. ‚ид у него был крайне обычный, как у всех. …динственное, чему он поклонЯлсЯ,- это доллары. Ѓольше во всем мире он ничего не признавал, даже не верил в существование чего-то иного на ‡емле. ќдакий был монотеист.

Џроговорил он с ‘еменом €льичом целых четыре часа, не умолкаЯ, хлопал его по плечу, скалил белые зубы и все времЯ спрашивал:

- How are you?*

*Љак поживаете? (англ.)

‘емен €льич только собиралсЯ ему ответить, как он себЯ чувствует, но „жон опЯть заверещал о выборах, о делах, о времени - его, как всегда, нет,- и не в последнюю очередь о деньгах, о том, что деньги походЯт на мед.

Ђ потом снова спрашивал:

- How are you?.

€, не ожидаЯ ответа, осматривал пространство пустыми глазами. Џотом вдруг взглЯдывал на "Ќью-‰орк таймс", лежащую на столе.

‚прочем, иногда на „жона нападали приступы странного оцепенениЯ, он неожиданно замолкал, сидел не двигаЯсь, и взглЯд его устремлЯлсЯ в одну точку.

‘начала ‘емен €льич не понимал, в чем дело, но потом, когда „жон опЯть оцепенел как-то по-вечному, надолго, ‘емена €льича осенило: „жон-то ведь умер. ’о есть не то чтобы умер безвозвратно, а просто на некоторое времЯ, уходЯ своею простою душою в ад.

’аким и созерцал его ‘емен €льич.

Ќо на этот раз действительно было нехорошо: „жон так оцепенел, что не стал походить сам на себЯ, элементарные черты его изменились, приобрели инфернальный вид, даже доинфернальный, если можно так выразитьсЯ.

Џотом вдруг стал шептать. Ћбычное бессмысленное выражение на его лице исчезло, и поЯвилось нечто тревожное и почти сознательное. Ђ в глазах застыл непонЯтный ужас - какой бывает у повешенных, наверное.

‘емен €льич попыталсЯ его разговорить, принес чайку, но „жон не подавал признаков оживлениЯ.

Ќаконец он вышел из этой зоны смерти и опЯть стал прежним „жоном: улыбающимсЯ, с пачками долларов, хлопающим по плечу и неизменно спрашивающим:

- How are you?

‘емена €льича стошнило от его существованиЯ. €, позабыв все приличиЯ, настолько банален был „жон, он вытолкнул его за дверь. ‘транно, что „жон вполне спокойно спустилсЯ с лестницы, а не возвратилсЯ в зеркало, откуда он Якобы вышел. ‡еркало, напротив, было на этот раз вполне нормально; отражало все, что положено, а „жона ‘емен €льич увидел в окно: он быстро смешалсЯ на улице с толпой ему подобных.

‚иденье „жона как-то успокоило ‘емена €льича.

Џоследующие дни прошли довольно обыкновенно. ‘емен €льич как будто вошел в строй этой призрачной жизни.

Ќо шок приближалсЯ. Ћн почувствовал его днЯ за два. Ќо все произошло внезапно и уже по-иному... ’ени в зеркале сгущались, мелькали, исчезали, опЯть возникали с какой-то зловещей настойчивостью. €стомленный ожиданием, ‘емен €льич уснул.

Ђ когда проснулсЯ, в комнате творилось черт знает что. €з зеркала, которое стало получерным, как будто высовывались потусторонние щупальца, из его великой глубины раздавалсЯ хохот, оттуда все времЯ кто-то вываливалсЯ, темный и бесформенный, тут же растворЯЯсь в воздухе, и... хохот, хохот, хохот.

’очно невидимый мир теперь отражалсЯ в этом зеркальном пространстве, выходЯ из него в наш мир.

‘емен €льич сам стал хохотать от ужаса, приподнЯвшись на подушке. ‚ постель к нему сыпались какие-то твари, полуосЯзаемые, норовили лизнуть...

†ажда сумасшедших ласк объЯла его...

Џотом на стул сел такой темный и огромный, что ‘емен €льич присмирел. ѓлаза его смотрели в упор на ‘емена €льича, выражаЯ абсолютно-непонЯтное. Љот, каким-то чудом оказавшийсЯ в комнате, дико визжал, будто превратилсЯ в свинью, и металсЯ из одного угла в другой, нигде не отражаЯсь. ѓолова у огромного кота вдруг отвалилась, и на ее месте поЯвилось сиЯние: жуткое и безличное. Љот почти заплЯсал, завертелсЯ в поле этого сиЯниЯ. Љачалась лампа, два беса целовали друг друга на стене.

Џоток времен выливалсЯ из зеркала, словно океан крови, в которой купались планеты, города, страны и люди. € вокруг этой погибели и оазисов раЯ в ней кружились и безумно хохотали какие-то юркие существа и бурно аплодировали всему мирозданию.

Њухи то и дело залетали в рот ‘емену €льичу. ‚ углу выл труп его сестры, погибшей под поездом, протЯгиваЯ ‘емену €льичу свои желтые руки.

Ќа столе оказалсЯ козел с плакатом.

- Љто Я?! Љто Я?! Љто Я?! - кричал ‘емен €льич на своей постели.

€ вечный луч абсолютно-непонЯтного был направлен на него, задающего такой роковой вопрос.

Џрихлопывал ладошками черт - но черт из других метасистем.

€ вдруг ‘емен €льич понЯл.

€ как только это случилось, все таинственно исчезло.

Ћбъективный бред, навЯзываемый ‚селенной, приутих, как будто ‚селеннаЯ зависела от его сознаниЯ. Ќо комната казалась обычной, и зеркало стоЯло неизменно: но оно уже было, как вначале, абсолютно черно, и эта тьма, ведущаЯ в бездну, была непроницаема, как смерть всего существующего.

‘емен €льич тихо встал и опустилсЯ на колени перед черным зеркалом. Ћн познал, что напрасны его исканиЯ, направленные вовне.

—то сущность его глубинного "џ" так же непознаваема, как это черное зеркало, и бездоннаЯ, уводЯщаЯ в за-абсолютное, невидимаЯ глубина этого зеркала - лишь проекциЯ его собственного "џ".

Џознав все это до конца, ‘емен €льич заплакал - один, перед зеркалом.

Џотом встал уже совершенно иным существом, может быть навеки успокоенным, только промелькнула улыбка, котораЯ была выше всего земного и всего небесного.

€ поскольку Ќью-‰орк и тому подобное потерЯло длЯ него всЯкое значение, больше его там никто не видел.

’…Љ‘’› ЊЂЊ‹……‚ ЌЂ‡Ђ„ ‚Џ…ђ…„