ЂЉЊ

ЉђЂ•

из книги
"—ерное зеркало"

‡дороваЯ, толстаЯ девка лет восемнадцати ЉатЯ приехала в Њоскву из-под ‘моленска сдавать экзамены в ‘танкостроительный институт. Ћстановилась она у деда и тетки в старом, кривом доме. Ћтвели они ей маленький серый уголок: кровать и тумбочку у окна. ‘ аппетитом забравшись туда, ЉатЯ вскоре принЯлась за зубрежку. "’олько бы не нагадила где-нибудь",- думал дед. Ќо ЉатЯ любила лишь подолгу обтиратьсЯ по утрам полотенцем, поводЯ спиной. € еще любила повторЯть: "‡акат - розовый, как и мое тело". ’ак она говорила вечерами, когда вглЯдывалась в пространство, в далекое пламЯ на горизонте. Ћбычно же она редко смотрела на окружающее, а всегда вниз, чаще всего на свои колени.

Ќекоторые удивлЯлись, почему так, но дед считал это обычным делом. "’олько бы не нагадила",- пугалсЯ он. „ед любил раздеватьсЯ почти догола и в таком виде, бородатый, в одних трусиках, шумно играл во дворе в домино.

Љатина тетЯ придерживалась других взглЯдов на жизнь. "’олько поступи в институт, Љатенька",- науськивала она племЯнницу. Ќа третий день тетЯ показала ей инженера, живущего в соседней квартире. Ћн был жирный, необычайно важный, хотЯ и бегал все времЯ вприпрыжку. ЉатЯ смотрела на него, и от мысли, что и она может быть такой же великой, медленные и смачные, как навоз, капельки пота выделЯлись у нее на лбу. "Ћн никогда не раздеваетсЯ",- шептала ей на ухо тетка.

Љатино сердечко сжималось. …л очень хотелось увидеть инженера голым. Љате казалось, что тело у него такое же серьезное и страшное, как само правительство или как мысли, таившиесЯ под его массивным, инженерским черепом.

„важды она собиралась подсмотреть за ним сквозь щелку дворовой дощатой уборной. Ќо замирала и останавливалась на полпути.

Љаждый вечер, когда все живое в комнате засыпало, ЉатЯ долго и исступленно молилась. ЏотираЯ руками свои мЯсистые лЯжки, она тихонько сползала с кровати и опускалась на колени. Њолилась она о том, чтобы попасть в институт. ‘лова молитвы дал ей один блаженно-пьЯненький старичок со двора. Љроме того, многое она добавлЯла от себЯ. ‚озвращалась на кроватку молчком, всЯ в слезах и долго потом вытирала слезы подолом ночной рубахи.

Ќаконец наступили светлые дни консультаций и экзаменов. Љак стадо гусей, тЯнулись к огромному, черному зданию юнцы и девицы. Џрофессора непрерывно хлопали дверьми.

"—ем Я хуже других",- вертелось в голове у Љати. …й казалось, что когда она поступит в институт, то не только душа ее будет величественной, но и ходить она будет по-другому, сурово и переваливаЯсь, топча траву.

‡ахватывало у нее также дух при виде студентов-старшекурсников.

"џ не хуже их",- болезненно думала ЉатЯ, наблюдаЯ за ними из-за деревьев. Ћна желала как бы подпрыгнуть умственно и по солидности выше их.

Џоследние дни ЉатЯ стала очень много потеть, всем телом; поэтому часто уходила в уборную обтирать пот. € всегда при этом почему-то думала о сокровенном. Ђ затерЯвшись в коридорах института, среди людей, чаще воспринимала их как шумЯщих желтеньких призраков.

ќкзамены принимали тЯжело. Џреподаватели вставали, уходили, опЯть приходили; абитуриенты текли бесконечным потоком. Ќекоторых почему-то спрашивали долго и назойливо, других мельком, третьих очень равнодушно.

Ћдин преподаватель вообще ничего не спрашивал: посмотрит на физиономию, фыркнет и скажет: "Ѓеги".

Ќа сочинении же одна абитуриентка заснула.

Љатенька сдавала ровно, аккуратно, с напором. —асто посреди экзамена убегала в клозет обтереть пот и подумать о сокровенном.

Ќаконец наступил решающий день. Ѓыли вывешены списки прошедших по конкурсу. ЏомолЯсь, Љатенька побрела в институт. Џо мере чтениЯ списка ей несколько раз почудилась ее фамилиЯ. Ќо это был самообман. Љати в списке не оказалось.

Љ ней подошла какаЯ-то худенькаЯ, с чистым лицом девочка.

- Џосмотри, самые гнусные прошли,- сказала она.

‘частливчики отделились от остальных и держались одной кучкой. ‚ большинстве они действительно, как назло, имели самый гнусный вид.

„омой Љатенька возвращалась совсем отключенной. Ћна даже не различила, когда шла пешком, когда ехала в троллейбусе.

„ома никого не было,

‚ытащив из угла огромный, заржавленный топор, ЉатЯ с каменным лицом подошла к письменному столу. ђубила широкими взмахами, как рубЯт дрова. Џотом сожгла все свои книги.

Ђ на следующий день ЉатЯ возвращалась в ‘моленск. Ѓольше она никогда не верила в Ѓога. ’акже перестала понимать и мир, в котором находилась. …й бывало легче, только когда она мочилась или во сне, когда слушала пение собственного тела.

’…Љ‘’› ЊЂЊ‹……‚ ЌЂ‡Ђ„ ‚Џ…ђ…„